Форчекинг

Глава 9

Прежде я никогда не замечала, какое в Петербурге красивое метро. Станция «Автово», например, — готическая гостиная из фэнтези-романов. «Кировский завод» — приемная у Снежной Королевы в ледяном замке. А «Международная» вызывает у меня ассоциации с Древним Египтом. Раньше, когда я приезжала сюда на свои соревнования или к Роберту, всегда не хватало времени, чтобы получить удовольствие от города. Всегда бегом по основным достопримечательностям и почти всегда на машине. Сегодня я путешествовала по подземному городу, неспешно наслаждаясь его уникальной эстетикой. А еще я пыталась собраться с мыслями, ведь план, разработанный Мирой, требовал от меня поведения, которое мне было несвойственно. Собственно, на это и был расчет — шокировать Тимура, заставить думать обо мне, а там уже гормоны и молодость сделают свое дело.

После нашего разговора с Мирой я оделась и поехала к ледовому дворцу, где у Тимура была тренировка. Следующая игра только завтра, и ему будет точно не до меня. Сегодня же есть шанс, что он поговорит со мной, а я разыграю свой первый козырь. По сути дела, придумывать ничего не требовалось, нужно просто рассказать, что со мной случилось ночью. По словам Миры, его комплекс героя непременно должен откликнуться на мою историю. Я не особо была с ней согласна, но заняться мне все равно нечем, да и Тимура ужасно хотелось увидеть.

Мне повезло: на ледовой арене, где сегодня проходила тренировка, прямо у входа располагалось кафе. Я заняла столик рядом со стеклянной стеной, и мне было отлично видно всех, кто проходил из раздевалок к выходу. Я взяла чашку кофе и приготовилась ждать, потому что точного времени окончания тренировки я не знала, да и название арены еле выудила из Макса. Он встал сегодня ни свет ни заря и сразу куда-то умчался, поэтому мне удалось спокойно поболтать с Мирой и наметить план действий. Макс объявился около одиннадцати, как всегда, с идеальным беспорядком на голове и пахнущий кожей и лимонами. От этого аромата накатили воспоминания и бросило в жар. Я принюхалась, не услышу ли цветочные нотки, смешанные с цитрусом. Вроде нет.

— Как ты? — спросил Макс, бросая в кружку чайный пакетик.

— Пойдет, — пробурчала я.

Почему-то я не могла на него смотреть, а все мысли крутились вокруг девушки, с которой он вчера провел вечер. Интересно, какая она? Что в ней должно быть такого, чтобы понравиться Максу? Он добавил в чашку кипятка, достал из холодильника творог и сел за стол напротив.

— Что с настроением? — спросил он. В его голосе не было вчерашнего участия и заботы — обычная, свойственная ему холодность.

Я скрестила пальцы, спрятав руку под стол и внутренне собралась. Мы же все помним, что врун из меня никакой.

— Роберт звонил, — протянула я, словно раздумывая над чем-то. Пришлось заставить себя встретиться с глазами Макса, сегодня они были грифельного цвета, ни намека на синеву. Брови Макса приподнялись, задавая немой вопрос. — Хочет Тиму прислать какой-то веселый подарок сюрпризом. Наверное, что-нибудь соответствующее вашему интеллекту.

— Почему же он тогда с этим позвонил тебе, ведь твой интеллект слишком развит для подобных шуток? — спокойно спросил он, жуя творог. — А не мне, например?

Я пожала плечами:

— Возможно, потому что ты был слишком занят и не ответил на его звонок.

Макс чуть нахмурился и взялся за телефон.

— В общем-то, это не так уж важно, он просто спросил, что сегодня делает Тимур, — затараторила я.

Макс посмотрел на меня, но его лицо было бесстрастным, как обычно, и я не поняла, что у него на уме.

— Через час у него тренировка в «Спортивном городе». Я не знаю, сколько он там пробудет.

— Понятно, — беспечно сказала я. Мне очень хотелось, чтобы это именно так и звучало. — Я передам Роберту.

Макс кивнул и продолжил есть. Я уставилась в окно. Повисла неловкая тишина. Я заставляла себя оставаться на месте еще несколько минут и не бежать сломя голову гуглить проезд к «Спортивному городу».

Когда молчание стало неприличным, я встала, но Макс неожиданно спросил:

— Миш, с тобой сегодня… все хорошо?

