Ищейка

Интерлюдия

Система сдержек и противовесов.

Княжеские рода с их тщательно взращиваемыми дарами, так необходимыми Империи, стали основой. Службы безопасности, армия и флот, верность которых контролировалась приносимой императору клятвой. Правильное воспитание и обучение, включающее полноценное среднее образование и вполне доступное по нескольким основаниям высшее. Реально работающий социальный лифт. И, наконец, баланс поощрений и наказаний.

Созданная Великим Петром конструкция работала. Правда, до тех пор, пока не случались осечки.

Например, как эта, когда в роду ищеек не осталось никого с соответствующими способностями.

Мысль не доставила Елизавете Николаевне удовольствия, но внешне это никак не проявилось. Есть и… есть. Тем более что появился шанс все изменить.

Княгиня, аккуратно завернув крышку, отставила на столик баночку с целебным кремом, потом, чуть скривившись, посмотрела на себя в зеркало.

Волосы поседели, глаза потухли, уголки губ опустились, а щеки, сколько их не мажь самыми дорогими кремами, все равно обвисли.

Магия вполне могла творить чудеса, но не была всесильной. Годы брали свое. Пусть и запоздав лет на тридцать.

Впрочем, будущая княгиня Заславская еще будучи подростком решила для себя, что внутреннее важнее внешнего, на что и поставила. И — выиграла, до определенного времени оставаясь для окружения хорошенькой, относительно умненькой, но вполне безобидной.

Зубы и звериную хватку она показала позже. Когда на кону оказалась пусть и не сама жизнь, но судьба — точно. И не только ее собственная, но и ее детей.

Прояви Елизавета Николаевна тогда малейшую слабину…

Подобной решительности и готовности биться до конца от женщины с тремя сыновьями на руках, младшему из которых не исполнилось и года, никто не ожидал.

Последующие годы тоже не были легкими, но все-таки без подобных смерти мужа кризисов.

И вот опять… Когда она уже почти смирилась с беспросветным будущим для рода, судьба решила вновь преподнести ей сюрприз.

— Аграфена! — не повышая голоса, позвала она.

Не служанка — наперсница, помощница в тайных делах и… внебрачная дочь ее почившего супруга, которую она забрала у матери и воспитала вместе со своими детьми. Как свою, но и не скрывая, кем та была.

Тактика сработала. Девочкой Аграфена тянулась к ней больше, чем к родной матери. Девушкой — ловила каждое слово, внутренне стремясь стать похожей. Женщиной — благодарила не только за беспечные и обеспеченные детство и юность, возможность получить хорошее образование, но и, продолжая служить той, которую фактически боготворила, завести семью и детей.

Однако эта привязанность не была односторонней. Феня, как ласково называла ее Елизавета Николаевна, стала для княгини настолько близка, что даже родные сыновья иногда высказывали ей в этом свои претензии.

— Да, матушка, — Аграфена вошла в будуар тихо, словно просочилась через едва приоткрытую дверь.

— Присядь, — кивнув ей на стоявшее в углу кресло, приказала Елизавета Николаевна.

Пока Феня шла, в отражении зеркала, смотрела на ту оценивающе.

Аграфене, как и ее младшему сыну, было пятьдесят пять. Высокая, под метр восемьдесят, но до сих пор стройная, упругая, подвижная. Чертами лица в свою мать — не красавица, но вполне миленькая, а вот глаза отца — темные, мрачные. Да и взгляд такой же — пристальный, глубокий, как раз для ее дара. Пусть и скромного, но вполне помогающего определиться в этой жизни.

Елизавета Николаевна с мужем были родственниками. Дальними, что сделало их брак возможным, так что дар ищейки имели оба.

У Алексея Александровича — покойного супруга, выше среднего, что позволило ему добраться до шестой ступени в табеле рангов, что было весьма неплохо, хоть и не блестяще. А вот Елизавета Николаевна после рождения первого ребенка вдруг резко «подросла», перескочив с третьей на пятую. Второй ребенок вывел ее на седьмую — супругу это не понравилось, что не стало тайной для окружения. А Аркаша, третий, самый любимый и самый неблагодарный, поднял на восьмую, что приблизило ее трону, став пищей для пересудов.

