Форчекинг

Глава 23

— Я повторяю еще раз, — заорал мой брат, — что это за хрень здесь происходит⁈

Как будущий ученый, я с точностью до секунды знаю, что сейчас со мной произойдет.

Первая секунда — глаза и уши посылают сигнал «Опасно» в мозжечковую миндалину. Вторая, третья секунды — миндалина, нагло игнорируя префронтальную зону, которая отвечает за способность мыслить логически, командует надпочечникам выбрасывать адреналин и кортизол — гормоны стресса. Сказано — сделано. Организм умный и ответственный. Я начинаю потеть — нужно охладиться, дыхание и пульс учащаются — мышцам требуется больше кислорода. Зрачки расширяются, чтобы была возможность рассмотреть врага.

«Врага» я знаю очень хорошо, как и то, на что он способен.

Еще пять секунд, и мозг начинает вырабатывать естественные анальгетики — эндорфины и дофамин, но, к сожалению, не в таком количестве, чтобы подавить панику.

Еще несколько секунд. Если успокоиться никак не удается, выход один — бежать от опасности. Когда пугающий объект или звук исчезнет из поля зрения, префронтальная кора головного мозга сможет снова взять управление на себя и заставить мозжечковую миндалину остановить выброс стрессовых гормонов.

Но, как сестра Роберта, я знаю, что никуда сбежать мне не удастся. И остается только один выход — сражаться за себя и за свою любовь. Надевай доспехи, Мишель, — мы идем на поле боя.

— Думаю, что нам нужно прекратить кричать, а успокоиться и поговорить, — сказала я, обращаясь к брату.

Он послал мне взгляд Василиска, который должен был убить на месте, но на мне броня, а на кону самое важное, что у меня есть, поэтому я не боюсь.

— Я с тобой потом поговорю, — прорычал он, — а сейчас я разберусь с ним. — И указал на Макса.

Тот вздрогнул, но ничего не ответил; он был бледным, как китайская невеста, пудрившая лицо не один час.

— Роберт, прекрати себя вести как пещерный человек, — спокойно сказала я ему. — Что случилось? Почему ты прилетел?

Теперь под его пылающим взглядом, судя по всему, на мне должна была загореться одежда.

— Что случилось⁈ — он продолжал кричать. — Ночью я смотрю матч ЦСКА — «Спартак» и вижу, как ты целуешься с Тимуром. Лечу сюда с пересадками весь день и нахожу тебя целующейся с Максом. Ты совсем с ума сошла?

Да, в такой интерпретации все выглядит и впрямь не очень.

— Имеет право целоваться с кем хочет, она взрослый, совершеннолетний человек, — Мира проскользнула в комнату и, скрестив руки на груди, в упор смотрела на Роберта.

Он не удостоил ее внимания, продолжая пытаться убить меня взглядом.

— Меня не интересует твое мнение, — процедил он, по всей видимости, обращаясь к Мире. — Я хочу понять, как так произошло, что два моих лучших друга во время моего отсутствия воспользовались моей младшей сестрой.

Тимур изменился в лице, злости как не бывало. На Макса вообще было страшно смотреть, он молчал, уставившись в пол.

Что? Так, нужно прекращать эту дораму в московском сеттинге.

— Никто мной не пользовался, черт возьми. Как Мира сказала, я могу сама решить, с кем мне целоваться, а с кем нет.

— То есть это все-таки в тебе дело? — Роберт сделал два угрожающих шага в мою сторону. — Ты всегда была влюблена в Тимура, добилась от него чего хотела и переключилась на Макса?

Господи, какой кошмар.

— Роберт, я не знаю, о чем с тобой говорить — у тебя все либо черное, либо вообще вантаблэк. С Тимуром у нас ничего нет, мы просто друзья. Поцеловались, потому что нас показали на камере поцелуев. Так ведь, Тимур?

Он, чуть помедлив, кивнул. В его взгляде читалось что-то, что я не могла разобрать, но я поговорю с ним потом, сейчас нужно утихомирить вулкан. Роберт посмотрел на него и потер кулак, только сейчас я заметила красное пятно на скуле Тимура. Отлично, именно так и ведут себя цивилизованные неандертальцы — приезжают и бьют своим друзьям лица, не разобравшись, в чем дело.

