Ищейка

Глава 7.4

Несмотря на то, что легла поздно, проснулась рано. Но Ольги и Джонника в комнате уже не было.

Сквозь сон слышала, как они уходили, но ощущение покоя, которое в тот момент испытывала, оказалось таким всепоглощающим, что противиться я ему не стала, так и не открыв глаза. Сделала это уже позже, когда поняла, что спать больше не могу. Выспалась!

Умывшись и натянув джинсы и футболку, вышла на террасу.

Утро было радостным. Мягким, теплым, ярким, запашистым. И удивительно уютным.

— Ты прямо к завтраку, — чуть подтолкнув меня плечом, чтобы не стояла на пороге, приветствовала меня тетя Галя.

Я отошла, но заметив у нее в руках заставленный тарелками поднос, предложила:

— Давайте помогу.

— Этого еще не хватало, — по-доброму огрызнулась она. — Чтобы я гостей заставляла работать!

— Некоторые гости хуже татарина, — сочла я возможным высказаться.

— Это ты про кого? — поставив поднос на большой, деревянный стол, повернулась она. Смотрела с усмешкой. Мол, давай, давай, продолжай свою мысль.

Спас меня от ответа Джонник. Заливисто лая, выскочил откуда-то из-за кустов, влетел по ступенькам на террасу, ткнулся мне лбом в колени, когда я присела, чтобы погладить его, и завилял бесхвостой жопкой.

Правда, общение продлилось недолго. Он только и успел пару раз лизнуть в лицо, да обслюнявить руки, как откуда-то со стороны бани донеслось: «Джонни!», — и он унесся, успевая по дороге вилять пятнистым задом.

— Можно было и не умываться, — посмотрев на тетю Галю, которая, словно забыв про поднос, продолжала наблюдать за мной, достала я из кармана упаковку влажных салфеток.

— За углом бочка. Вода чистая, только набрали.

Можно было сказать, что салфетки после общения с песелем для меня дело привычное, но я спорить не стала. Как говорится, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Все люди разные. Для кого-то подобный уровень общения с собакой совершенно неприемлем, а для кого-то ничего необычного в этом нет.

Когда я вернулась, помыв руки и сполоснув лицо, поднос был уже пустым, а все тарелки стояли на столе.

— Держи, — тетя Галя, оставив поднос на стоявшей у стены табуретке, протянула мне полотенце.

— А вы, правда, знахарка? — вытершись, неожиданно даже для самой себя, поинтересовалась я.

Сообразив, о чем спросила, смутилась — о таком с посторонними точно говорить не стоило, но вопрос был задан, оставалось только дождаться ответа.

А он не задержался:

— Не похожа? — усмехнулась она. Еще и подмигнула. Заговорщицки.

Уточнение оказалось с подковыркой.

Вчера — поздний приезд: суетливое знакомство; авария, как не самая приятная тема для разговора; ощущение, что свалились людям, как снег на голову, откуда неудовольствие собой; продолжающая тянуть изнутри тревога.

На этом фоне обращение «тетя Галя» и «дядя Матвей», предложенное родителями Андрея, казалось вполне естественным. Не город с его правилами — почти деревня. Все иначе.

Да и возраст. Тете Гале около пятидесяти пяти, дядя Матвей на три года старше.

Сегодняшнее утро скорректировало реальность.

Пятьдесят пять тети Гали на пятьдесят пять не выглядели. И даже не пятьдесят — вряд ли. Да, чуть полновата, но формы аккуратные, подтянутые. Темные волосы с едва заметной сединой, уложены в узел на затылке. Лицо без макияжа, но свежее, ухоженное. А уж руки… Без внимания они точно не оставались.

Одежда домашняя — легкие, подвернутые почти до колен джинсы, рубашка с коротким рукавом и светлые балетки, но опрятная и сидела на ней ладно, подчеркивая все, что нужно.

А самое главное — взгляд. Молодой. Любознательный.

— Нет, — ответила я, не поддержав насмешливый тон.

Прихватив за спинку стул, передвинула его к ограде террасы. Присела.

Утро было шикарным. Да и вокруг все радовало взгляд. Плодовые деревья, кустарники, цветы…

Птицы чирикали. Пчелы жужжали, бабочки летали, кузнечики стрекотали…

Со стороны бани доносился игривый лай Джонника и голоса. Ольга, Андрей и Стас точно были там.

А уж воздух… От такого воздуха только пьянеть! Свежий, густой, вкусный!