В его голосе слышалось смущение, словно он не хотел спрашивать, но сделал это, и теперь ему неловко.

— Да, — я резко повернулась, — все просто отлично. — И ушла в комнату, хлопнув дверью.

И вот я поджидала Тимура, чтобы привести пункт один из нашего плана в исполнение. Было еще одно препятствие, которое меня смущало, — то, что Тим весь этот год будет жить в Петербурге, но Мира на это мне сказала, что «Сапсаны» ходят исправно несколько раз в день, а с нашими графиками встретиться хотя бы раз в две недели будет большой удачей, и неважно, живем мы в одном городе или в разных.

Прошло около тридцати минут, когда я заметила мужчин, одетых в одинаковые спортивные костюмы с эмблемой клуба «Нева» и огромными баулами на колесиках. Я стала внимательно разглядывать идущих, пока не заметила светлые растрепанные волосы Тимура. Он разговаривал с товарищем по команде. Я вышла из-за стола и направилась в холл, намеренно идя медленно, заставляя себя унять дрожь. Я шла сбоку, и Тимур не видел меня до того момента, пока я не поравнялась с ним.

— Тимур, привет.

Мой голос звучал нервно и был тихим.

Он удивленно посмотрел в мою сторону, словно не поверил тому, что услышал, но, заметив меня, расплылся в улыбке:

— Миша!

В его возгласе было столько неподдельного удивления и радости, что я мгновенно расслабилась и тоже заулыбалась.

— Вася, познакомься с Мишей, — представил он меня своему другу. — Она могла бы стать лучшей в женском хоккее, но предпочла работать на благо человечества.

Я рассмеялась и сказала Васе:

— Рада встрече. Слова Тимура нужно поделить на восемь, тогда это станет похоже на правду.

Молодой человек рассмеялся, но быстро попрощался с нами, сказав, что ему через сорок минут нужно быть в другом месте.

— Что ты здесь делаешь? — участливо спросил меня Тимур, а внимательные глаза пытались найти во мне причину, почему я здесь.

— Мы можем поговорить? — я старалась, чтобы мой голос звучал нормально, но сердце колотилось как бешеное. Почему же он такой славный? — Я заняла столик.

Я махнула в сторону кафе. Тимур тоже заказал себе кофе и дополнительно взял огромный сэндвич. Бутерброды таких размеров я не встречала: видимо, кафе ориентировано на голодных хоккеистов.

— Ты не будешь возражать, если я немного перекушу сначала и глотну кофе? — Тимур указал на чашку. — Без кофеина я не человек, а без углеводов я недобрый человек.

Я рассмеялась:

— Так говоришь, как будто я тебя не знаю. Валяй, приходи в себя после тренировки.

Он благодарно кивнул, а у меня внутри белым лотосом распустилась нежность.

— Ты пока рассказывай, что случилось, — пробубнил Тимур с набитым ртом. — С Максом не поладили?

Я отрицательно качнула головой:

— Нет, с Максом у нас вынужденный нейтралитет.

В голове всплыли воспоминания о его горячей ладони на моей спине, а на своей руке я заметила мурашки, взявшиеся невесть откуда.

— Это скорее личное, — добавила я более низким голосом.

Тимур запустил пятерню во влажные волосы и откинулся на спинку стула:

— Рассказывай.

— Я, кхм… — я еще ничего не успела сказать, как почувствовала, что мои щеки начинают алеть под внимательным взглядом зеленых глаз. — Не смогла вчера досмотреть твой матч. Прости.

— Ничего, надеюсь, Макс рассказал тебе, какую голевую я отдал, — он ухмыльнулся. — Я не прощу себе, если не стану твоим хоккейным кумиром.

— Да, конечно, он рассказал мне, — я чуть замялась. — Причина, по которой я уехала… то есть мы уехали… — я совсем разнервничалась, и мне уже эта идея разговора с Тимуром не казалась столь замечательной. — Мне стало нехорошо в ледовом.

Тимур молча продолжал на меня смотреть.

— Накатили воспоминания о папе, о наших тренировках, о его мечтах, — теперь я говорила быстро и сбивчиво, — а ночью мне приснился страшный кошмар, очень реалистичный. Я кричала.

