Форчекинг

Глава 21

— Вот черт, — Макс отбросил телефон и посмотрел на свою татуировку.

— Что такое?

— Пришло письмо, что нужно сдать кровь моей группы. Я обычно сразу реагирую, а сейчас, — он выставил локоть, — не могу.

— Точно, ты говорил, что нужно взять паузу, — я убрала телефон, в котором листала ленту соцсетей. — Может быть, я могу сдать? Я, правда, как ты помнишь, не знаю, какая у меня.

Макс посмотрел на меня так, словно я только что сочинила поэму на тысячу страниц; в его глазах светилась гордость.

— Давай поедем и выясним, можешь ли ты сдать по состоянию здоровья, заодно узнаем твою группу.

Так странно, что я столько лет увлекалась анатомией и физиологией, но меня никогда не интересовала я сама как объект для изучения. Я становилась одержимым исследователем, а окружающие — исследовательским материалом.

На календаре конец ноября — самое темное и слякотное время в году, но впервые в жизни мне все равно, какая погода за окном, мне здорово, оттого что рядом Макс. Когда человек счастлив, ему хочется делиться радостью и помогать другим. Недалеко от моего дома две детских больницы, к одной из них мы и подъехали. Наши пальцы переплелись, когда мы шли к зданию. Ох ты. Я боялась дышать, чтобы не спугнуть Макса.

Я заполнила предварительную анкету, где указала болезни, которыми болела, рост, вес и еще много различной информации, потом мы пошли к врачу на осмотр.

— Давайте я возьму кровь из пальца, чтобы узнать вашу группу и уровень гемоглобина; пока анализ будет готовиться, я вас быстро осмотрю.

Я кивнула.

— Вас в космос запускать с такими анализами, — улыбнулся доктор, — давно таких здоровых не видел. Группа крови — четвертая положительная. Идите и сдавайте.

Макс ждал меня у двери:

— Ну что?

— Все в порядке. Иду сдавать.

— Я подожду здесь, — он махнул на стул в коридоре. — После сдачи зайди в буфет и съешь что-нибудь, выпей чай, хорошо?

Я снова кивнула — такой заботливый.

Я уже пошла в направлении кабинета, как Макс спросил вдогонку:

— Какая группа крови?

— Четвертая положительная.

— Как у меня, — сказал он и почему-то улыбнулся.

Сдавать оказалось гораздо легче, чем я думала. Перенесла я это нормально: посидела, попила и ни разу не упала в обморок. Шутка. Я же на биоинжиниринге все-таки учусь. Хотя при мне один парень пытался потерять сознание, но опытные медсестры сразу дали ему подышать нашатырем. В общем, было нескучно.

— Поехали, — скомандовал Макс, когда увидел меня в коридоре.

— Куда? — не поняла я.

— Купим тебе подарок. Такой поступок должен быть обязательно вознагражден.

— Что? Это совсем не нужно, — запротестовала я.

Но Макс был неумолим:

— Поехали.

Мы оказались в большом молле. Честно говоря, я даже обрадовалась тому, что предложил Макс. В начале декабря у него день рождения, и я надеялась, что смогу приметить, на что упадет его взгляд. По крайней мере, это было сделать проще в магазине, чем неожиданно спрашивать за завтраком.

— С чего начнем? — Макс оглядел магазины на первом этаже торгового центра.

— Я бы предпочла получить за свой геройский поступок в подарок книжку, — я потянула его к эскалатору.

— Отличная идея.

Мы поднимались и поднимались, сменяя эскалаторы. Книжный магазин оказался на предпоследнем этаже. Макс заходил первым и давал мне руку, чтобы со мной ничего не случилось во время поездки на эскалаторе. Это было так мило и так несвойственно Максу. Я хотела было пошутить, но прикусила язык — Макс раскрывался для меня с новой стороны, и это точно не повод для шуток.

— Ну и что мы сегодня покупаем? Что-нибудь интеллектуальное? Биология? ИТ? — Макс оглядывал полки магазина с выставленными книгами в завлекающих обложках.

— Мне нужно время подумать, — сказала я. — Давай ненадолго разойдемся: я выберу себе книжку, ты тоже что-нибудь посмотри.

Макс кивнул и пошел вглубь магазина, проводя кончиками пальцев по корешкам книг. Разной научной литературы мне хватало в университете, поэтому я подошла к полкам с фэнтези и стала читать аннотации. Выбрав книгу, я отправилась искать Макса. Он листал подарочное издание книги о гитарах. На гладких глянцевых страницах яркими пятнами выделялись корпуса разноцветных электронных гитар, принадлежащих известным музыкантам. Интересно, я никогда не слышала, чтобы он интересовался игрой на музыкальных инструментах, но, возможно, здесь есть что-то, о чем он сам не догадывается.

