Ищейка

Глава 3

— Что связывает вас с этой…

Я прекрасно видела, как Березина едва ли не корежит от необходимости произнести ее имя, но помогать не спешила.

То, что Ева сейчас делала для его дочери, было достойно той малости, чтобы обойтись без безликого местоимения.

— … с Евой, — наконец, выговорил он. Но смотрел при этом не на меня, а на жену, что тихо, в окружении подушек, спала на диване.

Симцову в этом отношении повезло меньше. Тоже спал, но не так умиротворенно — заклинание другое, более агрессивное, так что сны его были тревожны и беспокойны, и не столь удобно. В кресло его сгрузили, не особо заботясь о комфорте.

Игнат с Евой, в сопровождении трех бойцов и врача, уехали более четырех часов назад. Стас — два, но это уже было моей инициативой — чутье намекало не только на проблемы, но и на варианты их решения.

Нам с Березиным досталось самое тяжелое — просто ждать.

Нет, люди в доме кроме нас имелись, включая технарей и оперативника из полиции, что расположились в соседней с этим залом комнате, но…

Проще или сложнее им было, гадать я бы не стала. Когда беда грозит ребенку, любой нормальный человек, хотя бы теоретически способный помочь, будет изводить себя в случае вынужденного бездействия.

Мы хотя бы знали, что происходит, а вот они…

Приказ, который им отдал Симцов еще до моего появления, был категоричен: сидеть и не отсвечивать.

По независящим от него основаниям, отменить свое распоряжение подполковник был не в силах.

— Наставница, напарник, подруга… — подумав о том, что предпочла бы молчать и дальше, ответила я на вопрос. И лишь отойдя к окну, добавила: — Выбирайте, что нравится больше.

Паркет холодил ноги. В центре зала лежал ковер, здесь же чувствовалась стылость. Хоть и лето, но непогода украла тепло, словно создав соответствующий похищению Настеньки антураж.

Мне бы вернуться к столу… К камину, в кресле рядом с которым лежал оставленный там Стасом палантин.

Мне бы укрыть плечи, замотавшись в ткань, как в броню.

А еще закрыть уши и глаза. Не видеть и не слышать…

Ждать было трудно — я этого никогда не любила, уж лучше самой, но еще труднее, когда рядом не тот собеседник. Ни по духу, ни по внутренней совместимости.

Березин был именно таким.

Впрочем, не он первый, не он…

Я бы предпочла с такими, как он, больше не встречаться.

— И донор крови, — словно отвечая мне взаимностью, заметил Березин с некоторым сарказмом.

«И донор крови…» — повторила я мысленно и качнула головой, не соглашаясь сама с собой.

Теорию взаимодействия миров Ева рассказывала. Законов было несколько, но главный — один. Чтобы закрепиться в чужом мире надолго, нужен якорь. Человек, с которым тебя будут связывать чувства. Ребенок. Чужая кровь, которую ты будешь вынужден употреблять пусть и в небольших дозах, но регулярно.

Были еще ритуалы, но там без крови тоже не обходилось. Не говоря уже про человеческие жертвы.

Магам, владеющим стихиями, в этом отношении было проще, они «закреплялись» с их помощью, а вот ищейкам и пространственникам, как Ева и Ежи, без донорства никак.

Нет, без поддержки они могли находиться здесь достаточно долго, а вот использовать способности — нет. Просто не хватало сил.

Вот только объяснять ему…

В отличие от Кеосояди, который с детским любопытством докапывался до истины, этот счел возможным наклеить ярлык сложившегося у него мнения.

При таком раскладе что-либо доказывать не только глупо, но и зря тратить время.

И все-таки я сочла необходимым пусть и не выступить в защиту Евы — она в этом не нуждалась, так хотя бы оставить последнее слово за собой:

— Всего лишь плата за помощь. Не больше и не меньше.

Его лица я не увидела — даже не стала вглядываться в отражение в стекле, но ответ Березин принял. Ощущения от него стали другими. Словно он успокоился, определившись в знакомой системе координат.

А дождь за окном практически прекратился. Еще немного капало, но влажная поверхность лужицы, образовавшейся прямо под окном, вздрагивала уже не так часто. Как если бы и она успокаивалась, реагируя на наши эмоции.

