Душелов. Том 7

Глава 29

— Быстрее, помогите им! — выкрикнул Итан, только заметив меня, с трудом ковыляющего в их сторону и несущего на руках Карэн.

Увы, но увидеть его моё состояние не позволяло — зрение плыло, и я даже едва видел то, что находилось прямо передо мной. Однако этого его громкого, чувственного выкрика и ощущения, как нас аккуратно подхватили его люди, хватило, чтобы я вмиг расслабился.

Наконец расслабился, окончательно утратив силы и упав в бессознательное…

Открыв глаза, я удивился. Не думал, что когда-либо ещё проснусь в этом месте. В месте, где в каком-то смысле всё и началось…

Скинув с себя одеяло, начал вставать, и всё внимание тут же приковалось к моим собственные конечности. Они… необычные, мягко говоря. Чем дальше от торса, тем больше они напоминают плохо слепленные вместе сгустки кровавой массы. Из-за этого пальцы на руках кривые и разной высоты, а на ногах… их всего шесть — некоторые слились воедино, образовав аномально большие отростки.

Мерзкое зрелище.

Перестав разглядывать собственное тело, осматривая комнату. Ничего необычного в ней нет — всё то же самое, что и было до того, как мы отсюда съехали. Куда больше интересно, что несмотря на явные проблемы с регенерацией, больше никаких иных проблем я не выявил — даже малейших признаков усталости и боли нет.

Подойдя к шкафу, открыл его и, выбрав первую попавшуюся под руку одежду, надел. С трудом, ввиду… некоторых проблем с конечностями. Но всё-таки надел.

Теперь, глядя на себя в зеркале, хотя бы не было так тошнотворно. Кстати, в остальном всё нормально. Разве что мой взгляд зацепился за одну изменившуюся деталь в моей внешности, что может указывать на повторение кое-каких событий…

Не задумываясь об этом слишком много, вышел из комнаты, дошёл до лестницы и начал спускаться вниз — откуда только из всего дома и доносились звуки.

— Карэн? — донёсся знакомый женский голос. — Ты уже вернулась?

— А куда она ушла?

— А⁈ — удивлённо выкрикнула лежащая на диване в гостиной Виолетта, оторвавшись от планшета и посмотрев на меня. — Ты очнулся⁈

— Как видишь, — неторопливо спустившись, прошёл к ней и уселся в кресло.

— А ты… кто ты?.. — встревоженно спросила она, с подозрением глядя на меня.

— Я — это я, — но легче ей от этих слов не стало, так что я добавил: — Микаэла.

И лишь после этого она наконец расслабилась, а я сразу же следом задал действительно интересующий меня вопрос:

— Долго я спал?

— Полтора месяца.

— Понятно, — ухватился за один из отросших локонов волос, лезущий в глаза.

— Эм… ты как вообще себя чувствуешь? Мне позвонить Элизабет? Она сейчас приедет и проверит…

— Нет, не надо. Всё нормально. Не считая вот этого, конечно, — показательно окинул взглядом конечности, не скрытые под одеждой. — Не знаешь, что это?

— Элизабет и врачи рода Агнэс исследовали тебя, пока ты был в отключке. Сказали, что все показатели нормальны — по крайней мере, для твоего организма, — но вот с регенерацией произошло что-то странное. Они предположили, что это последствие длительного сражения, в котором тебе пришлось очень много раз восстанавливаться.

— И что, это теперь навсегда?

Виолетта растеряно пожала плечами, ответив:

— Вроде как должно со временем восстановиться само собой в спокойных условиях. Но у Евы, кстати, было другое предположение касательно этого.

— Какое?

— Ну… она что-то начала рассказывать про Дар и наши тела. Про то, как это подсознательно связанно там, и… я мало, честно говоря, что запомнила. Тебе лучше спросить у неё самой. А если прям совсем в двух словах, то посыл у неё был в стиле: подсознательно ты решил, что и такого восстановления твоего тела хватит, чтобы достичь цели. Поэтому регенерирование в тот момент на этом и завершилось. Ну а находясь в отключке, ты никак не мог поменять своё мнение, вот тело и оставалось таким, считай, совсем не регенерировав за это время.

