Душелов. Том 7

Глава 26

Тосио Нимико — так его звали раньше — до событий, произошедших с ним чуть больше месяца назад. До того самого злополучного дня, когда он был обманут той, чью ложь смог бы распознать с закрытыми глазами. По крайней мере, так он считал раньше.

Но теперь… всё иначе.

Он больше не Тосио, выходец из рода Нимико. Он больше не аристократ. И даже не человек. Всего лишь… безвольный и жалкий питомец.

И сейчас, стоя посреди усеянного изувеченными трупами холла, возвышаясь над собственноручно убитым отцом, содрогаясь и рыдая под доносящиеся со второго этажа звуки зверских пыток над членом рода Прэтт, он в миллионный раз прокручивал в своей голове, как же всё так обернулось?..

Как всё пришло к тому, через что ему пришлось пройти за этот месяц, и как он превратился из уверенного в себе, не обделённого талантами парня в… жалкое животное? Всё ведь должно было быть совершенно иначе с самого начала — с того момента, как произошло нападение диких на их лагерь.

Если бы тогда там не было той «червоточины», или если бы хотя бы Микаэла её не нашёл, то всё бы закончилось ещё в тот самый момент. Но она там была, и он на неё случайно наткнулся. Только благодаря этому они все смогли выжить в тот день.

А ещё, как выяснилось, в тот момент за ними по собственной воле увязалась та самая встреченная ими девочка. И что ещё невероятнее — у неё оказался один из немногих в мире Даров, что могли помочь им в сложившейся ситуации. Не было бы у них его, они бы даже не смогли вернуться в Империю, прекрасно понимая, что доказать свою невиновность обществу никак не смогут.

Но каким-то чудом всё у них сложилось именно так, как им нужно было. На фоне этого даже меркнет тот факт, что они выжили, пройдя через «червоточину», и оказались за барьером на другом материке, вдалеке от ближайшей Империи. А это уже небывалое чудо.

Как всё могло сложиться именно так, а не как-то иначе? Какова была вероятность такого развития событий? Тосио не мог точно ответить на эти вопросы, но одно он знал точно — это череда невообразимых событий, которые даже трудно назвать банальной «удачей».

Просчитать такое было попросту невозможно, поэтому если изначально он получал удовольствие, просто живя дальше и получая удовольствие от представлений череды трудностей и страданий, через которые в этот момент проходил Микаэла, то когда он услышал слухи о том, что Микаэлу увидели не то что в Империи, а в центре города, изначально он даже сначала не поверил. Однако тогда он быстро вернул самообладание и даже ещё больше разгорелся, предвкушая дальнейшие интересные события, вроде наверняка без проблем выигрышного для него суда.

К тому же вскоре, как он и ожидал, ему назначали встречу. Правда, странным способом — с помощью одного из подхалимов Карэн Агнэс, но в целом что-то подобное было в пределах его ожидания.

Тем не менее на этом всё нормальное закончилось — с самого начала встречи, увидев вместо Микаэлы Карэн, он несколько удивился, пускай и не подал виду. Тем более волноваться ему было не о чем — он прибыл на эту встречу, заранее перестраховавшись, так что всё, что только этой дурочке могло прийти в голову, лишь ещё больше бы усугубило их положение.

Так он думал в тот момент. Вот только чем дольше шла их встреча, чем дольше длилась их беседа, тем меньше он контролировал ситуацию. Словно с каждой секундой — с каждым мгновением — что-то в его мире рушилось, а он и ничего поделать с этим не мог.

Он и не заметил, как к концу их диалога у него не осталось выбора — он проиграл, сам того ещё не осознав. Это было даже не обидно, это было… чем-то непонятным для него — раньше он никогда в жизни никому не проигрывал, когда брался за дело всерьёз. А тут что бы он ни предпринял, он так или иначе проигрывал.

И единственное, что ему осталось… это принять её предложение. Только так он мог сохранить свою жизнь и, вероятно, что-то сделать позже, когда все уже забудут об этом случае. В таком случае он победит, а разве это не главное?