— А с Максом что? — теперь брат переключился на Макса, но хорошо, что в драку не лезет.

Я ждала, что Макс сейчас все объяснит, расскажет, что мы влюбились друг в друга и потеряли голову от счастья, что нам хорошо вместе и что это лучшее, что с нами обоими случалось, но он молчал. Его плечи поникли, губы сжались, а в глазах отражалась паника.

О нет, только не это.

— Мы — пара, — начала я, все же пытаясь разглядеть поддержку в его глазах, — у нас все серьезно.

Самое тихое место на Земле находится в лаборатории Орфилда, в США. Это безэховая камера, которая поглощает 99 % звуков.

Второе тихое место — моя спальня по адресу Ленинский проспект, метро «Юго-Западная», в эту секунду.

Без внешнего шума человек начинает слышать звуки собственного тела — биение сердца, движение крови, скрип суставов. Я, например, сейчас слышу, как у Роберта, Тимура и даже Миры идет обработка полученной от меня информации; дальше будут отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Мира может и пропустить первые четыре стадии, а вот Роберту достанется за троих.

— Что? — он в три прыжка оказался возле Макса. — Ты спишь с ней? — И схватил его за футболку.

Макс продолжал молчать и смотрел на Роберта с видом побитой собаки.

Да что такое?

— Отпусти его немедленно, — я оказалась рядом с ними.

— Миш, отойди, — наконец выдавил из себя Макс. — Роберт прав, и нам нужно с этим разобраться без тебя. — И он выставил руку, чтобы не подпускать меня ближе.

Я все же сумела ухватиться за предплечье Роберта, пытаясь оторвать брата от Макса.

— То есть спишь, — выплюнул эту фразу Роберт.

В воздухе сверкнул кулак, послышался хруст, а дальше все по классике — смешались люди, кони, и начался дурдом. Когда кулак Роберта достиг своей цели, Макс инстинктивно оттолкнул меня; силы у обоих хватало, поэтому от толчка я полетела на пол. Роберт, который готовился к следующему удару, оказался в неустойчивом положении, и я сумела утащить его с собой. Все, что я помню, — удар спиной и головой об пол, а сверху еще один удар — на меня упал Роб. Дальше — полный блэкаут. Спасибо богам, потому что наблюдать за тем, что случилось потом, у меня не было сил.

Мое падение, как я узнала позже от Миры, охладило пыл тестостероновых самцов, и они переключили внимание на меня.

— Миша. Миш, очнись.

Встревоженный голос Макса прорывался через черную дыру моего сознания.

— Это все из-за тебя, — говорил Роберт где-то вдалеке. — Ты должен был присматривать за ней, чтобы она не влипла в какую-нибудь историю, а вместо этого ты соблазнил ее, развлекался с ней, пока рассказывал мне по телефону, как пытаешься не допустить ее общения с Тимуром, а теперь вот…

Наверное, я застонала, потому что дальше Макс и Роберт одновременно взволнованно вскрикнули:

— Миша!..

— Отойдите от нее, придурки, — скомандовала Мира. Голос ее звучал довольно бодро. — Миш, ты как?

Я моргнула и открыла глаза. Надо мной — худенькое лицо Миры, чуть дальше — испуганный Макс и растрепанный Роберт, Тимура я почти не видела.

— Болит спина, — простонала я.

— Ты упала на нее, — ласково сказала Мира. — Можешь встать?

Я пошевелила руками, ногами и попробовала сесть. Меня подхватили заботливые руки: с одной стороны — Мира, с другой — Макс, который делал все, чтобы не смотреть на меня.

Да что происходит?

— Может, все же поговорим спокойно? — снова предложила я, морщась от боли.

Роберт нехотя кивнул. Макс молчал, впрочем, как и Тимур. Я села на единственное кресло, которое стояло в комнате. Мира забралась с ногами на кровать, Роберт присел с краю, окатив перед этим ледяным взглядом голубых глаз подругу. Тимур не сдвинулся с места, продолжая стоять рядом с дверью, а Макс… Макс встал посередине комнаты так, чтобы его было видно всем, словно он пришел на судилище и был готов к тому, что ему сейчас вынесут приговор.