— Интересное предположение. Вероятно, поэтому же и впал опять в кому.

— Достиг своей цели, можно и выдохнуть?

— Вроде того. Кажется, даже припоминаю подобные мысли перед тем, как отключился.

— Так… а что, собственно, была за цель?..

— Защита. Император явился, чтобы убить меня. Когда бы он убил меня, следом убил бы и всех вас. Этого я допустить никак не мог.

— Вот как?..

— Что-то не так?

— Не то чтобы. Просто… у всех нас бывают моменты, когда нам тяжело. Вот мне и казалось, что в тот момент тебе было плохо, и поэтому всё произошло именно так, а не как-то иначе…

— Иначе говоря… по-твоему, я настолько свихнулся, что первым напал на Императора?

— Я такого не говорила… — неловко отвела она взгляд.

— Ну, в каком-то плане ты не так уж далека от правды. Тогда ему… то есть мне… казалось, что Императора нужно убить в любом случае. Что он — главная опасность. И может быть, оно и было так на самом деле, но вероятно… преклонил бы я перед ним колени, и всё было бы иначе.

— Вот, значит, как всё было? Теперь ясно… — и тут до неё дошло кое-что интересное: — Стой. Получается, ты помнишь другие свои воспоминания?

— Да, я их помню, хоть и смутно. И, кажется, далеко не всё. По крайней мере, пока что.

— Фу-ух!.. — выдохнула она.

— Настолько не нравился тот я?

— Ну-у-у… сложный вопрос. С одной стороны, ты был капец каким жутким, а с другой… — расплылась она в пошлой улыбке, — мысли о том, что ты прижмёшь меня к стенке и жёстко трахнешь, не покидали мою голову…

— Ха-ха… — засмеялся и, не сдержавшись, продолжил: — Ха-ха-ха-ха-ха!..

— Эй, что в этом такого смешного⁈

— Да ничего. Просто стало забавно от осознания, что примерно так всё и начиналось, — и увидев её непонятливое лицо, объяснил: — Я просыпаюсь в этом доме, а в нём только одна закоренелая нимфоманка, не стесняющаяся даже спать с парнем почти на десяток лет младше неё.

— Всего лишь на какие-то шесть лет! Это же!.. Это же… Нет, ничто!

— Да-да, прости-прости.

— Но знаешь… в одном ты бесспорно прав, — расстегнула пару пуговиц явно моей рубашки, оставив одну единственную с большим трудом сдерживать её приглядывающуюся грудь, что вот-вот вырвется наружу. — Я — «закоренелая нимфоманка». И раз уж с тобой всё в порядке, то скажу как есть… Прямо сейчас я пиздец как хочу трахаться! За эти полтора месяца я изрядно так заебалась сидеть на подавителях, дрочке и этих троих! Хочу член! — без толики стыда, скорее даже с гордостью, произнесла она, расстегнув последнюю пуговицу, отчего её грудь, выскочив из заточения, сексуально колыхнувшись, маняще остановилась напротив меня. — Твёрдый, огромный, сильный член! Так иди же ко мне! — откинувшись на спинку дивана и закинув ногу на него, обнажая киску, подзывающе вытянула она руки в мою сторону.

Несколько секунд молчаливого промедления, и я отвечаю:

— Как всегда, очень сексуально. Однако извини, но нет.

— Что⁈ Почему⁈ Я столько ждала этого момента!

— Прости, но прежде, чем развлекаться, хочу узнать, чем обернулись мои деяния. Без этого, боюсь, мне будет совсем неспокойно…

— А-а-а!.. — устало протянула она, улёгшись на диван и закинув ногу на ногу. — Так и быть. Спрашивай давай, обсудить действительно есть что.