— Нашел что-то интересное? — я вышла из-за стеллажа. Макс резко захлопнул книгу и поставил на полку.

— Да ничего такого особенного. Просто попалась под руку. А ты выбрала что-нибудь?

Я показала ему обложку.

Макс приподнял одну бровь:

— Не похоже на научпоп.

— Иногда нужно отдыхать даже от любимой учебы, чтобы на следующий день окунуться в нее с головой.

Макс усмехнулся.

— Дальше по плану у нас накормить тебя, чтобы ты восстановила баланс сил, — сказал Макс и потащил меня по направлению к ресторану.

— Да я же не хочу, — сопротивлялась я.

— Постарайся поесть через «не хочу». Так нужно, — настаивал Макс.

Я вздохнула и уселась за столик. Заказал он на четверых, не меньше, и я не могла понять, то ли он сам такой голодный, то ли так беспокоился обо мне, то ли поддался уговорам отчаянно флиртующей официантки. Макс не поднимал глаз от меню и только соглашался на все, что она предлагала.

— А у нас еще есть замечательный десерт, я могу подать его после горячего вместе с кофе.

— Думаю, нам хватит того, что мы уже заказали, — не выдержала я и послала ей красноречивый взгляд.

Макс хмыкнул.

— Не смейся, с тобой ходить куда-то — сомнительное удовольствие: официантки флиртуют, девушки головы сворачивают.

— Никто не сворачивает, — запротестовал Макс.

— Посмотри, вон там девчонки не сводят с тебя глаз.

Макс обернулся и заметил двух девушек, которые тут же сделали вид, что заняты разговором. Он пожал плечами.

— Мне все равно. — И улыбнулся.

Ему все равно. Ладони сразу вспотели, и я схватила стакан с водой, чтобы скрыть свою радость. Почему его равнодушие к другим девушкам мне так понравилось? Я хотела быть у него единственной? Но тогда это означало бы, что мы пара. А мы вообще никак не обозначали статус наших отношений. Договорились жить так, как идет, но с каждым днем хочется все больше внести ясность и выставить критерии. Я вздохнула. Опять слишком много думаю.

Телефон Макса завибрировал, и он уставился на экран. Его желваки напряглись, брови чуть сдвинулись, даже его поза стала активной — еще секунда, и бросится в атаку.

— Что случилось? — не выдержала я.

— Да… — Макс неопределенно взмахнул рукой и замолчал.

— Колись.

Он посмотрел мне в глаза:

— Не хочу грузить тебя домашними проблемами.

— Многие говорят, что я могу дать хороший совет, — аккуратно сказала я, стараясь не давить на и без того напряженного Макса.

Он отвернулся, уставившись в окно, потом заговорил, торопясь и сбиваясь, словно боясь, что появившаяся решимость исчезнет:

— По субботам у нас традиционный обед, где собирается вся семья. Ты же их помнишь?

Я кивнула, еще с детства я постоянно видела его отца и деда на трибунах, когда играли «Викинги», но никогда не знала деталей. Роберт не делился, хотя, может, тоже не знал.

Макс забарабанил пальцами по столу, словно подбирая слова:

— Все деньги в нашей семье — от фирмы, которую основал дед, поэтому он является директором не только на работе, но и дома. Как скажет, так все и делают, танцуют под его дудку, только бы его умаслить.

Щеки Макса покраснели. Ему было нелегко говорить об этом.

— Он всегда хотел играть в хоккей, но ему помешала травма, отец не мог из-за врожденной болезни, а я… я смог, — он остановился и перевел дыхание. — И всю жизнь они требовали от меня результата, и чего бы я ни добился — им всегда было недостаточно. Каждое мое достижение воспринималось как само собой разумеющееся, и немедленно требовалось больше, еще и еще. Я немного выдохнул в прошлом году, когда был в Финляндии, но как вернулся, мне кажется, они усилили давление, и я не выдержал. Впервые в жизни поссорился с дедом, — он сделал глоток воды, затем еще один.

Это признание далось ему непросто. Когда такой человек, как Макс, открывается, ни в коем случае не нужно его жалеть, он почувствует себя только хуже и немедленно испытает стыд. Лучше всего показать ему, что вас его откровения не шокируют и отнестись к ним как к обыденности.

— Понимаю, — сказала я и сжала его руку. — Хочешь, мы сменим тему?

Он благодарно улыбнулся, и мы продолжили держаться за руки, не сводя взгляда друг с друга. Я чувствовала тепло его ладони и поняла одну необычную вещь — мы нужны друг другу не только потому, что нам хорошо вместе, но и потому, что каждый при этом становится сильнее.

Запавшая на Макса официантка кружила вокруг нашего столика, словно оса вокруг банки с вареньем.

— Так, ладно, — я махнула ей, чтобы она подошла ближе, — пожалуйста, упакуйте нам все с собой, мы вынуждены уехать.