А еще дело шло к рассвету. Летнему. Раннему. Но какому-то безрадостному, как если бы природа уже знала, насколько кардинально изменилась моя жизнь, о чем я еще не догадывалась.

Впрочем, причина подспудной тоски была мне известна. Та самая кровь… Вместе с ней Ева лишила меня и части эмоций.

Это пройдет достаточно быстро. Наступит утро, рассеется мрак и жизнь вновь заиграет красками. Словно ничего не произошло.

Оставалось только дождаться.

— И давно вы…

— … занимаюсь поиском? — вздохнув — разговор нравился мне все меньше, закончила я за него, заполнив очередную паузу. — Почти пять лет.

И ведь действительно… почти пять.

Начинала с простого. Вещи, спрятанные неподалеку от дома, в котором жила. Люди. Не потеряшки — просто жители и гости города, чьи слепки передавала Ева.

Несмотря на то, что, как говорила подруга, я — способная, на это ушла большая часть этого времени.

Потом стала волонтером в «Лиза Алерт». И это была лучшая часть этих пяти лет, когда я четко осознавала, насколько важны мои способности для каждого из тех людей, кого мы находили.

Но время шло, тренировки становились все более сложными и по расстояниям — искала не только на территории России, но и по времени — ушедшие из дома, пропавшие без вести, похищенные год, два, пять, семь, десять назад.

По интернету, анонимно, используя левый почтовый ящик и прокси-сервера, контактировали с правоохранителями органами.

Не всегда наши подсказки принимали — безымянным адресатам мало веры, но в первую очередь я думала о собственной безопасности. И не только необычные методы поиска были тому причиной. В какой-то мере просто боялась огласки и ажиотажа. Если оказывать помощь всем, кто в ней нуждался, пришлось бы работать на разрыв.

Мои способности такого не позволяли. К счастью или сожалению.

А еще я училась оставаться «за кадром». Сначала освоила два усыпляющих заклинания. Затем то, что стало основой выработанной защиты — заклинание «сообщники», не позволявшее делиться увиденным и услышанным с теми, кто не попадал под его действие.

Дальше — больше. Укрываться в тенях, подменять себя предметами, рядом с которыми находилась. А еще — растворяться… в дожде, снеге, тумане. И — сливаться. С гладью воды, с зеркалами и стеклами.

Это было похоже на игру. Увлекательную и затягивающую. И я в ней тонула, доходя иногда до того, что забывала о реальной жизни.

А она напоминала о себе. Необходимостью спать, есть, пить, ходить на работу — до того, как смогла перейти на удаленку, встречаться с людьми. Одной возвращаться домой по вечерам. Ездить на такси, когда не хотелось садиться за руль, а Стас был занят. Знакомиться.

Все это требовало уже другой защиты — активной, однако у меня получалось плохо. Боялась переступить грань, за которой не просто остановлю, но стану причиной смерти.

Как ни странно, Еву это нисколько не смущало. Подруга была уверен — как только угроза окажется реальной, а не мнимой, от моих внутренних тормозов ничего не останется.

С чем у меня еще было не очень, так с порталами и иллюзиями. И если с первыми получалось хоть что-то — перенести себя на сотню метров выходило один раз из десяти, то иллюзии не давались совсем. Ни в мышку, ни в кошку, ни в собачку…

А иногда хотелось, как Ева… раз, и никто не понимает, что происходит.

— Кому она служит?

— Что? — резко развернулась я, лишь теперь ощутив, что ноги совершенно застыли.

Здесь был бы уместен пол с подогревом — загородный дом ассоциировался с теплом и уютом, но паркет…

Красота в ущерб удобству.

Это было не мое дело, я просто искала повод, чтобы «отомстить» Березину за его отношение к Еве.

И я это хорошо понимала. Как и причины его сдержанной агрессивности. Он беспокоился за ребенка — вполне объективное оправдание подобному поведению.

— Кому она служит? — переспросил он, глядя на меня с неожиданным сочувствием.

В нашу и единственную встречу с отцом тот смотрел на меня так же. С сочувствием и легкой брезгливостью.