Немного подумав о том, какой сперва задать вопрос и как его лучше сформулировать, я спросил максимально прямо:

— Что произошло после того, как битва закончилась?

— Когда Итан и Джордж встретили вас с Карэн, ты упал в обморок. С их слов, ты тогда был больше похож на оживший труп, чем на человека. Не помнишь этого?

— Только смутными обрывками, — покачал я головой.

— А как барьер над Империей разрушился, помнишь?

— Он разрушился? Вот, выходит, что это был за оглушительный и вездесущий треск.

— Ага. А ещё помимо него с неба в тот момент падали осколки барьера. Было бы даже достаточно красиво, если бы не так страшно.

— Началась паника?

— Не то слово. Причём паниковали не столько ничего не понимающие простолюдины, сколько аристократы. Слышала, они там чуть с ума не посходили.

— И долго это длилось?

— До сих пор длится, и в ближайшее время точно не закончится. Люди шокированы, и в этом нет ничего удивительного — привычный для них мир рухнул в одно мгновение. Безопасность теперь не норма, а роскошь, которую могут позволить себе только сильные. Слабым же приходится очень туго…

— Из-за наплыва демонов? Он такой большой, что даже стены не помогают?

— Куда больше, чем мы предполагали в первые часы после произошедшего. Да и, как показала практика, система, при которой боеспособны в основном одни аристократы, до ужаса несуразная. Особенно учитывая, что большинство из них даже не думают о ком-то, кроме себя и своего рода… Но проблема даже не в этом.

Поняв, к чему она клонит, спросил:

— Дело в диких? Они нападают на окраины вместе с демонами?

— В том числе. Но и не они самая главная проблема. Как и не одержимые, число которых из-за навалившегося на всех стресса выросло в несколько раз. Проблема тут в кое-чём более серьёзном. В том, что мы не могли даже предвидеть…

— «Не могли предвидеть»? О чём ты?

— О аномалиях. Конечно, есть несколько видов аномалий, не привязанных к определённому месту, но это всё же редкость, так что с подобным мы должны были с лёгкостью справиться. Однако… в первые же часы после разрушения барьера во всех уголках Империи начали фиксироваться аномалии самых разных видов. Включая даже те, которые обычно всегда твёрдо привязаны к конкретной точке.

— Как такое возможно?

— Неизвестно. Все учёные Империи, что не сбежали, не померли и не стали одержимыми, попытались исследовать это явление, но и по сей день результат нулевой. Они никак не могут объяснять появление новых аномалий. Но что ещё хуже — разведовательные отряды, отправленные за границы Империи, докладывают о том, что за её пределами ситуация аналогичная: помимо старых аномалий, оставшихся на своих местах, всюду появились и продолжают появляться новые, — и помрачнев ещё сильнее, добавила: — Элизабет говорит, что если верить теории, что и дальше всё продолжиться в таком темпе, то… миру, не сокрытому за пределами барьеров Империй, скоро придёт окончательный конец. Даже самые сильные обладатели Даров со временем не смогут выжить в таких условиях…

— Конец света?

— Он самый, — кивнула она.

— Выходит, если всё так и продолжиться, нужно будет перебираться в другую Империю.

— Думаешь, хоть в какую-то нас пустят после учинённого тобой? Или пойдёшь биться с ещё одним Императором? А смысл в этом, если и Имперский барьер после будет также разрушен? Да и, возможно, реакция мира на это будет аналогичной, и тогда уже даже другие Империи такое не выдержат. Ну а если даже предположить, что выйдет договориться на перемирие с тамошним Императором, то всё равно какой в этом смысл? Стоит диким землям стать полностью недоступными, как торговля между Империями прекратиться, а без неё лишь вопрос времени, когда всё начнёт загибаться.

— Нам этого времени хватит.

