Форчекинг

Глава 11 Макс

Холодный воздух проникает в меня через нос, рот и каждую пору на теле. Кишки скручены в тугой узел, мускулы, разогретые на льду, стонут от нетерпения, щеки горят, губы обветрились, по спине уже течет тонкая струйка пота. Мне невыносимо просто стоять; я переминаюсь с ноги на ногу небольшими скользящими движениями. Играет гимн, некоторые мои товарищи по команде поют, некоторые молчат и просто слушают. У всех свои ритуалы. Я не могу сосредоточиться на словах, но они вшиты под кожу и сами появляются в моей голове. Арена освещена так ярко, что глаза нестерпимо болят. Гулкий стук сердца отражается от каждого ребра и пересчитывает каждый позвонок. Я делаю вдох. Наконец-то. Моя первая игра за «Сокол».

Звучит последний аккорд гимна. Ребята разъезжаются от линии, надевают шлемы, раскатываются. Вратарь встает у ворот, делает растяжку и внутренне собирается. Я в третьей пятерке, поэтому еду на скамейку.

Все мысли только о предстоящем матче, и, конечно, нервы натянуты до предела. «Нужно показать результат», — словно мантру повторяю я слова отца и деда, сказанные мне, наверное, миллион раз за все годы, что я в хоккее. Моя первая игра в КХЛ — вполне серьезный шаг. Все, что мне сейчас нужно, — это быть собранным и сосредоточенным. Я сажусь, наблюдая за судьями, которые встали на позиции, а также за двумя игроками на центральной линии.

Пытаюсь очистить голову от всего, оставив в ней только арбитра в полосатом свитере со свистком во рту, замершего в ожидании сигнала, и двух игроков — один из «Сокола» против другого из «Кубанских орлов», — готовых бороться за шайбу. Но в уголке сознания красными буквами вспыхивают слова: «Они на трибунах. Отец и дед здесь». От этой мысли я внутренне застываю и тяжело сглатываю, скребя по пересохшему горлу.

Протяжный звук, похожий на сирену, разрывает воздух. Игра началась.

Сердце прокачивало кровь четкими быстрыми ударами. Минута, еще одна и еще. Я выехал на лед.

Как и в игре Тимура, скорости нам было не занимать, хотя тренер увещевал нас присмотреться и сыграться. Но все соскучились по огню в венах и по холодному воздуху, обжигающему ноздри. Шайба, как заведенная, летала от игрока к игроку; я следил за ней и движениями игроков, как коршун, готовый напасть. Наконец она щелкнула о клюшку Кирилла Ли, моего товарища по звену, он помчался к воротам соперника, я знал, что делать. Раздирая коньками лед, я стремился оказаться на удобной позиции и был готов принять передачу. Я открыт, шайба летит прямо к моей клюшке. Рядом с воротами у нас численное преимущество, защита «Орлов» страдает. Я принимаю шайбу, делаю обманное движение для вратаря и посылаю ее в пустой угол.

Разочарованный стон толпы донесся до меня прежде, чем я смог осознать, что не попал.

Нет.

Черт.

Нет.

Я смотрю и не понимаю, как такое могло случиться.

Но вокруг снова кружат игроки, и летает шайба, я пытаюсь успокоить дыхание. «Нужно показать результат», — звучит в моем мозгу, и я еду меняться.

— Что с твоими руками⁈ — орет тренер. — Упустил такой момент!

Я кусаю губы, он прав.

— Хорошо разыграли, но надо быть внимательными, — не унимается он, обращаясь к нашему звену. — «Орлы» усилились. Смотрите в оба.

Мы переглянулись с Ли, его глаза сверкнули.

Да уж, облажался так облажался.

Тренер раздает словесные оплеухи еще пять минут и отпускает нас на второй период. Счет 0:0.

Мы пропустили три шайбы и сумели забить сопернику только две. Я делал все, что мог, несколько раз атаковал ворота соперника, но безуспешно. В конце матча мне вновь повезло, и я оказался с шайбой и вратарем «Орлов» один на один. Бросок — снова неудача. Свист и завывание толпы пронизывают каждый нерв моего тела. Я боюсь смотреть на трибуны, боюсь думать о двух поколениях Исаевых, которых я подвел сегодня. Сжав руки в кулаки, иду в раздевалку.

Я сидел на кухне после матча и смотрел в окно. Вдалеке носились автомобили, вспарывающие темноту включенными фарами. В Москве людям всегда есть чем заняться. Машины ездят и рано утром, и поздно ночью, никогда не останавливаясь. Люди спешат по делам, к семье, в гости, а я сидел и бездумно смотрел в окно. Я был очень рад, когда меня накрыла спасительная пустота, и стучащее в мозгу чувство вины исчезло. Как же я ненавидел себя, когда во второй раз не сумел забить в пустой угол. Что же не так? Я делал это тысячу раз до этого, и именно в первой игре, когда мне нужно было продемонстрировать себя, я так дерьмово сыграл. Всю дорогу домой я анализировал: я был готов, настроен, сосредоточен, натянут словно струна. Что пошло не так, просто не имею представления.