Это было обидно — перед супругом, пока он был жив, Елизавета Николаевна была честна.

Впрочем, вот это… пока был жив, вполне возможно и стало причиной его смерти. Интрижек с императором у княгини так и не случилось, но, по крайней мере, мешать ее присутствию при дворе больше было некому.

А интрижки были. И немало. Благо, благодаря ее предосторожностям в свете о них даже не догадывались.

О некоторых, как с тем же князем Воронцовым, она вспоминала до сих пор. С ностальгией и легкой горечью от того, что все это в прошлом.

— Поговори со мной, — не то попросила, не то приказала Елизавета Николаевна, когда Аграфена, устроившись в кресле, поправила ткань домашнего платья, разложив его на коленях красивыми складками.

— О вашем визите? — понимающе улыбнулась женщина.

— О нем самом, — поджала губы Елизавета Николаевна.

Несмотря на возраст, в котором пора думать о вечном, Елизавета Николаевна любила жизнь. Но не пресную, когда каждый день похож на армейский распорядок, а острую, с перчинкой. Чтобы внутри бурлило и взрывалось, а в голове от мыслей становилось тесно. Чтобы кровь неслась по жилам, чтобы холодком по позвоночнику от ощущения опасности, чтобы в носу першило от запаха заговоров и предательств.

Возраст взял свое. Тело перестало быть неутомимым и легким на подъем. Глаза стали видеть хуже, да и слух подводил. И только нюх и чутье продолжали оставаться с ней. Преданные и безотказные.

И вот они-то и подсказывали — Ивлев начал свою игру. Не против императора, это она бы сразу поняла, но не без выгод для себя.

— Князь Ивлев нашел мою внучку, — не стала она скрывать от Аграфены сути разговора с князем. — Ищейка с хорошо развитым даром.

— Так это же здорово! — искренне обрадовалась этому факту Аграфена. — Вот только… — она тут же нахмурилась.

— Ты про Сергея и Кирилла? — зло ухмыльнулась Елизавета Николаевна.

Два старших сына. Как княгиня надеялась, ее надежда и опора.

Увы, она ошиблась, хоть до последнего и не верила сама себе.

Нет, откровенного предательства не было — оба сына хотя бы на публике почитали ее, как мать и главу рода, но каждый из них вел свою жизнь, став ближе к семьям своих супруг.

Старший, Сергей, весьма неплохой артефактор и ювелир, влился в бизнес тестя, став у того едва ли не правой рукой.

Средний, Кирилл, магик-целитель, заведовал кафедрой целительства в Военной Академии.

И оба, что старший, что средний, ждали, когда смогут вступить в борьбу за ее место. Тем более что главный принцип передачи власти — соответствующий дар, в их семействе был нарушен, так что оба имели едва ли не равные шансы.

А тут — внучка, да еще и с развитым даром…

— Вряд ли это долго удастся сохранить от них в тайне, — подтвердила опасения Аграфена. — Если только нанять охрану?

Елизавета Николаевна только хмыкнула.

Каждый одаренный, вошедший в силу — сам себе и служба безопасности, и полиция, и палач, так что телохранителей если имели, так только для статуса, да приставляли к маленьким детям и подросткам, в первую очередь ограждая от ненужных знакомств. А чтобы с целью защиты…

Нет, в жизни всякое случалось — конфликты между родами никто не отменял, но даже при таком варианте свою слабость старались не демонстрировать.

— Она не одна, — после недолгого раздумья добавила Елизавета Николаевна. — Есть старший брат. Вроде как неплохой артефактор.

Елизавета Николаевна не пропустила, как Феня поморщилась — в среде артефакторов была такая конкуренция, что быть просто неплохим выглядело весьма неприлично, но тут же кивнула, поняв то, о чем промолчала княгиня.