Отвратительный момент, рождающий отвратительное желание ударить в ответ. Не обязательно физически — хотя бы словами.

— Почему вы решили, что она кому-то служит? — тем не менее, сдержалась я. Вот вернем девочку…

— Такие люди или… — он ухмыльнулся, но теперь уже мягче, если даже не заботливо, — не совсем люди, никогда не останутся без внимания. И неважно, будет это государственная структура или кто-то, имеющий достаточно власти и влияния, чтобы прибрать к рукам.

А вот это было уже серьезно.

С Кеосояди мы тоже говорили о взаимоотношениях исключительного таланта и общества, но гипотетически, рассматривая, как один из вариантов моего возможного будущего. Слова Березина звучали иначе. Как предупреждение, словно из тех самых возможных вариантов, реальным он видел лишь один. Не самый лучший.

— И чем это плохо? — сочла я необходимым продолжить разговор.

Из чувства противоречия хотела возразить, напомнив, про защиту, которую использовала для собственной безопасности, но в последний момент все-таки промолчала.

Документы на другое имя были и у меня, и у Стаса. Благодарность одного серьезного человека за крысу, сливавшую информацию конкурентам.

И — да, таким поиском я тоже занималась.

Нечасто, что меня радовало.

— Хотя бы тем, что приходится учитывать интересы хозяина, — без малейшего намека на ехидство, произнес он. — Вы слишком юны. И хотя уже встречались с изнанкой жизни, продолжаете верить, что люди лучше, чем они есть на самом деле. Это — неплохо, — предвосхитил он мои возражения, — однако существует опасность в самый неподходящий момент столкнуться с другой их стороной. Как раз, когда не будете готовы.

Качнув головой — понимала, о чем он говорил, но принимать не хотела, посмотрела на спящую Лизу.

Вот кому было хорошо. Заснула… Проснулась…

За эти двое суток она заплатила за все сполна. Так что имела право.

— Трудно вам с такой философией, — встретилась я с ним взглядом.

А из головы не выходило… такие люди никогда не останутся без внимания…

Свой интерес Ева изначально обозначила достаточно четко: помощь в поиске перебежчиков, которых разыскивали в ее мире, но Березину удалось посеять в моей душе сомнения. И ведь не сказать, что я ему поверила, но иногда достаточно бросить крошечный камешек, чтобы всплыло.

Этот случай был именно таким. Недомолвки. Вопросы, на которые не давались ответы. Выставленные в объяснениях акценты, рисовавшие лишь одну из возможных картин. Странные взгляды не Евы — Ежи, которые иногда ловила на себе. Словно ему было стыдно. Непринятие Евы Стасом, который чувствовал людей не хуже, чем машины.

Все это рвануло из меня вдруг и сразу, заставив поморщиться от пришедшей в голову мысли. Таким ли было отношение Евы ко мне, как я его для себя признавала.

Лучше бы нам с Березиным не встречаться и не разговаривать!

А он смотрел на меня и взгляд этот был физически ощутим. И беспокойством, которое буквально рвало его на части. И запредельным самообладанием, которое не позволяло сорваться. И любовью, за которую готов был рвать и грызть.

Желание власти и денег в этих ощущениях тоже присутствовало. Но выглядело так… неожиданно гармонично, уравновешенное одно другим.

— Ненавидите меня? — в очередной раз удивил он меня своим вопросом.

Не дожидаясь, когда отреагирую хоть как-то, взял с подлокотника дивана плед — брат-близнец того, которым были укрыта Лиза, и, подойдя ко мне, бросил на пол:

— Переступите. Замерзните.

— Что? — слегка потерялась я. Слишком много сказано, слишком много осталось за тем, о чем промолчали.

— Замерзнете, — повторил он. Дождался, когда я встану на плед, вернулся к дивану и опустился рядом с ним на пол. — Да, с такой философией жить непросто, но предупрежден, значит…

Рингтон телефона разбил фразу, сработав сигналом тревоги. Я — дернулась, Березин — подскочил, напружинившись, словно готовясь к броску…

— Слушаю, — отметив, что на экране появилось имя Стаса, заставила я себя собраться.