— Можно я начну? — я снова поморщилась и потерла спину. Она не так сильно болела, но я хотела напомнить им о последствиях неадекватного поведения. — Роберт, ты примчался сюда, когда увидел, что мы с Тимуром поцеловались? Не позвонил? Как тренер отнесся к этому?

— Завтра я лечу назад, — буркнул он. — Как раз несколько дней нет игр, с тренировок я отпросился.

— Чтобы сделать что? — не унималась я.

— Чтобы набить ему морду, — он кивнул на Тимура. — И поинтересоваться у Макса, чем он занят, что допускает такое.

— Получается, что ты выполнил все, зачем приехал, — хмыкнула Мира и получила от Роберта такой колючий взгляд, что мне стало не по себе.

— Я говорю тебе последний раз, — обратилась я к брату, — мы с Максом… у нас отношения. Он мой бойфренд. Так получилось. Иногда люди притягиваются друг к другу, даже если они не хотят. Тебе придется смириться.

Я взглянула на Макса, его лицо захлопнулось.

— Черта с два я смирюсь, — прорычал Роберт. — Ты была права, тебе нужно было ехать со мной. Я не думал, что мои друзья способны так со мной поступить.

На Макса было страшно смотреть; теперь его лицо посерело; Тимур тоже не выглядел счастливым.

— Макс, — не выдержала я, — да скажи ты ему, что нам хорошо вместе, что ты специально не поступал с ним плохо, что ты сопротивлялся, но наши чувства были сильнее.

И снова второе тихое место на Земле после американской бетонной камеры.

— Роб прав, — прошептал Макс, — мы не должны были. Я не должен был. Я виноват, Роб, — он посмотрел ему прямо в глаза. — Я обещал тебе, что не допущу, чтобы наша дружба омрачилась чувствами Миши к Тиму. Но я… я не совладал с собой. Я зашел слишком далеко. Прости.

Что за черт? Мне послышалось. Явно же послышалось; еще десять минут назад он рассказывал мне, как скучал, как хочет целовать. А теперь — «Прости, Роб»? А как же я?

— Макс, — я встала с кресла и сделала шаг в его сторону, — что ты говоришь такое, а как же мы?

— Миш, не надо, — он провел рукой по волосам. — Ты знаешь, какой я; мне не нужны обязательства, не нужна постоянная подружка. Я думаю, что нужно прекратить то, что мы так необдуманно начали…

— Прекрати нести чушь, — я протянула руку и погладила его по щеке, мой голос был ласковым и тихим. — Макс, это же я, Миша, и ничего не изменилось. У нас все будет хорошо, — я заглядывала ему в глаза, — поверь мне, потому что… я люблю тебя.

Макс вздрогнул и умоляюще посмотрел на меня.

— Я люблю тебя, — повторила я.

— Ох ты, — послышалось от Миры.

— Ты едешь со мной, — прорычал Роберт.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Тимур.

— Прости меня, — прошептал Макс и убрал мою руку. Я не понимала, что происходит. За что простить?

— И ты, Роб, прости. Тим, — он обвел взглядом присутствующих, кивнул Мире и вышел из комнаты.

— Куда ты⁈ — закричала я и побежала за ним, но меня за руку поймал брат.

— Прекрати концерт, Миш. Он ушел, так лучше. Вам не нужно быть вместе. Я знаю его характер, он не может два раза подряд заниматься сексом с одной девушкой. Поверь, отношения — это не для него.

Что он говорит такое? И о ком? Точно не о Максе, не о том Максе, которого знаю я. Мой Макс проводит все свободное время со мной, сдает кровь и развлекает детей в больнице, он лучше всех играет в хоккей и точно испытывает ко мне чувства.

— Ты его не знаешь, — прошипела я, пытаясь вырваться.

— Это ты его не знаешь, — вздохнул Роберт. — Я видел не одну такую влюбленную дурочку, которая бегала за ним.

Тимур вышел из комнаты, за ним выскользнула Мира.

— Этого не может быть, — прошептала я. — Я знаю его.

— Это правда, Миш. Если бы он тоже любил тебя, он бы остался и сражался за свою любовь и за тебя, — Роберт притянул меня к себе и обнял. — Я так боялся, что кто-нибудь разобьет тебе сердце, и похоже, что это сделал мой лучший друг.