Так он принял её предложение, записал видео, о котором она просила, и вскоре после этого действительно оказался в заранее подготовленной ей машине, что некоторое время везла его в неизвестном направлении.

Однако, несмотря на то, что тогда в её словах он совершенно не почувствовал лжи, беспокойство не покидало его. И как оказалось, это было не напрасно — прошло около часа поездки, как машина неожиданно остановилась, хотя этого времени едва должно было хватить, дабы выехать за черту города.

А потом…

Потом перед ним вновь появилась Карэн Агнэс. Она открыла дверь машины и сказала следовать за ней. Какого-либо выбора у него тогда не было, так что он так и поступил. Покинув машину, он осмотрел лес, в котором оказался, и тропинку под ногами до давно, на вид, заброшенной сторожке.

Если не считать присутствие самой Карэн вместо какого-нибудь слуги, то более, пока они шли к ней, ничего подозрительного не было. Внутри всё тоже казалось вполне обыденным. Во всяком случае до тех пор, пока Карэн не засунула руку под дряхлый деревянный стол и не нажала там на скрытую кнопку, по нажатию на которую пол сторожки разошёлся в стороны, открывая вид на высокотехнологичный подвал.

Тосио уже собирался открыть рот и что-то спросить, но не заметил, как Карэн, стоящая прямо перед ним, исчезла. А уже через секунду он ощутил сильную боль в задней части шеи и потерял сознание, будучи при этом не в силах ничего сделать.

Очнувшись же… он оказался прикованным к стулу в том самом злосчастном подвале, навсегда изменившим его.

Сам по себе подвал — точнее спальная комната, посреди которой он оказался — не представлял ничего особенного: прямоугольный формы помещение, окрашенное в белый тон, примерно тридцать квадратных метров, парочка продолговатых потолочных ламп, по четыре двухъярусных кроватей с двух сторон и расположенные между ними небольшие комоды.

Самое стандартное родовое убежище, в которых прячутся члены рода в самых тяжелых для них ситуациях. Такое есть у большинства.

Так что заботило Тосио в тот момент не это, а Карэн, что тогда… только тогда… наконец показала ему свою истинную личину, о которой до этого он лишь догадывался. Она, наследница одного из сильнейших родов Империи, стала одержимой. А вместе с тем… утратила человечность. Такие слова, как «эмпатия», ей стали чужды и непонятны, и в этом он убедился в первый же день своего заточения…

До этого он всегда считал себя достаточно крепким человеком — как физически, так и морально, — и вероятно, так оно даже и есть, если сравнивать с большинством. Тем не менее этого даже близко не хватило, чтобы вынести всё то, через что он проходил практически ежедневно.

Пытки…

Сколь бы они не были ужасны с моральной точки зрения, придуманной самими людьми, но несмотря на это человечество всегда, на протяжении всей истории, пользовалось ими. И к тому же пользовалось крайне изобретательно, придумывая всё более изощрённые способы причинить друг другу боль. Словно это часть, без которой они попросту не могут существовать.

А с приходом «Даров» это лишь усугубилось…

Повышенная стойкость организма в совокупности с возможностью долгое время обходиться без воды и пищи непреднамеренно заставили в быстром темпе совершенствовать пыточное дело, чтобы добиваться необходимых результатов даже с самыми сильными обладателями Даров. Например, так было выяснено, что глаза являются самой незащищённой частью тела одарённого, отчего в них можно практически без каких-либо проблем вводить небольшие инъекции подавителей, сводя на небольшой промежуток времени действие Даров на нет. А когда же эффект проходил, улучшенная регенерация одарённых вновь активизировалась и тем самым лишь лишь помогала пыткам продолжаться…

В отличие от обычных людей, пытки для людей с Дарами в десятки раз хуже, ибо длиться их мучения могут столько, сколько захочет пыточных дел мастер. От него требуется лишь изредка всовывать в рот жертвы еду или же вводить её ему с помощью инъекций, и тогда регенерация жертвы — хочет она того или нет — будет без проблем со временем восстанавливать даже утраченные части тела, лишь продлевая его муки.

