Душелов. Том 7

Глава 3

Забавно, но почему-то многие даже не задумываются, что статус «аристократа», о котором вожделеют столь многие, несёт в себе не только выгоду, но и убытки.

Даже просто живя в семье Агнэс, я не раз слышал о родах, чей статус, признание обществом и какая-никакая власть дорогого стоили, однако… При этом с деньгами у них было трудно. Очень трудно. И из этого исходило множество проблем, нивелирующих все плюсы, а впоследствии попросту разрушающих целый род.

Что же до меня, то в те времена я не особо задумывался об этих историях, вслушивался в них и уж тем более пытался научиться чему-то, ибо… Зачем? Я же всё равно далёк от аристократии.

А уж от чего ещё больше я далёк — так это от глупости, которая позволит мне пойти ко дну из-за недостатка каких-то там денег. Ну серьёзно — в наше время ужасно много возможностей, поэтому без денег остаются только те, у кого очень уж печальная жизненная ситуация, и те… Кто думает, что у них подобная ситуация, а на деле всё куда проще — скажем, в обычной лени или проблемах с мировосприятием.

Вот так вот размышлял я, будучи ребёнком и подростком. И что же мы имеем сейчас?

Я — аристократ, который попросту не может позволить себе разъезжать даже в самом элитном такси из имеющихся в городе; и при этом у меня проблемы с деньгами, отчего, не задумываясь, вызвать любую машину с личным водителем от лучшей фирмы города я себе позволить не могу.

Из-за этого прежде, чем вызвать нам четверым машину, мне ещё пришлось некоторое время полазить по сайтам города в поисках наилучшего для нас варианта с учётом моего нынешнего финансового положения. Подобный вариант я в итоге нашёл, но… Что пока мы её ждали, что после того, как, сев в неё, поехали к семье Евы, я только и думал о деньгах, о том, как до подобного дошло, и… Что нам делать дальше, чтобы выкрутиться из этого победителями.

Естественно, это всё мы уже не раз обсуждали — и собираясь все вместе, впятером, и собираясь по отдельности, отчего ни к чему новому я, разумеется, так и не пришёл. Разве что вновь осознал, насколько раньше я был недальновидным глупцом, считающим себя самым умным, и… Насколько важно для нас закрыть вопрос Виолетты, ведь развернувшаяся в городе война кланов — это пока что единственный вариант, где мы можем в кратчайшие сроки подправить наше финансовое положение.

— Я тут выйду, — посмотрев в окно, сказала Карэн.

— Угу, — кивнув, открыл приложение в телефоне и нажал на кнопку «Остановить машину».

В эту же секунду машина начала сбрасывать скорость, а ещё через пару мгновений остановилась полностью.

— Я пошла. Напишу, как закончу со своими делами! — помахав рукой, открыла дверь машины и вскоре вышла из неё.

Оставшись втроём в пассажирской части салона и дождавшись, когда Карэн захлопнет за собой дверь, я нажал на кнопку «Продолжить поездку», и машина тут же поехала, быстро набирая скорость. Со всем остальным проблем тоже не возникло, поэтому спустя ещё более часа поездки мы оказались у особняка рода Мэллори, находящемся едва ли не на другом конце пригорода.

— Ну и что вы на него так смотрите? — спросила Ева, глядя на нас, осматривающих из окна машины особняк. — Я ведь вам не раз рассказывала о нынешнем положении моего рода.

— И всё равно… Видеть чей-то родовой особняк, основу каждого рода, в таком состоянии — это… — попыталась подобрать слово Алиса.

— Пугает, потому что подсознательно примеряешь судьбу этого рода и его членов на себе?

— Наверное…

— Так мне когда-то сказала Карэн, когда мы втроём, в детстве, прогуливались тут рядом. Да и то же самое выражение у всех, видевших его, говорило о том же самом. Для меня же, выросшей в этом месте, всё выглядит не так…

— А как? — поинтересовался я.

— Как место, куда не хочется возвращаться ни при каких обстоятельствах. Проституция, бродяжничество, да даже рабство — всё это я вполне могу представить в своём будущем. А вот то, что окажусь в подобном месте, — нет. А тебя-то, кстати, чего так удивил его внешний вид? Ты же не раз тут бывал в детстве.

— Вот именно, что в детстве. Может, ты, живя здесь, и не заметила изменения, произошедшие за эти года, но для меня они очень заметны.

— Думаешь? А как по мне, так это просто ты на него сейчас смотришь не глазами простолюдина, а глазами аристократа, который боится подобного будущего для себя и своего рода, — оттого и такие изменения в восприятии. Тебе так не кажется?