Если избавиться от тревоги, продолжавшей изводить меня, да перестать воспринимать все с подозрением, так можно считать всеобъемлющим счастьем.

Но тревога была, продолжая звенеть на одной ноте. И все происходящее оставалось подозрительным.

Я не хотела, но искала во всем иной смысл.

Это было неприятно. Навевая воспоминания о сказанном этой ночью: «Такую нужно воспитывать, чтобы не озлобилась. И беречь».

— У меня пять сестер, — не дала мне закончить мысль тетя Галя. Подняв поднос, присела на табуретку. — Все — старшие, все лечат руками и заговорами. А брат — кузнец, что тоже не просто так. У мамы было четыре и брат. И все ушли, когда им стукнуло за девяносто. И у бабушки — та же история с кучей необычных детей. И у прабабки… И Андрей у нас с Матвеем не один. Правда, — она чуть грустно улыбнулась, — девчонок всего две, но обе знахарки.

— А так бывает⁈ — не сдержала я удивления.

Ева рассказывала об одаренных семействах, когда нить способностей тянулась через все поколения, но это относилось к магическим мирам, где подобное было скорее правилом, чем исключением. Наш она называла пустоцветом, однако соглашалась, что чудеса встречались и здесь. И не так редко, как думали многие.

Но слышать — одно, а встретить вживую — совершенно другое.

Впрочем, кто бы говорил⁈ Сама была не от мира сего. И в прямом, и в переносном смысле.

— Бывает, бывает, — улыбнулась тетя Галя, поднимаясь. — Так, я за горячим, а ты зови всех за стол. А то время к обеду, а еще не завтракали.

Возразить у меня даже мысли не возникло. Встав, спустилась с террасы. По вымощенной серой плиткой дорожке, направилась в сторону бани, где не затихал заглушавший голоса лай.

Мне даже стало интересно. Джонник, конечно, французский бульдог, так что разгильдяй по праву своего рождения, но все-таки умел себя вести. Особенно в гостях.

Загадка оказалась до наивности простой. Только и потребовалось, что обойти заросли неопознанного мною кустарника и увидеть беседку, располагавшуюся неподалеку от бани.

Ольга с Андреем сидели на скамейке внутри беседки и о чем-то увлеченно разговаривали. Впрочем, больше говорил Андрей, но подруга слушала и даже один раз, за то время, что я наблюдала за ними, вставила несколько слов, на что сослуживец брата только одобряюще кивнул.

Сам брат с дядей Матвеем пристроились на крыльце бани и тоже беседовали. И тоже увлеченно, судя по активной жестикуляции обоих.

А вот Джонник самозабвенно облаивал свернувшуюся на деревянном столбе ограды трехцветную кошку. Он прыгал, крутился на одном месте, садился на свою толстую жопку, чтобы тут же подскочить И лаял, лаял, лаял…

Кошке было все равно. Она дремала, пригревшись на мягком утреннем солнышке.

Но удивило не только это — на Джонника никто не обращал внимание. Словно все так и должно было быть.

Посчитав, что я уже достаточно насладилась зрелищем, вышла из-за кустов:

— Господа и дама, — напомнила я о своем существовании, — всех приглашают завтракать.

— Завтракать, это — хорошо, — первым поднялся дядя Матвей. — Джонни, — позвал он собакина, — ты с нами или остаешься?

И ведь собакин понял! Еще раз гавкнув, посмотрел на отца Андрея, на кошку, и, забыв про источник своего недовольства, понесся к едва заметному за кустами дому.

Следом направились Ольга с Андреем.

— Ань… — проходя мимо, тронула меня за руку Ольга.

Возникшее перед глазами видение было коротким, но информативным.

— В боковом кармашке сумки. Той, у которой бантик на ручке, — вспомнив про два одинаковых дорожных баула, уточнила я место поиска.

Подруга как всегда была в своем репертуаре: сначала куда-нибудь засунуть, а потом благополучно забыть, куда именно положила.

На этот раз это был книпсер для ногтей.

Судя по тому, как она косилась на руку, крайне необходимая ей сейчас вещь.

— Спасибо! — довольно заулыбалась Ольга и поспешила за Андреем, который дожидался ее в паре шагов от нас.

Мы лишь на мгновение встретились с ним взглядами…

Нет, видений не было. Было четкое понимание, что он не просто друг Стаса — если потребуется, будет биться за брата до конца.

Ну а я…

Я была его сестрой, тоже оказавшись под защитой.

Мне бы порадоваться — позиция Андрея по отношению к нам была простой и понятной, но радоваться я не торопилась.