Я почувствовала, как его рука, теплая и мозолистая, накрыла мою, а в глазах засветилось сочувствие.

— Миша, ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, так ведь?

Его голос был низким, приятным и согревающим.

— Собственно, поэтому я и приехала сюда, — я развела руками. — Мне так нужно поговорить с кем-нибудь, почувствовать поддержку. Роберт уехал, Макс… про Макса ты сам все знаешь, он меня терпеть не может. Мира — в Москве. Остаешься ты.

Я отважилась взглянуть на него, а потом перевела взгляд на его большую руку, накрывшую мою. Как мне хотелось залезть к нему на колени, почувствовать спиной тепло его тела, ощутить себя в кольце его рук, словно в коконе, и целовать до умопомрачения.

Он убрал руку и потрепал меня по плечу.

— Как жаль, что я у тебя в списке на последнем месте, — сказал он, а потом добавил: — Конечно, ты страдаешь, ведь еще и года не прошло.

Я улыбнулась, но улыбка вышла вымученной.

— У тебя есть время погулять со мной? Я, честно, не хочу ныть. Это не в моих правилах, но мне будет очень приятно, если ты просто побудешь рядом.

Он кивнул:

— У меня есть пара часов. Давай пройдемся, съедим мороженое. Хочешь на лодочке покататься?

— Спасибо, — прошептала я.

— Немного поныть тоже разрешается, — сказал Тимур, чуть наклонившись вперед и понизив голос, словно доверял мне большую тайну.

Я рассмеялась, а в этот момент телефон Тимура зазвонил.

— Привет, дружище, — ответил Тимур, а мне одними губами сказал: «Макс». — Да, она со мной, — он приподнял брови и внимательно слушал. В моей голове запрыгали мысли: как этот гад узнает, где я? Я уже носила телефон знакомым умельцам и просила проверить на скрытые приложения, но они тоже ничего не нашли. Радар у него, что ли, на меня стоит? Хотя, может, в этом случае просто логика, потому что куда я еще могла податься. — Мы погуляем немного в центре, проветримся. Мне нужно разгрузить голову, а Миша — отличная компания.

Я расцвела от его слов.

Из эйфории меня вывел удивленный возглас Тимура.

— Ты хочешь с нами?

Я замотала головой, но было поздно.

— Хорошо, но учти, что тема для обсуждения планируется самая душещипательная.

Наверное, Макс что-то ему ответил забавное, потому что Тимур рассыпался в низком с хрипотцой смехе. Интересно, услышу ли я от Макса что-нибудь забавное, или в мою подписку шутки от Макса не входят?

— Договорились. Встретимся в центре.

Естественно, Макс нам не дал насладиться прогулкой вдвоем, которая вполне могла бы быть романтической. Мы могли бы брести с Тимуром по набережной, и он взял бы меня за руку или купил бы маленький букетик ромашек, которыми торговали на углу, а потом мы бы наслаждались катанием на лодочке, а под одним из мостов поцеловались. И я бы больше никогда не была одинока, потому что добрый и надежный Тимур всегда был бы рядом.

Но нет.

Вместо этого по улицам Петербурга мы гуляли втроем, потому что Макс, как верный пес, уже поджидал нас в условленном месте на Дворцовой площади. Пока мы с Тимуром ехали, он говорил мне, что прекрасно понимает, как я себя чувствую, что мне нужно отгоревать и выплакаться.

Я мотала головой и отшучивалась:

— Мы же настоящие мужчины, мы же играем в хоккей. А настоящие мужчины не плачут.

Тимур только вздыхал, говорил, что, наверное, еще не время и что если я буду опять мучиться кошмарами или плохо спать, то могу всегда позвонить ему, в любое время суток. Мира была права насчет геройства, потому что он сам вложил мне в руки крючок для пункта два из моего плана. Правда, он еще обмолвился, что очень хочет помочь мне и Роберту. Я не поняла, при чем тут Роберт, поэтому просто проигнорировала это упоминание, решив сосредоточиться на главном.

А как только на горизонте появился Макс, разговор, безусловно, перетек в хоккейное русло. Действительно, не о погоде же говорить.

— Настроился на завтрашнюю игру? — спросил Макс.

Тим кивнул.

— «Лигакар» — сильная команда.

— Знаю, — сказал Тимур. — Но и мы не хуже.