Экран телефона замигал, звонила Миша. Я по привычке бросил быстрый взгляд на часы. Половина одиннадцатого. Я нахмурился.

— Миша, ты опоздала, — начал я, даже не поприветствовав ее.

— Ого, я смотрю, ты сегодня в отличном настроении, — парировала она.

— Должна была позвонить полчаса назад, — не унимался я.

— Так я звонила, — процедила она. — Проверь телефон, умник. У тебя три пропущенных от меня.

Я быстро проверил — и правда. Как же я не слышал звонки? Ах да, перевел мобильник на беззвучный режим сразу, как вышел из ледового. Наверняка мне позвонили бы и отец, и дед. А я не мог даже представить разговор с ними, слушать их мотивационные речи и разбор моих ошибок. Нет, я не был готов.

Быстро пробежал глазами. Так и есть, еще имеются пропущенные от Роба и Тима. Прекрасно.

— Прости, — пробормотал я. — Я, кхм, был занят. Не слышал.

— Понятно. Звоню отчитаться. Я дома, — протянула Миша и добавила, чуть помедлив: — Как игра?

Вопрос был стандартный, и в нем, скорее всего, не было подтекста, но я не сдержался и прошипел:

— Наверняка ты уже в курсе. Хочешь, чтобы я публично покаялся?

— Оу! — взвыла она. — Ты чего? Я просто спросила. Понятия не имею, как ты сыграл. Я с Ариной встречалась.

Мои плечи чуть расслабились, и я выдохнул. Когда она задала вопрос, мне на секунду показалось, что все вокруг только и обсуждают мой позор в первой игре КХЛ.

Блин.

Совсем зациклился.

Я понял, что мне срочно необходимо на что-то переключиться. И неожиданно для себя я спросил:

— Как Арина?

В трубке воцарилась тишина.

— Миша, ты здесь? — я почувствовал себя полным придурком.

— Да, — она прокашлялась, — я просто удивилась. Ты ни разу не спрашивал меня ни о чем таком.

К полному придурку добавился засранец.

Но злость на самого себя, которая собралась во мне за этот вечер, была готова вырваться наружу.

— Просто ответь на вопрос, — выдавил я.

— Хорошо, — сказала Миша, и я представил, как она закатывает глаза. — У Арины все отлично. Она рассталась с Никитой, купила сегодня новое платье и смешную брошку в виде котика. Тебе переслать фотку броши?

— Не надо, — я понимал, что это сарказм.

Мы замолчали оба. Я теребил бумажку, лежащую передо мной.

— Не знал, что она встречалась с Никитой, — выдавил наконец я.

— Да, — сказала она. — Ты многого не знаешь.

Сегодня вторая игра предсезонного турнира против «Медведей» должна показать, как мы учли все, что на нас вывалил тренер после первой игры. В его словах не было: «Вы сегодня молодцы, ничего страшного, что из пятнадцати атак по воротам успешными оказалось всего две». Поверьте, то, что сказал нам тренер про результаты, про нашу сыгранность и про весь предстоящий сезон… нет, лучше не знать, что он говорил.

На вчерашней тренировке я катался так, будто это был последний день перед концом света. Мне очень хотелось показать тренеру, что я в целом не такой уж плохой игрок. Точнее сказать, что я отличный игрок. Я, конечно, понимаю, что еще весь сезон впереди. Игр будет много. Этот сезон заявили одним из самых длинных — команды сыграют около шестидесяти восьми игр, не считая плей-офф. Так что проявить себя будет возможность, но так хочется уже сейчас продемонстрировать, что «Сокол» подписал контракт не с поленом, а со способным и сильным игроком.

— Не переусердствуй, Макс, — прорычал тренер. — Оставь немного злости на завтра. Трансформируй ее в спортивный задор.

— Понял, Владимир Львович, — кивнул я, подъезжая к борту.

Из-под шлема по лицу ручьями тек пот.

— Иди попей, — он указал на скамейку. — И достаточно на сегодня.

Вечером я решил сам позвонить Мише. Хотелось поскорее разделаться со своими обязанностями и остаться в одиночестве. Мне нужно было настроиться на игру.

— Ты дома? — наш стандартный вопрос.

— Нет, я у друга в Котельниках.

В голосе Миши звучало веселье.

Я быстро переключил звонок на громкую связь и щелкнул по иконке приложения. Все три метки трекера показывали, что она дома. Злость, попытавшаяся было вспыхнуть, утихла, недовольно урча внутри меня.

— Очень смешно, — ответил я. — Ложись спать и не валяй дурака.

— Я так и знала! — воскликнула она. — Отвечай, как ты меня проверяешь?

— Рядом с твоими окнами летает дрон, я вижу все, что ты делаешь, — пошутил я.