— Сделал все, как ты просила, — не скрывая, что до краев отравлен адреналином, отозвался явно довольный происходящим брат. — Иду по графику.

Вздыхать с облегчением я не стала — еще ничего не закончилось, но на напряженный взгляд Березина ответила утвердительным кивком.

Ева и Настенька были в машине Стаса.

И это было хорошо.

Плохо было то, что Игнат и Ежи оставались под угрозой.

Очень серьезной угрозой.

Он был готов поделиться кровью, но Ева отказалась. Напоить Ежи тоже не позволила, сказав, что так будет лучше.

Кому и почему Игнат понял уже позже, когда подъехали к весьма модному клубу, недавно открывшемуся неподалеку от МКАД.

Прикрытие. Неожиданное, оригинальное и весьма своевременное прикрытие, потому как в спину уже дышали.

Нет, слежки не было, в этом Игнат был абсолютно уверен — тихо пришли, тихо ушли, но подспудное беспокойство присутствовало, словно к ним подбирались. Да, не с той стороны — у заброшки они не наследили, но уже сжимая петлю.

И это было вполне ожидаемо — утро, понатыканные везде камеры, аналитики, вполне способные заинтересоваться появившимся на подъезде к городу армейским внедорожником «Энигмы», но неприятно.

Так что вариант с «вызвать огонь на себя», которым должен был стать его автомобиль, который аккуратно засветили по маршруту от коттеджного поселка до его офиса, а затем и до клуба, выглядел вполне рабочим, способным хоть на какое-то время перетянуть внимание.

А много и не требовалось. Лишь слегка помочь Еве, как она сказала, обеспечивающей им маскировку.

— Ну, вот и все, — коротко введя в курс дела, пожал ему руку Стас. Поморщился, когда ненадолго затихшая музыка вновь загрохотала басами. — Удачи.

— Принято, — скорее поняв, чем услышав пожелание, кивнул Игнат и, перекинув через плечо вялую руку Ежи, направился к выходу.

Пройти напрямую не получилось — несмотря на подступающее утро, тематическая вечеринка, организованная довольно известным в определенной среде блогером, сворачиваться даже не собиралась, так что пришлось «выкарабкиваться» буквально по стенке.

Но так было даже лучше. Во-первых, лезть через разгулявшуюся толпу с едва стоявшим на ногах парнем, выглядело не самой лучшей идеей. Во-вторых, камеры на входе в клуб его уже зацепили, теперь было неплохо попасть на них на выходе. Не так, чтобы явно, но и особо не скрываясь. И, желательно, одному, лишь с намеком на буквально висевший на нем груз.

Пока шли, внимания на них практически не обращали — таких, не рассчитавших собственных сил в борьбе не только с зеленым змием, но и с кое-чем весьма незаконным, здесь было достаточно, а вот в фойе, где народу оказалось значительно меньше, явно срисовали. Чужой контроль Игнат прочувствовал собственной шкурой. И даже оценил, сколько было тех, кому они с Ежи стали интересны.

Впрочем, это его уже мало беспокоило. Девочка в безопасности, все остальное в этой истории больше не имело критичного значения.

Когда выбрались на относительно свежий воздух — разгулявшаяся стихия положительно сказалась на его качестве, Ежи окончательно сдулся. Обмяк, похоже, потеряв сознание. И если бы Ева не предупредила, что так и будет…

Словам Евы, что ничего страшного с парнем не произойдет, Игнат поверил, но все равно беспокоился. Выглядел Ежи заморышем. Этакий недокормленный эльфенок, какими их изображала киноиндустрия. Да и по возрасту… Не будь он иномирцем, Игнат дал бы парню лет шестнадцать-семнадцать, да и то с натяжкой.

— Ну что, последний рывок… — «поддержал» самого себя Игнат и, перебросив Ежи через плечо, быстрым шагом направился к стоявшей в глубине стоянки машине.

Своей собственной машине, которую пригнал к клубу Стас.

Физическая форма Игната не подвела. Да и весил Ежи значительно меньше, чем можно было, глядя на него, ожидать, так что, когда сгрузил безвольное тело на заднее сиденье, где дожидался сопровождавший их врач, даже не запыхался.