— Мне кажется, нам пора идти. Не хотелось бы, чтобы твой род вдруг подумал, будто бы мы нервничаем перед встречей с ними.

— Верно подмечено. Печально будет, если даже такие слабаки, как они, сочтут нас трусами.

Закончив на этом наш небольшой диалог, мы с Евой вышли из машины и в спокойном темпе направились к обветшавшим воротам из металлических прутьев. Только заметив наше приближение, охранник, сидящий на КПП, незамедлительно встал со стула и нажал кнопку, после чего ворота с мерзким металлическим скрежетом начали расходиться в стороны, пропуская нас на территорию особняка.

Состояние двора оказалось в ожидаемом состоянии — заросшие кустарники, нестриженый газон, увядающие цветы, не работающий фонтан с грязной водой и неубранные от пыли тропинки, сквозь которые к тому же то тут, то там пробивается множество травинок.

Как ни посмотри, а вердикт один — этому месту осталось немного. Ещё лет пять в том же темпе, и жить тут будет невозможно — особняк окончательно развалится, а двор зарастёт и одичает. В конце концов, это место либо будет продано за гроши, либо… если покупатель не найдётся, станет одним из множества подобных городских достопримечательностей, по которым ночами лазают дети и бродят всевозможные маргинальные слои общества.

И наверняка родители Евы осознают это как никто другой. Так что неудивительно, что они так настойчиво хотели побыстрее и подороже продать Еву — так у них был бы хоть какой-то шанс отыграться.

В это же время мы проходили мимо фонтана, неторопливо подходя к главному входу в особняк, из которого нам навстречу вышли родители Евы.

Как и сама Ева, ввиду недостатка средств в последние годы они не используют специальные подавители, отчего их глаза и волосы имеют нестандартные цвета. В остальном же — они выглядят почти так же, какими я их и запомнил с детства. За исключением разве что того, что теперь они стали ещё старше.

— Рад приветствовать вас в добром здравии, мистер Микаэла, — спустившись со ступеней на дорожку, вежливо кивнув и протянув руку, проговорил отец Евы.

— Взаимно, мистер Оливер, — ответив, кивнул и пожал ему руку. — Жаль, что наша встреча так затянулась.

— И впрямь досадно. Но у вас на то были веские причины, с которыми вы, кстати, хорошо справились.

— Благодарю.

— Не желаете прогуляться? — приподняв голову, обвёл глазами небо. — Погода сегодня на редкость чудесная.

Обычно во время подобных встреч всегда приглашают внутрь дома, чтобы выполнить этим самым несколько целей, начиная от банального желания обезопасить встречу от подслушивания ненужными ушами, заканчивая прикрытым желанием показать, насколько род богат.

Однако в нашем случае, как и предполагала Ева, будет иначе.

Во-первых, обе наши стороны слишком уж мелкие рыбы, чтобы кого-то подсылали подслушать наш разговор; а во-вторых, что играет сейчас куда большую роль — очевидно, состояние их особняка находиться в столь печальном состоянии не только снаружи, но и внутри, отчего приглашение гостя внутрь лишь поставит их в ещё менее выгодное положение.

Конечно же, я мог бы завуалированно напроситься внутрь, поставив их в невыгодное положение, когда им придётся выбирать между позором и вежливым отказом, что будет почти тем же самым позором, однако… Я прибыл сюда не воевать.

— Конечно. Вы правы, погода сегодня очень хорошая. Будет неразумно не насладиться ей сполна.

— Замечательно. Тогда, — чуть повернув корпус вбок, указал рукой направо, — пройдемте? — Увидев от меня кивок, сделал первый шаг вместе со своей женой, и мы тут же последовали за ними, не отставая, но и не перегоняя. — Извините, но не могу не спросить — уж больно любопытно. Как вам жизнь аристократа? Привыкаете к ней понемногу?

Это он к чему? Или просто прелюдии?

— Увы, пока что не успел ощутить сполна, а поспешные ответы давать не хочу.

— Понятно. Хороший ответ, достойный аристократ.

— Благодарю, приятно это слышать.

— Но знаете… жизнь аристократии куда суровее, чем может показаться на первый взгляд. К сожалению, острого ума в ней редко когда хватает. Помимо него, как правило, важны и иные факторы — харизматичность, стойкость, сила Дара, предрасположенность к его развитию, связи и… финансовое благосостояние.

— От самого неважного к самому важному? — прямо спросил, улыбнувшись ярче и посмотрев на него.