Миша замолчала, но были слышны звуки шлепанья босыми ногами по полу.

— Врун, нет здесь дрона.

Ее голос звучал отвлеченно. Она и вправду пошла проверять? Я улыбнулся впервые за день.

— Ты первая начала, — я откинулся на спинку кресла. — У тебя нет друзей в Котельниках.

— Какой ты проницательный, Шерлок.

Смех разлился мягким серебром. Мне захотелось потянуться за сияющим заразительным звуком ее тихого хихиканья. Я хмыкнул.

В трубке на секунду воцарилось молчание. А потом Миша удивленно спросила:

— Тебя рассмешила моя примитивная шутка?

Я почему-то развеселился по-настоящему:

— Похоже, что так.

— Макс, — теперь в ее голосе слышалось наигранное разочарование, — я была о тебе лучшего мнения. Дам тебе пару книжек, чтобы в твоем арсенале кроме букваря появилось еще что-то, и ты смог бы ценить более интеллектуальный юмор.

— Миша, — я добавил в голос строгости. — Мне не нравится твое игривое настроение.

— А мне твое понравилось, — сказала она на полтона тише.

В одну секунду все заботы сегодняшнего дня исчезли за занавесом ее слов. Кончики пальцев закололо от тепла, возникшего внутри меня. Я моргнул, пытаясь отогнать от себя эту чертовщину.

— Я, кхм… Я… Ложись спать, Миш.

Голос прозвучал хрипло.

— Погоди, — неуверенно продолжила она. — Я приду завтра на твою игру, если ты не против.

Новая волна тепла внутри моего тела смыла остатки разума. И я почувствовал себя так хорошо, словно был дома. Блин, да что такое, я и так дома. Мне хорошо и спокойно, я один, как и хотел. Меня никто не донимает, и я могу наслаждаться тишиной.

— Да, конечно, приходи, — просипел я.

— Удачи завтра. — И Миша отключилась.

Хоккей — самый мужской вид спорта, и при этом он полон суеверий и традиций. Их много: есть командные, например хлопнуть перед игрой товарища по правому плечу, а есть индивидуальные. Они у каждого свои, с разной степенью странности. Часто они связаны с клюшками, потому что клюшка для хоккеиста — это продолжение его самого. Например, Овечкин говорил со своими клюшками. Ковальчук же не выносил, когда кто-то пристально рассматривал его спортивный инвентарь, а я мотаю клюшку, стоя лицом строго на восток. Для этого я всегда включаю в часах компас, нахожу правильное направление и равномерными методичными движениями покрываю перо клюшки специальной лентой. И повторяю про себя всего одну фразу: «Нужно показать результат». Это сакральный ритуал, я делаю так с десяти лет.

Сегодняшний день не исключение. Клюшка готова, как и я.

Игрок «Медведей» подлетает слева. Я не вижу его, он толкает меня в борт с такой силой, что мое тело стонет. Я быстро собираюсь и даю отпор. В голове ясно, как в погожий день. Я знаю, чего он хочет, но я не так прост: кистевым броском пасую шайбу Ли и мчусь вперед. В ускорении я всегда был хорош: обгоняю двух защитников «Медведей» и оказываюсь перед воротами соперника. На шлеме вратаря нарисован скалящийся зверь, но мне плевать. Быстро разворачиваюсь и вижу Ковалева, который принял пас у Ли и теперь мчится ко мне. Пас. Шайба щелкается о крюк моей клюшки. Момент, и я направляю ее в ворота.

Кипер «Медведей» садится в шпагат и зажимает шайбу щитками.

Опять пусто.

В виске стучит: «Ты должен показать результат».

Гудит сирена. Перерыв.

— Исаев! — орет тренер. — Может, тебя у окулиста проверить? Как можно не попасть, стоя прямо перед воротами? Ты в три раза быстрей их вратаря.

Я опускаю глаза.

— Иди сюда, — зовет меня тренер. — Ты слишком напряжен. Расслабься, ладно?

Я кусаю губы. «Ты должен показать…»

— Просто насладись игрой, парень. Не думай о том, что ты должен сделать. Ты сможешь, я уверен. Хоккей — это как танец, ты должен быть собран и расслаблен одновременно, понял?

Я киваю.

— Обними свою партнершу по танцу, — он кивает на клюшку, — и вперед.

Третий период очень интенсивный. «Медведи» отчаянно сражаются. Ребятам хочется выиграть. Счет игры 1:1. Ли бросается в атаку сразу после вбрасывания, а я и Ковалев устремляемся ему на помощь. Защитники соперников пытаются удержать нас у синей линии. Но куда там. Выставив жестко плечо, я прорываюсь в чужую зону. Ли уже бьет по воротам. Мимо. Фанаты «Сокола» разочарованно стонут. Шайба отлетает от конька вратаря, и пока кипер пытается сообразить, где она, я забиваю свой первый гол за «Сокол».