Форчекинг

Глава 3

— Миша, что здесь происходит? — Роберт сделал шаг в нашу сторону. — Вы что, напиваетесь сидя на кухонном столе на моей прощальной вечеринке?

Его голос дрожал от бешенства.

Он недоволен. Очень. Не. Доволен.

— Ох ты, капитан очевидность, — закатила глаза Мира. — Что мы делаем такого запрещенного? Мы совершеннолетние, — дерзко заявила она, но, понизив голос, спросила у Арины: — Тебе же есть восемнадцать? А то этот поборник нравственности изведет нас, если узнает, что мы спаиваем малолеток.

Арина быстро кивнула, с благоговением и ужасом взирая на Роберта.

— Я спрашивал не тебя, — ответил он грубо, обращаясь к Мире. — Я и без сегодняшнего инцидента знал, что тебе нельзя доверять. Опять споила Мишу.

— Роберт, — наконец заставила я шевелить свой язык. — Ты с ума сошел? Мы не делаем ничего плохого. Просто болтаем. Выпили по коктейлю.

— Ты прекрасно знаешь, что я ни секунды вам не доверяю, — прошипел он.

Тот единственный раз, когда я попала в небольшой переплет, он будет вспоминать всю жизнь. Два года назад, умирая со скуки, Мира предложила отметить зороастрийский праздник — день летнего солнцестояния. В программу входило разжигание костров, купание и гадание. Я не знаю, какое отношение Мира имела к зороастрийцам, но сопротивляться ей бесполезно, поэтому мы отправились к берегу Пахры, вооружившись гитарой, картами Таро и двумя бутылками вина. Священный напиток мы должны были принять, чтобы открыться вселенной, но вместо этого напились так, что еле могли ходить. По пути домой я потеряла сумку с телефоном и уснула в вагоне метро. Очнулась я уже на конечной, слава богу, живая и здоровая. Домой добралась под утро и получила от родителей такой нагоняй, что до сих пор страшно вспоминать.

Отношения Миры и Роберта остаются для меня загадкой. Они необъяснимо терпеть друг друга не могут, хотя знакомы несколько миллионов лет — ровно столько, сколько мы с ней дружим.

Мира перевелась к нам в пятом классе из Воронежа. До нее у меня не получалось дружить с девочками. Я не могла поддержать разговоры про Барби и единорогов, а мое мнение о последнем матче ЦСКА — «Спартак» никого не интересовало.

Она быстро смекнула, что может открыть мне новый чудный мир и увлечь своими идеями. А они рождались у нее в голове каждую секунду. Взять, к примеру, наши уроки по макияжу красками для рисования, от которых у меня началась аллергия, спасение бездомных кошек из подвалов, где меня укусила крыса, попытку попасть в сериал, топчась под дождем возле «Мосфильма», где я подхватила простуду, тайную поездку на автобусе в Рязань или изучение астрономии, лежа ночью на крыше многоэтажного дома.

Ну и все мы помним, кто привел меня в кружок по анатомии человека, из-за которого я бросила хоккей.

Мира все время была голодна до новых ощущений, и чем старше она становилась, тем экстремальней были ее идеи. Мальчишки влюблялись в нее, зачарованные харизмой, а девчонки боялись колких замечаний, которые она то и дело отпускала. Впрочем, ей ни до кого не было дела, из всех ребят она дружила только со мной.

Роберт был единственным, кто не выносил ее на дух, и Мира отвечала ему взаимностью. Их общение неизменно сводилось к словесным перестрелкам, а я испытывала чувство вины за то, что не могу погасить их тлеющую вражду.

— Как же ты планируешь оставить Мишу, если ни секунды ей не доверяешь? — Мира скрестила руки на груди и вызывающе смотрела на Роберта.

Очень плохая идея.

— Наши дела с сестрой тебя не касаются, — выдавил Роберт. — Я знаю, что это ты организатор всех злополучных происшествий, поэтому, когда ты крутишься рядом, о доверии не может быть и речи.

Она поджала губы, нахохлилась и всем видом дала понять, что отказывается воспринимать слова Роберта.

— Видишь, Макс, с чем приходится иметь дело. Тебе нужно держать Мишу подальше от этого генератора тупых идей. — И он кивнул в сторону подруги.

Я ждала, что Мира взорвется, но она только переводила изумленный взгляд с Роберта на Макса. Тимур чуть нахмурился, он не любил, когда плохо говорили о девушках. Ах, Тимур… Окситоцин все еще носился по моей крови, легко расправляясь с угрозами брата и расплавляя мои мозги.

Наверное, я еще полвечера разглядывала бы Тимура, блаженно улыбаясь, если бы Мира не гаркнула:

— Миш, приди в себя.

— Что? — я нахмурилась.

— Сосредоточься, — прошипела она, — и послушай.

— Во сколько она должна сообщать, что пришла домой?

Голос Макса был отстраненным и холодным — ничего необычного.

Роберт почесал голову:

— Думаю, в десять. Позже ходить по улицам небезопасно.

О ком они говорят?

— Что насчет подруги? — Макс указал на Миру.

