Хозяин Пустоши. Книга 4

Глава 9

Со стены мы очень внимательно рассматривали их. Лоси, кабаны, волки, рыси. И тут же соколы, вороны, летучие мыши. Более мелкую живность мы с такого расстояния не видели, но они наверняка там есть. Монстры вышли метров на сто из леса и просто стояли. Только тех, кого мы видели, было больше сотни.

«Дракула, скажи, что это от дракона. Порадуй меня, а,» — позвал я нетопыря.

«Радую. Это от дракона. Они ждут тебя, но терпение их не безгранично,» — с привычной насмешкой, но и с облегчением ответил он.

Только после этого мы спустились и открыли ворота. На полосу отчуждения вышли я, Лена и Игнис. Над полем парил Дракула. От толпы отделились два потомка, рысь и бобр, и пошли к нам. Когда мы сошлись, из ворот выскочила Лилия и присоединилась к нам.

А мы с Леной переглянулись. Бобр. Неужели секач? Если так, то очень неудобно получилось. Первое время строительства Корсуни мы их убивали и забирали хвосты целиком. И только потом, когда выяснилось, что так можно и всю популяцию извести, мы их ловили, срезали немного и отпускали.

«Дракон сказал, что вы хотите мира. Только он не знал про наши хвосты. Так бы…» — услышал я в голове сиплый голос, а по контексту понял, что принадлежит он бобру.

Я покосился на Лену и понял, что она тоже слышит. Значит, Дракула снова сделал так, чтобы в разговоре участвовали все. Интересно, что ему это стоило? Но он же и перебил речного строителя.

«Дракон знал про хвосты. А ты невнимательно слушал его или врешь?» — с насмешкой спросил он.

Самое забавное, что нетопырь знал ответ. Видимо хотел, чтобы бобр признался сам. А бобр принял оскорбленный вид. И когда я научился разбираться в мимике монстров?

«Итак, добро пожаловать, — приняла на себя роль гостеприимной хозяйки Лена. — Вы хотите сначала обсудить условия совместной жизни?»

«Все верно, — раздался другой голос, мужской и мягкий. Рысь, понял я. — Дракон все объяснил, но сказал, что условия работы мы должны обсудить сами, без него. Поэтому давайте сразу к делу. Что вы предлагаете?»

Как же хорошо, что в эти две недели я все же нашел время поговорить с Игнисом и остальными нашими мохнатыми, пернатыми и чешуйчатыми друзьями. Мне уже давно не давал покоя вопрос, в чем интерес потомков в совместной жизни с людьми. Пока все выглядело так, словно мы нагло пользуемся их силой и магией, при этом ничего не даем взамен.

Оказалось, что я недалек от истины, но причины тому в самих потомках. Оказалось, что прямо сейчас они изучают нас, хотят удостовериться, что наши дела не расходятся со словами. Им самим пока достаточно обещанной нами безопасности. А еще они удивляются тому, как много нам надо от жизни. Их удивляют города и одежда, огонь и приготовление пищи на нем. При этом им невероятно интересно за нами наблюдать. А ведь наблюдать интереснее с близкого расстояния. К тому же они оказались искренне заинтересованы в обретении нами собственной магии. Так мы точно перестанем охотиться на них ради реагентов. А если к тому времени мы научимся жить как равные, то и других споров сможем избежать. Так что пока люди не наглеют и не начинают использовать их сверх меры, потомки будут рядом.

«Для начала прошу прощения, уважаемый бобр, — вежливо обратился я к нему. — Увы, мы узнали про то, что вы разумны, только полгода назад. До того считали всех вас дикими кровожадными чудищами.»

«Понятно. Ладно. Так что и как будет дальше?» — сварливо спросил он.

«Дальше… История такая. Вы знаете, что мы отправили людей строить три новых поселения,» — начал я.

«А это, — прервал меня рысь. — Их уже шесть».

«То есть как? — удивилась Лена. — Расскажете подробности?»

«В двух группах подчиненные что-то не поделили с вожаками, забрали своих людей и ушли на другие места. Они отправили людей с сообщениями, но встретили потомков. Мы же пришли со всего леса. Вот и решили: что им бегать, мы сами расскажем. Вот, говорим».

«Понятно. Сколько вас?» — спросил я.