Прикрываться другими не собиралась. Слишком серьезными оказались мои враги.

Все это промелькнуло и ушло.

Андрей отвел взгляд, наклонился к Ольге, прошептал ей что-то на ухо. Подруга засмеялась…

Бросив, чтобы не задерживались, мимо прошел дядя Матвей. По пути наклонился, сорвал пробившуюся между плиткой травинку, кинул ее под кусты.

— Нам надо поговорить.

Я видела, как Стас неторопливо вставал со ступеньки. Как отряхивался…

Как подходил ко мне, я пропустила. И это было плохо. Я не расслабилась — продолжала контролировать происходящее вокруг, но некоторая рассеянность присутствовала. Или — расслабленность, что было еще хуже.

Заставив себя собраться, уточнила:

— Об отце?

Слишком много тем для разговоров у нас накопилось. И все они были весьма непростыми.

— После завтрака, — подтвердил он мое предположение. Потом вдруг резко притянул к себе, обнял. — Про Ольгу слышала?

Убеждать брата, что не была свидетелем их с сослуживцем ночного общения, я не стала. Уж если Андрей что-то почувствовал — его прямой взгляд на меня не позволял обманываться, то со Стасом у нас была не просто родственная связь. Как говорила Ева — Род! Именно так, с большой буквы.

— Слышала. Но что сказать, не знаю. Вроде и правильно, но что-то смущает.

— Вот и меня что-то смущает, — чуть отстранив, посмотрел Стас мне в глаза. — А еще свербит. Думаю, уезжать нам нужно.

Я бы и хотела с ним согласиться…

То, что удерживало меня здесь, было все ближе.

Но это с одной стороны. С другой, Стас был прав. Свербило. И с каждым часом все сильнее.

Мне бы отстраниться от реальности, посмотреть на нее холодным, непредвзятым взглядом…

Настоящие ищейки не только занимались поиском людей, вещей, информации, но и разбирались в людях, воспринимая их с точки зрения обнаженной объективности. А еще они связывали воедино события, факты, домыслы, предположения, слухи и даже предчувствия, собирали их, создавая четкую и однозначную картину происходящего.

Я умела первое и второе, но практически не имела опыта в третьем.

Было ли это упущением Евы? Вряд ли! Она не раз говорила, что некоторые навыки формируются только через работу на грани, а то и за ее пределами.

До этой истории к грани я никогда не подходила. И не сказать, что сожалела об этом.

Вот только сейчас это стало проблемой. Я знала об опасности. Я ощущала ее всей своей внутренней сутью. Но не могла сказать однозначно, где и когда мне предстояло встретиться с ней.

Говорить об этом Стасу я не собиралась.

Он и так об этом знал.

— Ладно, — отпустив меня, твердо произнес брат. — Все после завтрака.

Это тоже было решение. Промежуточное.

Вот только легче от него не стало. Только тревожнее.

Оладушки, блинчики, творог со сметаной и рассыпчатая гречневая каша. Еще теплый хлеб, сыр и тонко нарезанное мясо — остатки вечернего пиршества. Свежее молоко, чай из самовара и хорошая компания.

Джонник у двери на террасу без энтузиазма догрызал сухой корм из миски, да поглядывал на нас в надежде, что ему что-нибудь перепадет. Но делал это как-то вяло, без настойчивости. То ли демонстрировал воспитание, то ли просто уже набегался до того, что лень было выпрашивать.

За столом разговаривали обо всем и ни о чем сразу. Стас рассказывал дяде Матвею о том, чем занимается. Ольга общалась сразу с Андреем и его мамой, успевая и отвечать на вопросы, и расспрашивать тетю Галю о полудеревенской жизни.

Я же в общении участия практически не принимала, пусть меня и пытались втянуть в беседу. Спрашивали — отвечала, а так больше слушала и наблюдала.

Впрочем, не только я одна. Андрей, несмотря на активное присутствие в разговоре, время от времени бросал на меня задумчивые взгляды. Да и тетя Галя поглядывала. Да еще и хмурилась при этом, словно ей что-то не нравилось.

Мне тоже не нравилось…

Мне нравилось все, кроме того, что подступало все ближе и ближе. Надвигалось стволами деревьев, стягивало ноги высокой травой, запутывало тропинками и пугало оврагами. Во властвовавший на веранде аромат цветов вплеталось свежестью воды, а уши забивало шелестом набегающих на песок волн.

А еще нервировало перестуком колес железнодорожного состава, испуганным криком ребенка, запахом гнилой картошки и сыростью подвала.