— Если тебе не нужна головная боль, ограничь их общение, — сказал Роберт и открыл холодильник. — Хочешь есть?

Макс отрицательно покачал головой и уставился на меня немигающим взглядом. А он несильно изменился за последний год, такое же скучающее выражение лица, презрительно поджатые губы и неизменное равнодушие.

Я поежилась. Макс всегда приводил меня в странное состояние, хотелось бежать со всех ног подальше. Я пожала плечами и отвернулась, он меня не интересовал, меня влекло к Тимуру.

Неожиданно я уловила предупреждение, постукивавшее в голове негромко, но настойчиво. Я насторожилась, пытаясь понять причину беспокойства, посмотрела на Миру, она вопросительно подняла брови и кивнула на Макса. Я нахмурилась и снова взглянула на Макса, он продолжал смотреть на меня, теперь в его взгляде появился вызов.

И тут до меня дошло.

— Что? — прошептала я. — Что ты сказал, когда вошел?

— Я сказал, если у тебя проблемы с алкоголем, то это совсем другая история.

Голос Макса был острым как стекло.

— История с чем? — прошипела я, чувствуя всем телом напряжение в воздухе.

— Миш, — встрял Роберт, — мы пришли сюда с ребятами, чтобы обсудить нюансы и договориться о правилах. Макс присмотрит за тобой, пока я буду в отъезде.

Вы знаете, что такое эмоциональное онемение? Это состояние, в котором уменьшается способность реагировать на внешний мир и притупляется эмоциональная чувствительность. В этот момент человек ощущает внутреннюю пустоту и «отключение» от переживаний. Боль, гнев, страх наслаиваются друг на друга, и со временем организм начинает заглушать все, что приносит страдания.

Мой организм работает исправно, он мгновенно реагирует, когда ему хорошо, и бросается защищать, когда ему плохо. Я хлопала глазами, смотрела на Роберта и ничего не говорила, мне не хотелось впускать его слова в сознание, чтобы не отвечать на них. Да и что тут ответишь, когда все теперь ясно. Мой брат думает, что я вообще не могу о себе позаботиться, раз просит своего друга опекать меня, словно я трехлетний ребенок, контролировать и решать, с кем мне дружить, а с кем нет. С точки зрения закона — я взрослая, зрелая личность, с правом голосовать, водить автомобиль, употреблять алкоголь и смотреть чертово порно. С точки зрения брата — я настолько безмозглое, неспособное принимать решения существо, что управлять моей жизнью он поручает самому отвратительному на всем белом свете, жесткому, зацикленному на себе придурку.

— Нет. Обойдусь без няньки.

Мой голос был оглушительно пустым.

— Ребята, я попрошу вас выйти ненадолго, — Макс указал на дверь. — Похоже, намечается драма, а нам надо бы расставить все точки над и.

Арина встала и направилась к выходу, как по команде за ней последовала Мира, неловко спрыгнув со стола. Я попробовала схватить ее за руку, но она отрицательно покачала головой.

Что? Даже Мира готова ему подчиниться? Плохо дело.

Тимур закрыл дверь и сел на освободившийся стул.

— Тим, оставь нас, — приказал ему Макс.

— Ну уж нет. Я не оставлю Мишу вам на растерзание. Давайте попробуем объяснить ей все без угроз и давления.

Его глубокий и бархатный голос окутал меня, словно одеялом. Я говорила, что Тимур — лучший парень на свете?

Он протянул руку и сжал мои пальцы. У него горячая ладонь, твердая и мозолистая. Это короткое прикосновение словно переключило тумблер у меня внутри, и от бездействия организм за миллисекунды перешел в наступление, и пульс подскочил теперь уже точно до трехсот. Нужно было что-то делать.

Я быстро перебирала варианты — устраивать скандал было нельзя, Тимур не одобрит, да и выглядеть истеричкой не хотелось. Надо попробовать убедить Роберта. Шансов мало, потому что он упрям как осел, но стоит попытаться найти аргументы и надавить на нужные кнопки. Вот ведь гад, ни словом не обмолвился сегодня утром. Я вздохнула и вступила в переговоры.

— Роберт, давай не будем торопиться с промоушеном некоторых личностей, а сначала все спокойно обсудим, — я слезла со стола и выпрямилась. — Без свидетелей.

— Миш, обсуждать нечего. Я все решил, — сказал Роберт с набитым ртом. Он нашел пачку печенья и отправил сразу половину себе в рот.

Макс ухмыльнулся, а Тимур сочувственно посмотрел на меня.

Я облизала губы:

— Ты ведь помнишь, что не являешься моим опекуном? И что я совершеннолетняя?

Мой голос был вкрадчивым и спокойным.

— Ага, — кивнул Роберт, — но дела это не меняет. Макс присмотрит и проконтролирует, чтобы у тебя было все хорошо.

— А что у меня может быть плохо? — продолжала допытываться я.

Он отправил в рот вторую половину печенья и пожал плечами:

— Все что угодно. Я не хочу, чтобы ты напивалась, болталась неизвестно где и непонятно с кем, чтобы пристрастилась к наркотикам или забеременела.