«Вы же знаете, что для нас ваши имена и числа мало что значат,» — удивился рысь.

«Но число шесть ты знаешь,» — включился в разговор Игнис. За это время он научился считать и понял смысл имен.

«Хмм. Да, я знаю число десять, — немного смутился рысь. — Нас… десять раз по десять и в три раза больше. Но это не ровное число».

«То есть около трехсот, — заключил я и порадовался. Думал, их будет в разы меньше, а это прям очень хорошо. — В таком случае, мы попросим, чтобы три группы по шесть потомков отправились в первые три поселения и еще три по десять в новые три. Остальным будет чем заняться в городе и окрестностях».

«Хорошо. Что мы будем делать? Где спать? Что есть?» — деловито уточнил бобр.

На последние слова Лилия недовольно всхрапнула. И только тут двое переговорщиков посмотрели на нее внимательнее. И вдруг поклонились, признав хозяйку, пусть и другого региона. Или просто более сильного потомка.

«Делать вы будете разное. Но только то, на что сами согласитесь. Спать — в городе есть парки и сады. Те, кто будет работать с людьми в паре, возможно, будут жить с ними в домах».

«Если поместятся,» — с улыбкой добавила Лена.

«Верно. На счет еды вариантов два, — продолжил я. — В городе мы можем предложить уже забитые туши из наших запасов. Зерно и прочее для не хищных потомков. Или же совместную охоту в лесу».

«Тут нет падальщиков, чтобы есть лежалое мясо. Лучше будем охотиться, — сделал выбор рысь. Бобр недовольно согласился. Рысь на него покосился и добавил: — Иначе станем ленивыми и глупыми».

И на последнее замечание бобр неохотно кивнул. Неужели надеялся, что будут кормить? Странно, я от потомков чаще видел реакцию, словно это для них оскорбление.

«Бобров я попрошу отправиться в новые поселения. У них там, конечно, есть инструменты, но ваша магия будет им полезна, — сказал я. — В городе все из камня, тут вам будет просто нечего делать».

«Ясно-понятно. В какое именно?» — со смирением спросил бобр.

Кажется, он понял, что если пришел, значит, надо сотрудничать, иначе можно огрести неприятностей от дракона. Или на него как-то повлияла Лилия? Я покосился на келпи, но она стояла черным изваянием.

«Зависит от того, сколько вас. Я бы предложил по три в каждое. Или как получится,» — сказал я.

«Получится. И побольше получится. Ладно, тогда я пошел,» — проворчал бобр, махнул лапой и развернулся к лесу.

«Не спеши. Наверняка с вами сейчас отправится кто-то еще. Лучше идти всем вместе,» — остановила его Лена.

Бобр со вздохом вернулся.

«Вы знаете, что в лесу появился человек, которого боятся разумные потомки и слушаются дикие?» — уточнил я.

«Сдыхали, но не встречались,» — откликнулся рысь.

Я попросил Дракулу поделиться всем, что нам известно. Ментальный обмен информацией занял считанные секунды, после чего бобр и рысь кивнули с помрачневшими мордами.

«Лучше и не встречаться,» — заключил рысь.

После мы перешли к деталям. В итоге все бобры, а их пришло двадцать один, и с ними пять воронов и сокол отправились в поселения — Дракула дал координаты. Остальные потомки решили, что будут меняться — одни патрулирую улицы или дежурят на стенах, другие охотятся и занимаются разведкой в лесу, потом наоборот. Кто будет работать тесно с магами, сразу решать не стали, пусть люди и потомки выбирают себе пары сами. Оказалось, что ментальный контакт довольно серьезный шаг для них и признак доверия к человеку. Оставалось сожалеть, что общаться с ними могут только маги. Простой человек рискует умереть от употребления даже самого простого эликсира. Увы, просто обменяться кровью не достаточно, потому что обмениваются еще и магией.

Несколько дней ушло на то, чтобы всех разместить и распределить. А после этого я смог присоединиться к Артему и Юре в архиве. Кризис в делах города миновал, теперь ими занимались чиновники новые и некоторые старые, которых предварительно проверили на лояльность. Конечно, мы их контролировали, но это занимало меньше времени, чем начальная работа.

Ирина продолжала разбираться с делами Исаака, но пока сохранялось ощущение, что он просто мясник, которому нравилось издеваться над монстрами. Самое досадное, что он никак не объяснял, почему выбирал себе целью только разумных. Ясно было только одно — старик знал, что есть разумные монстры и дикие.