— Аня…

Я, отложила ложку — моя тарелка была пустой, но я не помнила, как доела кашу, которую мне щедро наложила тетя Галя, и посмотрела на Стаса.

Впрочем, смотрел в этот момент на меня не только брат. Они все смотрели на меня, испытывая при этом разные эмоции. Ольга с предвкушением — ее мои способности всегда приводили в восторг. Дядя Матвей — с пониманием. Похоже, жизнь с знахаркой научила его принимать все, что подбрасывала судьба. Тетя Галя с некоторой горечью — вряд ли она не осознавала, что любой дар тяжелым грузом ложится на плечи. Андрей — с готовностью.

Брат…

Стас бы предпочел, чтобы все это происходило не со мной.

Поднявшись, подошла к краю террасы. Когда Джонник, оторвавшись от миски с едой, уселся рядом, прижавшись к ноге, наклонилась и погладила его по лобастой голове.

Я всегда любила собак…

Став старше, я четко поняла, насколько это серьезная ответственность, не просто взять питомца, а на долгие годы стать надежной частью его жизни.

— Аня? — Стас встал у меня за спиной.

Ева говорила о грани…

Грань — не грань, но сердце ухало так, словно собиралось пробить грудную клетку.

— Ему страшно… — Слова сорвались с губ сами. Мне не нужно было думать. Я — знала…

— Кому? — опередил Стаса тут же поднявшийся Андрей.

Рингтон телефона избавил меня от необходимости ответа.

Наверное, к лучшему. Вместо точного ответа — понимание, что все это происходит в реальности и я, желая того или нет, но уже являюсь участником этого происходящего.

— Смолев. Слушаю…

Я развернулась.

Стас уже стоял сбоку и тоже смотрел на Андрея.

— Да, я… Кто? — Пауза. — Понял. — Еще одна пауза. Голоса собеседника Андрея не слышно, но судя по тому, как он не отводил взгляда от Стаса, разговор касался нас. — Оставайся там. Буду через тридцать минут. Отбой.

Отключившись, поморщился. Потом, закрыв глаза, потер переносицу…

Когда вновь посмотрел на Стаса, в его взгляде не было ни тени сомнений в принятом решении.

— Игнат. В Арзамасе. Засветился в драке.

На осмысление сказанного у Стаса ушло не больше секунды:

— Что собираешься делать?

— Заберу с травмпункта, отвезу на квартиру. Ну и заряжу своих ребят, чтобы проверили на интерес. А вы будьте…

Про то, что мы должны быть готовы, он сказать не успел.

Всего лишь мгновение…

— Халя! Халя! — Раздавшийся за оградой крик быстро приближался к террасе. — Халя! Халя…

Подбежавшая к дому женщина остановилась у лестницы. Согнулась, упершись ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Ее волосы были растрепаны, одежда в беспорядке…

Расходившийся от нее волнами страх не давал ясно мыслить, отдаваясь в голове одним только словом: «Беда!»

— Ну-ка! — как-то неожиданно быстро оказалась рядом с ней тетя Галя. Схватив за плечи, потянула, заставляя выпрямиться. — Выдохнула. Вдохнула. Рассказала, что случилось.

— Выдохнула, — тяжело сглотнув, повторила за ней женщина. — Вдохнула. Рассказала… Ох, Халя! — с ужасом посмотрела она на мать Андрея. — У Ивановны. Внук. Приезжий. Пропал на реке. У моста. Как тогда…

Стволы деревьев. Высокая трава. Тропинки. Овраги. Свежесть воды. Шелест набегающих волн. Перестук колесных пар. Запах гнилой картошки. Сырость подвала…

И слова, казалось бы, не вписывающиеся в это видение.

Как тогда…

— Анна? Что? — подошел ко мне Андрей.

Прежде чем ответить, посмотрела на Стаса. Потом на Ольгу, для которой реальность резко перестала быть похожей на веселое приключение. На собранного дядю Матвея…

— Не хочу тебя огорчать, — вернувшись взглядом к Андрею, произнесла я чуть слышно, чтобы не напугать и без того напуганную происходящим стоявшую у лестницы женщину, — но у вас здесь завелся маньяк. И ребенок, похоже, уже у него…

Я не знаю, та ли это была грань или меня просто поставили перед выбором, но…

Выбора для меня не было. В самом крайнем случае Игнат мог позаботиться о себе и сам. А вот этот мальчик…

Кроме как на ищейку рассчитывать ему особо было не на кого.