Тосио об этом, конечно же, знал с самого детства, однако знать и самому пережить… такое попросту нельзя сравнивать.

Он мог бы без проблем перетерпеть боль от утраты пальцев, от выдёргивания ногтей и зубов, от ломания костей, от сдирания кожи, от выкалывания глаз, от отрезания ушей и носа… но только если это разовая боль. Ощущая же всё это, будучи прикованным к стулу в неизвестном подвале, и осознавая, что это может продолжаться в течении месяцев, а то и лет… ломало его.

И всё же это ещё не всё…

Карэн… она и впрямь утратила человечность.

Да, бесспорно, он заслужил всю эту боль, учитывая тяжесть его деяний. Но спустя несколько дней, когда ему в очередной вырвали все ногти и после отрезали все пальцы, собираясь переходить к зубам, он… раскаялся. Искреннее, плача и крича во всё горло, не в силах больше терпеть пытки, он раскаялся. Обещая, что более никогда не навредит им и даже не покажется у них на глазах, он молил её наконец отпустить его.

Но Карэн тогда лишь улыбнулась ещё более лучезарной улыбкой, с лёгкостью приоткрыв его рот и засунув туда щипцы. Плача, Тосио продолжал молить её до самого конца, невзирая на неразборчивую речь, пока… очередной зуб не был вырван из его рта.

И всё же после этого она остановилась.

Смотря на окровавленные щипцы с зубом, она о чём-то задумалась, и Тосио в этот момент даже позабыл о боли, надеясь на чудо, но… его не произошло. Вместо этого Карэн ни с того ни с сего начала пересказывать ему все события того дня. С самого утра и в самых мельчайших подробностях.

Тосио сначала даже растерялся, пытаясь оперативно прийти в себя и уловить смысл сказанного. Но не успел он ничего понять, как щипцы вновь оказались в его рту, продолжив начатое. При этом сама Карэн в это время не умолкала, продолжая болтать, словно занималась чем-то обыденным, вроде приготовления завтрака. И хотя тогда он едва ли что-то мог разобрать из её речи, теряясь в окутавшей его сознание боли, но потом, спустя пару дней, он кое-что заметил.

Неизвестно, планировала ли это Карэн, или так вышло само собой, тем не менее, слушая эти её будничные рассказы, переживать пытки стало проще — сознание, будто пытаясь максимально абстрагироваться от боли, само собой концентрировалось на получаемой информации.

Конечно же, всё равно ему было так плохо, что даже слово «ужасно» выглядит слишком блёклым для описания подобного. Только вот, оглядываясь сейчас назад, по мнению Тосио, без этого он бы точно сошёл с ума. Впрочем, вероятно, так было бы только лучше, ведь вскоре, в один из случайных дней, вместе с Карэн неожиданно появился он…

— Долго там ещё будешь стоять и рыдать, псина? — раздался сверху голос, от одного звучания которого Тосио захотелось упасть на пол и свернуться калачиком.

Он не хотел… очень сильно не хотел… но противиться ему не мог, осознавая наказание…

Невзирая на охвативший его ужас, Тосио поднял голову, увидев стоящего около перил на втором этаже парня, покрытого с головы до ног кровью. Одним своим видом он источает подавляющее и пугающее ощущение, которое не передать словами. И дело тут даже не в том, кем теперь является Тосио…

Боясь его нервировать лишний раз, Тосио перешагнул через труп своего отца и быстрой, но нерешительной походкой поднялся по лестнице, вскоре оказавшись рядом с ним. И, как оказалось, здесь он был не один…

— Тосио… Нимико?.. — шокировано спросила Алиса Гарсия, рассматривая его, отчего он рефлекторно сжался.

Помимо неё тут ещё присутствовал Брайн Картер, Ева Мэллори, Элизабет, Виолетта и Оскар с Эммой. Не считая Брайна, Алису и Еву, об остальных он знал лишь из рассказов Карэн Агнэс.