— Верно подметили, — посмотрев на меня в ответ, улыбнулся он столь же ярко. — К сожалению, сейчас я, как и все остальные, знаю о вас крайне немного — почти ничего, если не считать частоту и серьёзность инцидентов, в которых вы поучаствовали за последний год, — но при этом, в отличие от остальных… у меня вы украли дочь.

«Украл»… Он, конечно, прав, но… грубо. Очень грубо. Можно было сказать иначе, куда более мягко. Особенно учитывая, что прежде я сделал ему одолжение, согласившись на эту «прогулку» вместо стандартного приёма в особняке.

И всё же я сюда пришёл не воевать.

— Думаю, с моим нынешним положением с этим проблем возникнуть не должно.

— Может быть. А может быть — и нет, ведь, как я уже сказал ранее, о вас мне уж очень мало что известно. А то, что известно — мягко говоря, не внушает доверия. Так что прошу понять мою обеспокоенность.

— Понимаю. Но вам же наверняка уже давно прекрасно известно о бизнесе моего рода и моих хороших взаимоотношениях с родом Агнэс.

— Известно. А ещё известно, что оба эти фактора вы лишь унаследовали, а не добились самостоятельно. Так что, увы, ни у вас, ни у кого-либо другого нет никакой гарантии, что в ближайшее время это всё резко не пойдёт прахом. Тем более, бизнес вашего рода и без того вплоть до вчерашнего дня простаивал, находясь более месяца в состоянии ареста; а хорошие отношения с родом Агнэс… это весомо, но… мне показалось, будто бы во время суда они очень уж странно поглядывали на вас. Быть может, потому что вы втянули их любимою дочурку в авантюру, риск которой даже они не могут вам простить?

— Справедливые замечания. Однако уверен — пройдёт время, и я смогу доказать…

— «Время»… Понимаете, его у нас, к несчастью, и нет. У нашего рода сейчас не лучшие времена, и мне, как его отцу и его главе, нужно убедиться в максимально короткий срок, что выбор сделан правильный.

— И как же вы планируете убедиться в правильности выбора?

— Скажем, с помощью заключения союза с кем-то сильным — с тем, в ком я уверен. Нет-нет, это вовсе не означает, что вы не подходите. Я лишь подвожу к тому, что… нашему роду нужен гарант. И вы такой гарант можете предоставить.

— Хотите через меня подружиться с родом Агнэс?

— Вижу, я не ошибся в остроте вашего ума, — довольно кивнул он.

— Допустим… такой вариант возможен. В этом случае хотелось бы узнать, сколь весомым будет подаренное вами приданное?

— «Приданное»? — удивился он. — Как я только что подметил, у нашего рода сейчас не лучшие времена, а Ева… — посмотрел на неё, — она замечательная. Ни у кого в жизни нет столько поклонников, сколько у неё. Даже у Карэн Агнэс. Так что стоит вам сделать её своей — как это будет наилучшим приданным из возможных. Каждый мужчина будет вам завидовать.

— При всём уважении к вам и Еве, но… неужели вы правда считаете такую сделку честной?

— Не знаю, о чём вы. Но, как по мне, сделка вполне себе взаимовыгодная.

— «Взаимовыгодная»? Я спросил не это. Я спросил: неужели вы правда считаете такую сделку честной? — выделил последнее слово.

— «Честной»… — медленно повторил, словно пробуя слово на вкус. — Вы молоды и, видимо, ещё не совсем понимаете этого, но… честность в нашем мире не в почёте. Особенно когда дело касается деловых вопросов.

— Иначе говоря, по-вашему, это сделка нечестная?

— Почему же? Она честная. Только честная именно что по вашим нынешним меркам.

— «По моим нынешним меркам»… — медленно повторил уже я.

— Именно так. А ежели вам такой вариант не подходит — тогда, боюсь, Еве придётся остаться с нами и впредь прервать с вами какое-либо взаимодействие, дабы избежать лишних… волнений в обществе.

— Допустим… на моё мнение плевать — я же для вас всё-таки, по сути, никто. Однако… мнение Евы — его вы не учитываете? Вдруг она не желает оставаться с вами и прекращать общение со мной. Неужели вам, её родному отцу, будет плевать на её желание и счастье?

— Вы меня огорчаете: вновь я слышу из ваших уст слова ребёнка, а не мужчины. Ева — часть нашего рода, как мы и все. Так что она, как и все остальные его члены, должна служить собственному роду и приносить ему выгоду, пока не перейдёт в другой род или же не умрёт. А для такого порой приходится чем-то жертвовать — в том числе «счастьем» и «желаниями».

— А что касается вас?

— В каком это плане?