Наступила весна, сугробы активно таяли, Орел зажил новой размеренной жизнью. Вернулся караван из Мценска и даже с хорошим товаром. Караванщики рассказали, что там очень удивились гербу города на грузовиках, а после с задумчивым видом слушали об изменениях в Орле.

Из Корсуни тоже пришли благие вести: станцию на реке почти достроили и скоро в деревне будет электричество.

А я одним солнечным мартовским дрем вступил, наконец, под своды архива.

Это оказался не подвал, как я себе представлял, а отдельное здание рядом с библиотекой. Когда-то оно делилось на несколько помещений, видимо, по тематике, но потом оставили только несущие колонны, а стены снесли. Я не сразу понял причины, но все оказалось просто.

Дело в хранении бумажных документов. Нужна определенная температура и влажность. В какой-то момент они начали портиться, как мы видели по указу об изгнаниях. И, чтобы не ставить громоздкое оборудование в каждой комнате, снесли стены и поставили всего четыре мощных кондиционера в одном большом зале.

Теперь здесь располагались стеллажи с коробками и папками. Для удобства посетителей на каждом из них стоял год, а у входа в зал лежала книга с путеводителем, где что находится. Финансовые документы у дальней стены слева, социальные указы там же, но ближе, юридические постановления еще ближе ко входу. Исторические выдержки, читай летопись города, занимали почти весь правый ряд.

Почему-то я не сомневался, что найду Артема и Юру именно там. Но ошибся. Без особого энтузиазма они просматривали документы в левой части архива. А в исторических справках копалась Лена.

— Привет. Я к вам на помощь. Как успехи? — спросил я.

— О, привет. Никак, — ответил Артем и протяжно зевнул. — Поставь чайник, а.

Конфорка и чайник со свистком стояли на небольшом комоде у входа вплотную к столу с путеводителем. Рядом выстроились шесть чашек, явно вымытых совсем недавно, заварочный чайник и сахарница. В комоде обнаружился запас продуктов для перекуса. Я проверил наличие воды в чайнике и повернул ручку конфорки.

— Ой, Лен, да не ищи, бесполезно, — с досадой окликнул мою девушку Юра.

— Почему? Тут может быть подсказка, — ответила она недоуменно.

— О чем спор? — спросил я.

Кажется, я настолько привык быть в центре событий, что сейчас неуютно ощущал себя подсматривающим за чужой жизнью. Как раз засвистел чайник и они подошли сделать перерыв.

— Мы еще в первую неделю просмотрели все документы за семнадцатый год, но там почему-то ничего нет, — объяснил Артем за чашкой чая с бутербродом.

— Да, — подхватил Юра, пока он жевал. — Словно ничего не произошло. А там большой перерыв в записях. Вот говорится о январских и февральских волнениях, а следующая запись уже за июль и там ни полслова о том, что было. Только что аристократы учатся использовать магию, а весь город в целом привыкает к новой жизни.

— И еще о том, что возводят стену, — добавила Лена. — Они уже тогда думали о том, что людей может быть больше, и заложили стену дальше. Какое-то время оставался пустырь, но за следующие три года его застроили и заселили. Разумеется, еще есть запись о вырубке рощ и аллей за стеной. А уже в двадцатых годах пишут про то, как лес разрастается, и сетуют, что надо следить за сохранением полосы отчуждения.

— То есть в исторических справках провал в четыре месяца. А в остальных? — уточнил я.

— В остальных есть кое-что за этот период, но ощущение, что их просто свалили в кучу, да так и оставили, — сказал Юра. — Как раз пытаемся разобраться. Вдруг по всяким купчим, закладным и распискам поймем, что тут творилось.

— И по указам, — добавил Артем. — Понятно, что царил хаос, и его пытались обуздать.

— Но вообще ощущение, что записи велись, но их спрятали, — задумчиво сказала Лена. Мы дружно обернулись к ней в ожидании продолжения. — Я сейчас смотрела записи за февраль восемнадцатого года. Так там есть отсылки вроде «произошло так, как я и предупреждал в прошлом феврале, когда все началось» или «все, как я и описывал прошлой зимой». Значит, записи велись, но их куда-то дели.