Если старший брат хоть что-то собой представлял, то вполне мог защитить сестру. Хотя бы на первых порах, пока девушка не освоится в новых для себя реалиях.

А вот потом…

Полностью раскрытый дар ищейки был многогранен. Не только чутье на опасность, не только возможность поиска, но и защита. Своя собственная и того, кого взялся охранять.

Именно эти способности когда-то вознесли Заславских на самый верх.

Именно они стали началом конца.

— Вас что-то смущает, матушка? — Аграфена мягко, по-кошачьи, поднялась с кресла и, сделав несколько шагов, опустилась на пол у ее ног.

— Меня все смущает, — машинально проведя ладонью по волосам Фени, медленно выдохнула Елизавета Николаевна. Потом, решительно отодвинув стул, поднялась и отошла к окну.

Этот дом — родовое гнездо Заславских, Елизавета Николаевна не любила. Но со временем привыкла, тщательно выкорчевав все, что напоминало о покойном муже и обставив его «под себя».

А вот сад, пусть и небольшой — земля в центре столицы была дорогой, но какой-то светлый, воздушный, навевавший мысли о прозрачных березовых рощах именья, в котором провела самую радостную часть своей жизни, не просто любила — обожала, холя и лелея каждую травинку в нем.

Вот и сейчас, глядя на очертания деревьев, проступавших в наступивших сумерках более темными тенями, ощутила, как на душе становится пусть и не спокойнее, но как-то ровнее. Как отпускает подспудный страх о том, что в свои сто восемь лет она может не справиться с затеянной князем Ивлевым игрой, что предубеждение не позволит открыть для себя ту молодую женщину, что скоро переступит порог этого дома. Что…

Развернулась она тоже резко. Окинув взглядом будуар — помещение было оформлено в серо-голубых тонах, добавлявших ему легкости, посмотрела на продолжавшую сидеть на полу Аграфену.

Верность воспитанницы не вызывала у Елизаветы Николаевна сомнений, но опасения были. Князь Ивлев далеко не прост. Как и цель игры, которую он затеял.

Тот, кто будет контролировать новоявленную ищейку, будет контролировать императора.

Не так, конечно, категорично, но очень к этому близко.

— Тебе не кажется, что Варвара давно меня не навещала? — отбросив все опасения, лукаво протянула она.

Варвара Зверева была ее внучатой племянницей по материнской линии. Заядлая путешественница, в свои неполные сорок лет исколесила значительно больше, чем половину мира. Непоседливая, жизнерадостная и даже слегка взбалмошная. А еще яркая, самодостаточная и все еще незамужняя.

В столице Империи Варенька, как звала ее Елизавета Николаевна, была один-единственный раз, в год своего шестнадцатилетия, так что знакомств практически не имела, а те, что имела — не поддерживала, чем княгиня время от времени и пользовалась, выдавая Феню за свою родственницу.

А то, что разница в возрасте…

С одаренными природа была щедра. Аграфена в свои пятьдесят пять выглядела лет на двадцать моложе.

— Интересный вариант, — тут же подскочила на ноги наперсница. Потом нарочито потупилась и полюбопытствовала: — А как же я?

— А ты⁈ — усмехнулась Елизавета Николаевна. — Утром я устрою тебе разнос и отправлю в поместье, комаров кормить, да хвосты коровам крутить.

— Ах… — Аграфера вроде как в ужасе закатила глаза и приложила ладонь ко лбу. — Мне прискорбно это слышать, но я, молча, удаляюсь собирать вещи.

— Не торопись, — «остановила» ее Елизавета Николаевна. Вернувшись к туалетному столику, присела на стул. — Во-первых, не забудь отписать Варваре, что мы опять используем ее личину, а то как нагрянет нежданно-негаданно. А во- вторых…

Ищейке требовался якорь — мужчина, который прикроет спину во время поиска.

И этот вопрос Елизавета Николаевна не собиралась пускать на самотек.