Но сейчас все они выглядели одинаково плохо — одежда порвана во многих местах и залита кровью, у некоторых есть ещё не зажившие полностью раны. Ну и, конечно же, прослеживается общая подавленность. Но ещё сильнее она заметна у детей, что едва сохраняют самоконтроль и на левых руках которых отсутствуют мизинцы. А чтобы остановить кровотечение, эти места на скорую руку перемотали клочками оторванной одежды.

— Я… не Тосио…

Алиса перевела взгляд на парня, однако тот лишь беззаботно ответил:

— Позже Карэн объяснит, — и сразу следом продолжил: — Сейчас расклад такой: садитесь в машину и валите как можно дальше отсюда. Карэн, как освободиться, присоединиться к вам. Псина, ты их охраняешь.

— Да… хозяин…

— Стой, а ты? Ты не с нами?.. — обеспокоено спросила Алиса.

— Нет, у меня тут есть ещё одно запарное дело, — устало произнёс он.

— «Дело»? Какое?

— Не вашего ума.

— Как это не «нашего»⁈

— Хватит, — остановила её Элизабет, положив руку к ней на плечо, после чего посмотрела на парня и спросила: — Это же необходимо сделать?

— По всей видимости, да.

— «По всей видимости»⁈

— Успокойся, — удивительно спокойно высказалась Ева. — Я же говорила уже: ему нет никакого смысла нас обманывать. Да и сейчас я уверена, что он нас не обманывает — он и впрямь сам до конца не уверен в своих словах. Так что, если он говорит нам сесть и уехать, значит, так нам и стоит поступить. Тем более лично с меня хватит на сегодня потрясений…

— А помочь мы ничем не можем? — неожиданно спросила Виолетта. — Я ещё могу сражаться!

— И я! — следом воскликнула Алиса.

— Без шансов. Будете только обузой. Если хотите действительно помочь, то делайте, что я вам говорю, и не рискуйте лишний раз своими жопами. Может быть, если разберусь с этой проблемой, он вернётся…

На некоторое время повисло неловкое молчание. Многим из них в этот момент что-то хотелось сказать, но так и не найдя подходящих слов, Ева прервала молчание:

— Пошлите, — развернувшись, начала она спускаться с лестницы. — Чем дольше здесь остаёмся, тем больше мешаемся.

Вслед за ней, окинув ещё раз взглядом парня, пошли Виолетта с Элизабет. Алиса же перед тем, как уйти, на прощание сказала:

— Будь осторожен.

— Ты меня за кого принимаешь? Не сравнивай меня с этим слабаком, мне незачем осторожничать.

Алиса на это уже ничего не ответила. Лишь прикрыла глаза детей нитями и спустилась вместе с ними вниз. Следом за ними направился и Тосио, мысленно радуясь, что хоть временно, но рядом с ним не будет ни Карэн, ни этого парня…

— Сколько у нас есть примерно времени? — спросил парень, взглянув на появившегося рядом с ним Хантера.

— Ты и сам прекрасно ощущаешь его приближение.

— Значит, ещё где-то минут пять есть? Думаю, за это время они успеют отъехать на нормальное расстояние. А твои друзья где?

— Будут с минуты на минуту. И они мне не друзья.

— Да? А чо так, строишь из себя недотрогу в твоём-то возрасте?

— Нет, он просто старый-злобный мудак, — произнёс с другой стороны мужчина, чей голос ранее он слышал лишь раз. — Давно не виделись, кстати, парнишка.

— Ага. С того самого раза, как ты мне голову снёс.

— Так ты из тех, кто любит ворошить былое? — спросил он, сделав из солнцезащитных очков ободок для своих длинных, красных завивающихся волос.

— Нет, просто из тех, кто раздаёт долги, — и с этими словами в его руке появился пистолет, что моментально выстрелил пулей, разнёсший в клочья голову мужчине и находящиеся за ним стены особняка.