— Обычно такое не уничтожают, — заметил я и потер подбородок. — Юра, тебя же отец готовил в преемники.

— Он мне не отец, — поморщился он.

— Хорошо. Князь готовил тебя в преемники, — с улыбкой поправился я. — Он ничего о прошлом не говорил?

— Кое-что. Однажды он выпил лишнего, как раз после первого провала с Корсунью. Он тогда здорово разозлился и даже испугался из-за огневолков. Мы с Ирой спросили, бывало ли такое. Он ответил, что разное бывало и не все из этого известно даже совету. Еще сказал, что придет время, когда он покажет мне такое, от чего у меня волосы встанут дыбом, как у него встали, когда его отец ему это показал.

— Получается, есть тайник, куда спрятали записи о тех днях, — заключил Артем.

— Я тоже так подумал, но ничего не нашел, — ответил Юра.

— Тогда искать надо не здесь, а у вас дома? — предположила Лена.

— Там я и искал.

— Не думаю, что найдешь, — сказал я. — Если так написано, значит, в те годы информацию не прятали — все присутствовали при тех событиях. Убрали ее уже позже и другие люди. Когда забыли… нет, скорее, когда поменялся состав совета.

— Когда другие рода заменили прежние? — уточнила Лена. Я кивнул. — Тогда это произошло примерно в то же время, когда пришел указ об изгнании. До того Орлом правил род Оболенских, потом их сменили князья Нарышкины. Голицыны тут правят всего сто пятьдесят лет.

— Именно. Это значит, что и прятал не Павел Сергеевич, — продолжил я свою мысль. — Его уловки ты знаешь и уже нашел бы, а тут прятал кто-то другой.

— Но кто и когда? — нахмурился Артем. — И зачем?

— Видимо, кто-то за прошедшие триста лет посчитал, что истинные знания о тех месяцах чем-то опасны. А кто и когда — это вероятно отследить по следующим записям. Кто-то наверняка да написал что-то вроде «как говорится в засекреченных записях» или что-нибудь в этом роде.

— Только нам это ничего не даст, — заметила Лена. — Так мы только узнаем, когда записи спрятали. Вряд ли там будет написано, куда их спрятали.

— Значит, надо искать тайник, — заключил я.

— И он где-то здесь, — добавил Артем. — Если это сделал новоявленный князь, он должен был понимать, что если он сместил прежнего правителя, то и его могут сместить, а его дом займет не понятно кто.

— Но если это сделал не кто-то из Голицыных, тогда по твоей логике Павел Сергеевич знать не должен был, — заметил я. — Юра, как Голицыны оказались правителями, есть история?

— На самом деле мирно, — ответил он. — У Нарышкина не было сыновей, только пять дочерей. Он выдал старшую из них за Голицына из Москвы. Так и вышло.

— Если так, тогда логично, что он и тайну передал, — сделал я вывод.

— Но это значит, что тайник может быть и тут, и во дворце, — сказал Юра.

— Но там ты искал, — напомнил я.

— Тогда одни ищут тайник, а другие записи о том, когда спрятали, — предложила Лена. — В разные времена делали разные тайники. Если поймем, когда, это может дать подсказку где.

Так мы и поступили. К поискам подключили Илью и Антона. Хотели и Кирилла, но он занимался делами города.

Так прошел март, наступил апрель. Денисов несколько раз нападал на наши патрули и охотников — первые два раза успешно, потом мы стали бдительнее и научились сначала убегать, а позже и давать отпор.

В Корсуни появилось электричество. Караваны отправились и в соседние города, Брянск и Курск. И оттуда тоже привезли товары. При этом дороги стали в разы безопаснее. Только дикие монстры продолжали нападать, а разумные потомки встали на нашу защиту.

Но вот в северный Болхов нас не пустили. Я не удивился и не огорчился — не бывает, чтобы все согласились с насильственной сменой власти у соседей. А Болхов, как сказал Юра, первый по близким контактам лично с Голицыным город. Раньше об этом не говорилось, потому что Корсунь стоит ближе к Мценску и с севера им не с руки было идти к нам. Вот и пришлось Павлу Сергеевичу срочно налаживать отношения с северо-восточными соседями.

А мы продолжали искать тайник.