— Для чего? Чтобы прожить жизни подобно каким-то крысам? Я не для того всю жизнь рвала жопу, пытаясь чего-то достичь, — посмотрев на меня и повернувшись на бок, отчего одна её грудь улеглась на другую, она вновь заговорила: — Слушай, пока ты спал, тут в моей жизни произошло кое-что поистине невероятное. Я начала помогать людям. Используя всё влияние преступного мира, что у меня есть, я организовала ряд укрытий, обеспечила на них некоторых людей работой и организовала поставки провизии с медициной. Это совсем немного в сравнении с тем, что делают некоторые рода, вроде Агнэс и Гарсия, но мне… на удивление, очень приятно заниматься этим. А что ещё поразительнее — среди моих людей даже нашлись те, кому понравился подобный подход. Хотя, конечно, большинство приходится заставлять быть паиньками в добровольно-принудительном порядке. В общем, я это к чему виду? Знаю, что другие девочки вряд ли меня в этом поддержат, но я не хочу уходить и прятаться. Эта Империя — мой дом, и ничего это не изменит. У меня тут всё, ради чего я жила, и бросить это… всё равно что отказаться от самой себя. Оставить лишь одну жалкую оболочку. У неё, конечно, тоже есть свои плюсы — можно трахаться, бухать и смеяться вдоволь, но… Прости, я так не могу. Знаю, что обещала быть с вами, стать частью вашей семьи, и всё же… На подобное я пойти не могу. И уж точно не могу просить вас оставаться в этом месте. Так что если решите идти — идите, не оглядываясь…

— Ты с остальными это обсуждала?

— Нет.

— Им это не понравится.

— Прости. Знаю, что от такой, как я, слышать что-то столь сентиментальное и жертвенное уже само по себе противно, а тут ещё…

— Ты всегда была такой — как минимум, заботилась о своих подчинённых. Да и я не об этом. Скорее, о самой ситуации в целом. Спасать тебя через силу никто не будет, ведь и впрямь нет никакого смысла от спасения одной только тушки нет. Даже если эта тушка такая сексуальная, — на этих словах она улыбнулась и прилегла в слегка более сексуальную позу, подчёркивающую её грудь и ляжки.

— Так что ты тогда предлагаешь?

— Найти иной способ.

— Думаешь, он есть?

— Вполне вероятно. По крайней мере, другие Императоры точно должны знать, в чём дело. На крайний случай — придётся узнавать у них.

— И ты на это пойдёшь… только ради меня?

— Да. Ну и ради всех тех, чью жизнь я подпортил своими деяниями. Если есть возможность всё исправить — я обязан ей воспользоваться.

— Мог бы и не говорить этого, — надувшись, обиженно фыркнула. — Я уже себя принцессой почувствовала, а ты вот так взял и запросто такой момент испортил…

— Для меня ты и так принцесса. Всегда.

Слегка покраснев, она растерялась и замерла. Слегка придя в себя, она поднялась с дивана, подошла и… уселась ко мне на колени, нежно приобняв и закинув ножки на подлокотник кресла.

— Называй меня так иногда, — совсем непривычно тихо для неё произнесла она. — Хотя бы когда мы одни…

— Обязательно.

Едва слышно пискнув от радости, прильнула ещё ближе, незаметно даже для самой себя завиляв ножками.

Несмотря на её вызывающий внешний вид, никакой пошлости — исключительно одна милота. Во всяком случае, я так думал с минуту, которую мы провели в тишине, спокойствие и блаженстве, пока она, приподняв голову, с невинной мордашкой неожиданно не произнесла:

— Так что, ты как там? Потрахаться ещё не надумал? — разомкнув объятия, приподняла свою большую грудь, буквально тыча ей мне в лицо.

Можно утверждать, что я уже узнал самое важное, поэтому могу дать слабину, но сказать по правде — дело в том, что сопротивляться этому было уже попросту выше моих сил. Так что сам не понял в какой момент, но моя рука, до этого легонько поглаживающая её ножки, в миг оказалась на её попке, несильно сжав ту под тихий, будоражащий сознание стон.