— Ясно, — сказала я. — Если обещаю быть паинькой и в девять лежать в кровати, это сможет повлиять на твое решение?

— Не-а.

Его глаза, такие же, как мои, голубые, смеялись. Только вот мои мне нравились, а его я ненавидела в эту секунду.

Придурок.

— Может быть, у меня есть право выбрать себе охранника? — я с трудом сохраняла спокойствие, понимая, как Роберт сейчас развлекается. — Тимура, например?

Тот растерянно моргнул, и на его лице отразилось замешательство.

— Я бы рад помочь, Миш, ты же знаешь. Но уезжаю в Питер через неделю. У меня контракт с «Невой». Я хотел рассказать тебе не при таких обстоятельствах, — он развел руками, и весь вид его выражал сожаление.

Черт. Мой гениально разработанный план с треском провалился, и, по-моему, я не смогла скрыть разочарование. Я знала: если Роберт попросил Макса присматривать за мной, то спорить с ним было бесполезно. Его чрезмерная опека и страхи после смерти родителей душили меня. Он возомнил, что мне каждую секунду угрожает опасность, а во главе всех ужасов, которые со мной непременно случатся, стоит Мира. Поэтому вместо того, чтобы тратить время на пустой спор, я решила выбрать Тимура.

Я заметила, как Роберт с Максом переглянулись и их плечи немного расслабились.

— Мы договорились? — спросил Роберт.

— Нет, — зло бросила я. — И не договоримся.

Разочарование от того, что Тимур, появившийся на секунду в моей жизни, снова уезжает, накрыло меня с головой. Мне стало ужасно себя жаль. Все, кого я люблю, покидают меня. Родителей нет, Роберт едет в Германию, Тимур — в Питер. А я остаюсь в Москве с единственным человеком на всем свете, который терпеть меня не может. С человеком, неспособным подарить каплю тепла. Я знаю, как это будет, я видела много раз, как он тренируется — словно бездушная машина. Будет ходить по пятам и изводить меня.

Черт возьми.

— Будешь сопротивляться, — продолжал Роберт, словно говорил о погоде, — лишу тебя денег.

А вот это было хорошо. Свежо и небанально. Шантажировать меня деньгами от сдачи в аренду бабушкиной квартиры Роберт еще не пробовал. Я смотрю, он сегодня в ударе.

Я собиралась с силами и аккумулировала ярость, чтобы высказать брату все, что думаю о его идеях и методах, когда мой телефон моргнул и на экране высветилось оповещение.

Мира: Мы найдем, как обмануть систему.

Я перечитала сообщение. Покорность Миры явно была показной. Она наверняка подслушивала у двери. Что ж, она неплохой стратег, любила играть в шахматы и прекрасно понимала, когда нужно принести фигуру в жертву, чтобы потом сделать неожиданный атакующий ход. Я поняла ее мысль, Макс не Роберт, он не знает нас и не отдает себе отчет, на что мы способны. Да, пожалуй, стоит отдать пешку, чтобы успокоить соперника.

— Хорошо, — сказала я. — Пусть будет Макс, раз ему нечем заняться.

Он поднял одну бровь и снова на меня уставился, на губах играла презрительная улыбка.

— Если ты думаешь, что мне доставляет это удовольствие, то ты ошибаешься, — тихо произнес он, чтобы не слышал Роберт. — Твой брат попросил меня.

— Так не нужно было соглашаться, — прошипела я в ответ и уже громко спросила: — Итак, огласите ваши требования.

Этот придурок Роберт ухмыльнулся:

— Вот сразу бы так, и не тратила бы время на спектакль.

Я скрипнула зубами:

— Требования простые. Каждый день в десять вечера будешь звонить Максу и отчитываться, что ты дома. При этом ты и в самом деле должна быть дома. Мы узнаем, если это не так.

Я закатила глаза. Тоже мне — ясновидящий.

— Поездки, хотя я надеюсь, что их не будет, походы в кино, встречи с друзьями согласовываешь с Максом.

Господи.

— С Мирой ты перестаешь общаться.

— Ну уж нет! — вскинулась я.

Пусть лишает меня денег, на такое я никогда не соглашусь.

— Роб, это перебор, по-моему, — послышался голос Тимура.

Я говорила, какой он хороший?

— Думаю, что смогу контролировать ситуацию. Не волнуйся, — добавил Макс.

Какой у него противный самоуверенный голос. Пусть думает, что сможет контролировать ситуацию. Ага, конечно.

— Тогда, — Роберт развел руками, — у меня все. Пойдемте к ребятам, а то нас, наверное, потеряли.

Я направилась сразу за Тимуром, надеясь перекинуться с ним парой фраз, но Макс заставил меня замереть одной фразой:

— Подожди секунду.

Что ему нужно?

— У меня есть еще одна просьба.

Его сине-серые глаза сверлили меня, а лицо было задумчивым, словно он подбирал слова.

— Ну? — не выдержала я.

— Я хочу, чтобы ты пообещала, что не будешь бегать за Тимуром.

Раздался грохот, это телефон упал из моих разжавшихся пальцев.