— Вот ваш пациент, док, — зафиксировав Ежи двумя ремнями безопасности, тем не менее, выдохнул он с некоторым облегчением. — Мне подождать, пока поставите капельницу, или могу потихоньку ехать?

— Можете ехать, — несколько недовольно пробурчал его собеседник, уже занимаясь парнем.

Спорить с ним Игнат не стал, лишь чуть поправил свет на «прищепке», аккуратным пятном захвативший правую руку Ежи. Потом кивнул самому себе, когда врач подвесил на крючок сетчатый пакет, в котором находился бутыль с препаратом, и, закрыл дверь.

Подождав еще пару минут — все-таки закрепить иглу капельницы во время езды не самая легкая задача, и решительно открыл переднюю дверь.

Дальше по накатанной. Завел двигатель, вернул сиденье на место — Стас был немногим, но ниже его, включил магнитолу, но тут же выключил, мысленно признавая, что антураж отнюдь не для музыки. Пристегнулся…

За территорию парковки он выехал уже в другом режиме. Не боевом — компромиссном.

— Не похож он на обдолбыша, — спустя минут десять, неожиданно произнес док.

Игнат бросил взгляд в зеркало заднего вида, заметив, как тот приподнял парню веко, изучая реакцию зрачка.

— Внизу, в ногах, пакет. Нужно высыпать содержимое на грудь, — не сказать, что только что — инструктаж отпечатался в памяти от слова до слова, вспомнил Игнат.

Что понравилось, обошлось без уточняющих вопросов. Док поднял не пакет — маленький пакетик с застежкой-бегунком. Открыв, поднес к лицу, принюхался, тут же отодвинув подальше.

Затем, встретив в зеркале заднего вида понимающий взгляд Игната — запахло в салоне отнюдь не розами, как Ева и просила, прицелившись, перевернул пакетик, высыпая бесцветный порошок на футболку Ежи.

Кислый, неприятный запах, который дают рвотные массы, стал сильнее, но тут же «размазался», не пропав полностью, но намекая на свое присутствие.

— Интересный эффект, — как-то… задумчиво произнес док. Наклонился к парню, вновь проверил реакцию зрачков. Качнул головой… — Вы уверены, что мы его довезем?

Вместо ответа Игнат кивнул, но…

Он подумал было про сомнения, тут же отбросив мысль. Эти несколько часов достаточно сказали ему о профессионализме Евы. И если она была уверена, что с Ежи ничего страшного не случится, то не верить ей у него не было оснований.

А город просыпался. В домах, мимо которых они проезжали, загоралось все больше окон. Да и машины…

Вполне себе мирный окружающий антураж сбивал, возвращая в ту реальность, где не было похищенного ребенка, двух суток без сна, надежды и отчаяния, сменявших друг друга. Не было странной гостьи из другого мира, засады, приманкой в которой была Настенька. Не было не чуявших их собак и не видевших их коптеров. Не было патруля, когда возвращались к машине, который прошел мимо, едва не столкнувшись с ними нос к носу.

Как не было и удивления дожидавшихся их бойцов, для которых их появление стало полной неожиданностью.

Магия…

И это была не ирония, а, в некоторой степени, зависть. Такие навыки ему бы пригодились.

Впрочем, по словам Евы, для их мира все выглядело не столь радужно. Как говорится, на каждый болт с хитрой левой резьбой, всегда найдется крутая гайка.

— А вот и они… — сначала почувствовав, а лишь затем заметив появившуюся на обочине парочку, едва ли не довольно протянул Игнат.

— Что? — не понял его фразы врач.

— Сейчас будем развлекаться, — уже другим тоном «пояснил» Игнат. — Готовы, док?

На этот раз уточняющих вопросов не последовало. Похоже, короткий инструктаж из его головы, как опасался Игнат, все-таки не выветрился.

Отреагировав на взмах жезла, Игнат прижал машину к обочине и остановился. Заглушил двигатель. Развернуввидеорегистратор — уже не раз спасавшая его привычка, достал из кармана документы и, опустив стекло, равнодушно посмотрев на подошедшего инспектора.