Макс рассмеялся:

— Особенно когда команда усилена ста килограммами Тимура Царькова.

Теперь хохотали двое.

— Что тренер? Оставляет составы пятерок?

Тимур что-то невнятно ответил, да и я не слушала. В голове красной мигающей кнопкой горело желание пристукнуть этого Макса.

Потом Тимур и Макс решили, что мне во что бы то ни стало надо посмотреть вчерашнюю голевую передачу Тимура, поэтому следующие десять минут мы сто раз на повторе смотрели этот трехсекундный момент, а у ребят каждый раз находилось, что обсудить. Просто удивительно. Тимур и в самом деле был хорош, его руки крепко держали клюшку, а скорость и реакция выше всяких похвал, но я не хотела петь ему дифирамбы в присутствии Макса. Я не знаю, что за действие он на меня оказывал, но любое проявление чувств к Тимуру, даже просто желание его подбодрить, казалось каким-то нелепым. Может, я никак не могла выбросить из головы его фразу «Пообещай, что ты не будешь бегать за Тимуром», и сейчас он видел меня насквозь. Поэтому я старалась говорить меньше и вступать в разговор только тогда, когда Тимур обращался ко мне. Макс ко мне не обращался вовсе. И мне не оставалось ничего, кроме как делать вид, что наслаждаюсь этой прогулкой, еле поспевая за их большими размеренными шагами.

Ладно, я немного неискренна, когда говорю о том, что делала вид. На самом деле прогулка по улицам Петербурга — это удовольствие, от которого невозможно устать. Тимур, вот уже несколько недель житель Петербурга, уверенно вел нас по Малой и Большой Морской. Удивительно, как этот город подходил моему настроению: такой же внешне спокойный, одетый в серый камень, а внутри — расцвеченный любовью и увенчанный необычайной красотой.

Мы брели мимо здания банка для внешней торговли с сохранившимися декроттуарами, мимо дома страхового общества «Россия» с майоликовыми панно Рериха. Заглянули в здание Императорского общества поощрения художеств и полюбовались парадной лестницей с дубовыми балясинами и витражом. Но особенно меня поразил особняк Демидова на Большой Морской, 43. Если бы мы не заглянули внутрь, я бы сожалела об этом всю жизнь. Сейчас эти мраморные залы сдаются под свадьбы, как мы узнали из рекламного буклета. Я смотрела на высокие потолки с лепниной, на двери с золотым декором и на широкую лестницу с ажурными перилами, представляя себя бегущей вниз в белом развевающемся платье, туда, где ждал Тимур, не сводя с меня восхищенного взгляда.

— Возьмите с Мишей экскурсию на лодке по каналам, — прервал мои размышления Тимур.

Я чуть нахмурилась и прислушалась.

— У меня другие планы, — пожал плечами Макс. — Я не обещал ее развлекать.

— Макс, — тон Тимура стал укоризненным. — Мне уже нужно бежать. У нас видеоразбор вчерашней игры через час. Я правда не могу больше оставаться.

— Да это понятно. Иди, конечно, — ответил Макс.

— Не упрямься и не будь занозой в одном месте, — Тимур показал большим пальцем за плечо, — просто составь ей компанию. Поговори о чем-нибудь.

— Господи, да о чем мне с ней говорить? — зашипел Макс.

— Не знаю, — Тимур развел руками. — Спроси, что она читает, нравится ли ей в университете. Поинтересуйся, какое у нее хобби. Может, она скатерти вышивает, вышьет и тебе одну.

Макс хмыкнул, Тимур тоже. Я вздохнула. Перспектива кататься на лодке с Максом вдохновляла меня точно так же, как и его.

Но несмотря на череду вздохов, сопротивление уговорам Тимура и чувство неловкости, возникавшее при виде безразличного выражения лица Макса, через полчаса я обнаружила себя сидящей в низкой распластанной лодочке, соприкасаясь бедром с бедром Макса. Прохладный ветер задувал с Невы, заставляя ежиться туристов, а моя нога горела огнем, передавая этот жар по венам. Макс за всю прогулку не сказал ни слова, уткнувшись в телефон. Он смотрел подборку лучших голов Овечкина и Панарина. А я каждый раз, когда мы заплывали под мост, представляла, что к моему бедру прижимается бедро Тимура, и он вот-вот признается мне в любви.