— В том, чем вы жертвуете ради своего рода? Как я слышал, вы только что и делаете, как проигрываете оставшееся имущество рода в азартных играх, выпиваете в самых элитных барах и… трахаетесь со шлюхами.

— Мистер Микаэла! — резко остановился. — Вы переходите все дозволенные границы! Если вы хотите…

— Хочу что⁈ — остановившись и посмотрев ему в глаза, перебил его. — Побыстрее жениться на Еве, чтобы без каких-либо проблем уничтожить то, что осталось от вашего рода⁈ Нет, несмотря на ваш бесконечный поток оскорблений в мой адрес, я этого пока не хочу, ввиду уважения к тем немногим тёплым чувствам, сохранившимся у Евы о вас и об этом месте.

— Глупый! Ничем не обоснованный! Блеф! — процедил он каждое слово. — Или вы мне собираетесь угрожать участью рода Картер⁈ В таком случае советую вам побыстрее бежать к своим хозяевам и падать перед ними ниц, умоляя о помощи! Только тогда даже не надейтесь вернуть эту шлюху себе, — гневно перевёл взгляд на Еву.

— «Шлюха»… вот, значит, как вы говорите о своей дочери…

— Лишь о той, которая предпочла собственные интересы интересам рода! Пошла трахаться за первого попавшегося, лишь бы насолить нам!

— Ещё хоть одно грубое слово в её сторону — и вы умрёте, — сжал правой рукой дисплей часов на левом запястье. — Здесь и сейчас.

— Никчёмный, тупой мальчишка, да как ты не поймёшь⁈ Чтобы блефовать — нужно иметь что-то за спиной! А у тебя за спиной только твои хозяева!

— У меня нет хозяев. И «за спиной» у меня кое-что есть. Вы ведь ни разу за всю жизнь не были за барьером, да? Не знаете, сколько там смертельных аномалий всюду; не встречались с настоящими демонами — не теми слабаками, которые изредка появляются под барьером, а настоящими, которых тысячи вокруг и которые без конца грызут друг другу глотки, лишь бы стать хоть чуточку сильнее; а ещё — вы не сражались за выживание с дикими — теми, кто с рождения живёт по ту сторону барьера и кто куда лучше знает внешний мир. А я — знаю, сколько там смертельных аномалий; я встречался с настоящими демонами; и я сражался за выживание с дикими! Больше месяца я жил в тех условиях! И мало того, что не сдох, так ещё и защитил всех тех, кто был со мной! Думаете, я бы каким-то образом мог справиться с таким, будь я на самом деле тем, за кого вы меня принимаете⁈ — и промедлив, следом сказал: — Ну давайте, если считаете, что я и впрямь блефую, то назовите её ещё раз «шлюхой». Проверьте, насколько мои слова правдивы. Давайте же! Давай!!!

— Проваливайте! — не выдержав, выкрикнул он. — Сейчас же оба покинули мой дом!

Цыкнув, выдохнул и, развернувшись, взяв за руку Еву, в быстром темпе направившись с ней к выходу с территории особняка. Она шла за мной молча и не отставая. Лишь дождавшись, когда мы удалились от её родителей на достаточное расстояние, она холодно произнесла:

— Тебе следует остыть.

— Знаю…

Вновь заговорили мы лишь перейдя ворота.

— Ты и впрямь был готов сломать часы и насмерть сразиться с ним, когда он назвал меня «шлюхой»?

— А ты что, не смогла определить, правда это была или блеф?

— Смогла. И это меня как раз и настораживает.

Промедлив, обдумывая, как ответить, я спросил:

— Помнишь мои вчерашние слова?

— Да.

— Пускай я и не участвовал в самом решении, принимать тебя в семью или же нет, однако… именно я поставил финальную точку в этом вопросе. Так что плевать, как ты сама к этому относишься, но теперь я буду тебя защищать, как и любую другую из них. Ведь ты — одна из нас.

Ева на некоторое время замолчала, а после в привычном для себя ехидном стиле спросила:

— Любимый, мне тебе как сделать за это минетик прямо в машине при Алиса? Или всё же как-нибудь потом, когда будем наедине?

Усмехнувшись, ответил:

— Да иди ты…

И ещё погодя, когда мы уже садились в машину, Ева неожиданно серьёзно сказала:

— Спасибо. Мне… действительно приятно, что ты за меня вступился…

— Я знаю, — ответил, улыбнувшись искренне.

— Эх… — улыбаясь, показушно закатила глаза, — а если бы ты этого сейчас не сказал — глядишь, минетик в благодарность и впрямь получил бы…