— Старший инспектор ДПС отдельного батальона…

— Причина остановки? — отметив, как факт, что, инспектор представился не только по форме, но и достаточно четко, поинтересовался он.

— Похожий автомобиль скрылся с места ДТП, — не помедлил с ответом тот. — Ваши документы.

Игнат кивнул, принимая объяснение, протянул приготовленные документы, боковым зрением отслеживая второго, обходившего автомобиль по периметру.

— Откуда следуете?

Игнат мысленно усмехнулся. Пошла потеха…

Тем не менее, смешно ему не было. И не только глубокие связи Гаврилова в соответствующих структурах были тому причиной.

Несмотря на уверенность в способности Евы справиться с любой ситуацией, подспудная тревога присутствовала. За Настеньку. За саму Еву. За Стаса, в деле которого не видел.

Такова уж его се ля ви… Не командным Игнат был игрок. Одиночка, предпочитавший от начала и до конца все делать сам.

— Клуб… — назвал он заведение, от которого недавно отъехал. — Забирал клиента, — кивнул он, намекая, что кроме него в салоне еще есть люди.

— Трезвый водитель?

Инспектор не демонстрировал ни малейших эмоций. Спокоен, вежлив, корректен.

В последнее время уже далеко не исключение из правил.

Впрочем, в этой ситуации, пока его роль не прояснилась до конца, ничего другого Игнат и не ожидал.

Если речь шла о Гаврилове, а речь шла именно о нем, в чем Игнат больше не сомневался — даже в своем кругу слывущий законченной тварью, не считающейся ни с чем ради достижения своих целей, то этот человек прекрасно знал, что на понт его не возьмешь. Как и нахрапом.

Так что только вежливость и аккуратность.

— Частный детектив, — поправил Игнат. Опустив стекло до конца, протянул еще один документ. — Командир, мальчика нужно в больницу. И пока мы с тобой тут разговариваем…

Инспектор наклонился, оценивая композицию из едва живого парня, капельницы и мрачного мужика.

— Я вызову скорую, — возвращая корочку, скорее предложил он, чем поставил в известность.

— А потом его папаша за этот вызов мне башку открутит, — твердо, давая понять, что будет бодаться до конца, посмотрел Игнат на ДПСника. — Вы же понимаете, как там, — поднял он вверх указательный палец, — не любят огласки.

Демонстративно отключил видеорегистратор и не нагло, с намеком, пошевелил пальцами, словно считая деньги.

И ведь действительно, как если бы бодались… Игнат смотрел на инспектора, инспектор на смотрел на Игната… И оба внешне были непрошибаемо спокойны.

А секунды шли. Билось сердце, стуча не только в груди, но и в виске. По спине, под тонким джемпером — одежду и обувь, чтобы переодеться им с врачом, привез Стас, стекла вниз капля пота. Потом вторая…

И это было плохо. Свою физическую форму Игнат поддерживал, но вот внутренние настройки, помогавшие идеально вписываться в образ, который держал, явно сбились. И с этим нужно было что-то делать. Не сейчас, естественно, но и не затягивая с их восстановлением.

И ведь вроде ни к чему — его специализация не требовала подобных усилий, но…

Встреча с Анной и Евой, что-то сдвинула внутри. Уже не намекая — буквально крича о неудовлетворенности тем, чем занимался.

— Вы уж решайте что-нибудь быстрее, — разбивая что-то похожее на противостояние, ворчливо заметил с заднего сиденья док. — Мальчик, конечно, сам дурак, но если не довезем…

Игнат отвел свой взгляд первым. Вроде как, признавая, что сначала — жизнь парня, а потому уже разборки с его папенькой, если до этого дойдет.

ДПСника он опередил лишь на доли секунды. Тот вздохнул, бросил взгляд на второго, которого Игнат не видел, вернул оставшиеся документы и, все-таки проявив эмоции, произнес с легкой издевкой:

— Счастливого пути.

Игнат только кивнул, принимая. Поднял стекло. Развернув, включил видеорегистратор. И лишь после этого… нет, не выдохнул, успокаиваясь, просто поверил, что вся эта история завершится не так, как началась.

Не с трагедии — с надежды, что все изменится.