Она кивнула и с тоской посмотрела на Макса. Никаких ей чаевых.

— Куда мы должны ехать? — не понял Макс.

— К твоим родителям, — я засовывала в рюкзак телефон. — Я давно их не видела. Соскучилась.

Наши глаза встретились, воздух стал тягучим, словно мед, невысказанные слова повисли на невидимых, протянутых между нами струнах.

— Мишель! — воскликнула мама Макса. — Как я давно тебя не видела! Ты так выросла! — она протянула ко мне руки и обняла, — Какими судьбами?

Я открыла рот, чтобы ответить, но вмешался Макс:

— Я присматриваю за Мишей, пока Роб в отъезде.

Его мама понимающе кивнула и пригласила нас войти. Подозреваю, что она не очень разобралась, почему я приехала, но она была рада приезду Макса и не стала вдаваться в подробности. В гостиной сидели отец Макса — высокий, поджарый, с темными, как у Макса, волосами, но уже с проседью — и его дед. Они втроем выглядели как матрешки, которых расставили по возрасту. Все одинакового роста и телосложения, у всех темные непроницаемые глаза, только цвет волос и количество морщин были разными. Я посмотрела на отца Макса — вот так он будет выглядеть через двадцать лет, перевела взгляд на деда — а вот так через сорок. Что ж, перспективы у него самые замечательные.

— Мишель! — меня обнял отец. — Сколько лет!

— Здравствуйте, Виктор Витальевич и Виталий Евгеньевич.

— Проходи, рассказывай, чем живешь.

Я улыбнулась и уселась на диван. Все жадно смотрели на меня, словно я вернулась из фантастического приключения и готовлюсь поведать о своих похождениях. На самом деле, всем было немного неловко, и я являлась лишним элементом, на который можно отвлечься. Я рассказывала про университет, про отъезд Роберта и про то, что Макс составляет мне компанию, чтобы я не скучала одна. Быстро взглянув на Макса, я заметила, что его глаза хищно сверкнули. Он по-своему понял мое «не скучала».

— Ваши с Робертом родители были такими замечательными людьми, — Виктор Витальевич сжал мое плечо, выражая поддержку.

Я кивнула; развивать эту тему очень не хотелось — боялась, что не смогу удержать слезы.

— Все родители замечательные, если делают для своих детей то, что делали вы для нас, — сказала я. — Возили нас на тренировки, поддерживали. Я помню, сколько было сборов, соревнований, товарищеских игр… Страшно представить, как вам было непросто этим заниматься.

— А ведь Мишка-малышка дело говорит, — дед подался вперед. Я внутренне сжалась; терпеть не могу это дурацкое прозвище. — Сколько мы в вас вложили — и не сосчитать. — И он уставился на Макса, щеки которого пылали.

— Но ведь и мы старались, Виталий Евгеньевич, — возразила я ему, но очень мягко, по-детски, помня о том, какой авторитарной фигурой он был. — Я помню, что тренировалась каждый день, включая выходные, а про ребят и говорить нечего. Роберт, Макс и Тимур с утра до вечера бредили хоккеем и после молодежки подписали контракты, а сколько ребят бросили: не смогли, не дотянули, не хватило таланта.

Он сочувственно посмотрел на меня, видимо, припомнив, что и я отказалась от хоккея.

— Но это не значит, что нужно останавливаться на достигнутом, что нужно довольствоваться тем, что есть. Нужно стремиться к большему, — хриплым голосом парировал он.

— Я с вами согласна, — я вложила в свой голос елей и сделала невинные глаза. — Нужно стремиться. При этом также нужно фиксироваться на уже достигнутом результате, закреплять его. Когда мы находимся в гонке, мы всегда собраны и напряжены; когда мы исследуем то пространство, где мы есть сейчас, мы расслабляемся и собираем силы для нового качественного рывка. Все просто, — я пожала плечами.

В гостиной стало тихо, как ночью на кладбище. Все смотрели на меня и на Виталия Евгеньевича. Я чувствовала спиной напряжение и волнение, исходящие от Макса. Дед тоже молчал, не двигаясь в кресле; он прищурил глаза и рассматривал меня, словно решая, можно ли воспринимать меня всерьез.

— Я пойду на кухню, посмотрю, как пирог, — подскочила мама Макса и убежала на безопасную территорию.

— Возможно, в твоих словах что-то есть. Не зря ты на ученого поступила; с мозгами у тебя все в порядке, — прищурившись, прохрипел дед.

Я рассмеялась, и все выдохнули. Все-таки семья — это хорошо, какой бы неудобной и странной она вам ни казалась. Это гораздо лучше, чем когда ее нет.

— Пирог готов, — объявила мама. — Давайте пить чай. Мишель, ты мне поможешь?

Я с готовностью подскочила и, проходя мимо Макса, прочитала по его губам: «Спасибо».