И однажды вечером, уже в двадцатых числах апреля, Лена все же наткнулась на запись, где упоминался тайный архив. Мы с ней остались вдвоем, остальные уже ушли отдыхать. Артема завтра ждало дежурство на стене, а Юру встреча с главами гильдий рабочих. Так что обоим надо было выспаться. Илья ушел на охоту в лес, Антона вызвал Родион Иванович.

В записи прямо говорилось, что часть хроник Орла решили спрятать, чтобы сохранить порядок и мир в городе. К тому времени архив сделали достоянием общественности. И вот «чтобы простой люд не узнали лишнего», часть архива совет решил скрыть.

— Ах весь совет, — протянул я и отложил документ. — Но тогда странно, что Румянцевы не знают.

— С тех пор он полностью сменился, — напомнила Лена. — Если Голицыну рассказали, остальным вряд ли.

— Но теперь мы знаем, когда это сделали. Это нам что-то дает?

— Да. В те времена как раз начали активно использовать катакомбы.

— И тут есть вход? — Я даже подскочил от азарта.

— Конечно. В каждом большом здании есть вход в катакомбы. Ты еще не понял? — Едва не рассмеялась она моей невнимательности.

— Ну, я начал догадываться, — улыбнулся я.

— Тогда идем? — Лена тоже поднялась и взяла меня за руку.

— Вдвоем? Ребят ждать не будем?

— Им отдыхать надо, а мы не устали. И под землей нет разницы, день или ночь.

Она потянула меня к дальней стене. И я сдался.

До сих пор сюда я не подходил — у самой стены стеллажи не стояли. Теперь же я понял причину. Тут оказались перила и ступени вниз. Разумеется, если вход в катакомбы есть везде, отсутствие его тут выглядело бы странным. Это значило, что дверь не ведет в тайник, но он где-то там. Если догадка Лены верна, конечно.

Мы взяли по фонарику и спустились по короткой, всего в шесть ступеней, лестнице. Открыли металлическую дверь и оказались в подвале. В самом обычном подвале с низким потолком и штабелями ящиков у одной из стен. Дверь в лабиринт под городом нашлась в дальней стене, тоже металлическая и с буквой «В» на внутренней стороне. В этот раз джентльмена я не изображал и пошел первым.

Коридор как коридор, каких тут полно, с действующими плафонами, как и везде. Но фонарики мы выключать не стали — светили ими в стены в надежде увидеть где-то щель или пляску пылинок в сквозняке, которого тут быть не должно.

Но мы прошли коридор и оказались на перекрестке. Прямо коридор шел только впереди, где виднелся еще один перекресток. Слева и справа он заворачивал.

— Думаю, налево или направо, — тихо сказал я. — Вряд ли они бы прятали что-то слишком далеко от основного архива.

— Тогда давай ты налево, а я направо. Далеко уходить не будем. Как что-то найдем, крикнем, — предложила Лена.

Я согласился и мы разошлись. Но как только я отошел шагов на десять в свой коридор, сзади раздался лязг и свет погас. Я тут же рванул назад, но не успел — слишком низкий потолок, слишком маленькое расстояние падать решетке. Так что я на всей скорости врезался в нее. И тут же потянулся к поясу с эликсирами.

— А вот этого не надо. — Наряженный мужской голос заставил меня замереть и всмотреться в темноту.

Там зажегся фонарик и ударил мне в глаза. Потом его луч переместился на Лену. Их было двое — один с фонарем, второй держал Лену, приставив ей нож к горлу. Первый потянулся к ее талии, расстегнул пояс и небрежно откинул его. Два флакона разбились, эликсиры вытекли на пол разноцветными лужицами. Лиц обоих я не видел. У меня челюсти сжались так, что едва зубы не раскрошились. Да как они посмели⁈ Кто они такие⁈

— Мы сейчас уйдем, а ты останешься. Князь, — сказал первый. Обращение он выплюнул так, словно в рот попали помои. — Делай что хочешь, но не вздумай продолжать поиски. А она будет тому гарантией. Ты меня понял?

— Понял, — сказал я очень спокойно.

— Вот и молодец. А это, — он разбил какую-то колбу и перекресток вместе с коридорами заполнился отвратительным запахом, похожим на гнилое мясо, вываленное в дегте, — чтобы твоя огненная шавка нас не учуяла.

И они ушли в темноту правого коридора, уводя Лену с собой.