К лучшему…

Несмотря на мое деятельное участие в процессе, все закончилось как-то неожиданно. Раз и… все!

Настеньку с Лизой Березин под серьезной охраной отправил в больницу — девочка была серьезно обезвожена. Игнат отзвонился, что вместе с Ежи добрался до клиники, где его вроде как должен был ожидать заказчик — предосторожность на случай продолжения слежки. Ева, пообещав вскорости заявиться в гости, порталом, направилась за напарником. Ну а проснувшийся моими стараниями Симцов «брызгал ядом» и гонял своих сотрудников.

Посчитав, что подобная суета — хороший антураж, чтобы исчезнуть незаметно, мы со Стасом решили уехать. Дом покинули тихо, не прощаясь. От вознаграждения я категорически отказалась — это был не тот случай, когда стоило говорить о деньгах, а более нас в загородном особняке Березина ничего не держало.

И все было бы просто замечательно, если бы не одно «но». Неприятное ощущение, как если бы допустила ошибку, уже запустившую цепную реакцию, а сама ни сном, ни духом.

И эта мысль не отпускала. Даже когда добрались до квартиры. Моей, не Стаса, пусть та и находилась на той же площадке.

— Не против, если останусь у тебя?

И ведь не задумалась, просто смотрела в окно, но голос Стаса выдернул из размышлений, в которых я зациклилась, в реальность, заставив вздрогнуть от неожиданности.

Задернув штору — день разгорался ярким, а отдохнуть после бессонной ночи требовалось, развернулась, тут же встретив его понимающий взгляд.

Я ни слова не сказала о том, что творилось в голове, но брат прекрасно обошелся без них. Как и всегда. Он просто видел, делая правильные выводы из едва заметных мелочей.

— Да, конечно, — медленно, все еще до конца не вырвавшись из продолжавшего держать меня напряжения, кивнула я. — Приму душ и приготовлю завтрак. Потом…

— Ты принимай душ, а завтрак я приготовлю сам, — перебил меня брат.

Подошел, обнял, не крепко, но надежно прижав к себе.

При других обстоятельствах я бы успокоилась, при этих — не могла. Было тревожно.

Ошибку я действительно допустила. Машину — Мерседес представительского класса, на котором приехали, связать со мной было непросто, автомобиль был чужим, доставшимся нам стараниями Кеосояди, а вот присутствие в доме Березина Стаса — да. Слишком тот был известен в определенных кругах.

Я это понимала. Брат это понимал.

Как оба понимали и то, что в спасении девочки он сыграл немаловажную роль.

— Все, иди, — отпуская, твердо произнес Стас. — И не затягивай.

— Как скажешь! — не очень весело хмыкнула я — показывать, что все нормально, когда на душе раздрай, перед братом не стоило. — Десять минут и я в твоем распоряжении.

— Ну-ну… — поддерживая, хитро подмигнул он. — Клялась сорока блестяшки не воровать…

Стас был прав. Воду я любила, едва ли не забывая обо всем.

На этот раз не получилось. Все, что удалось — слегка расслабиться, да признать: сделанного не воротишь.

А вот минимизировать риски было возможно. Однако об этот можно было подумать и позже. Ситуация не выглядела критичной, чтобы ради нее лишать себя отдыха.

— И что у нас на завтрак? — облачившись после душа в пижаму с цыплятами — шутливый подарок Стаса, и замотав голову полотенцем, добралась я до кухни.

Могла и не спрашивать. Ароматы выдавали размах затеянного братом, не скрывая ни одного нюанса.

Сырники с изюмом, как я любила. Сметана. Зеленый салат из огурцов, помидор и болгарского перца. Бутерброды с печенью тунца. Сыр. И травяной чай в большой глиняной кружке, которую Стас сделал для меня сам, когда увлекался гончарным делом.

— И когда только успел⁈ — не столько удивляясь — готовить брат умел и любил, сколько благодаря, качнула я головой. Забралась в угол, где обычно сидела. — Я ведь только душ приняла!

Стас хмыкнул, еще раз намекнув на страсть к воде и, как следствие, затяжной процесс общения с ней, поставил передо мной пустую тарелку, предлагая действовать самой.

С выбором проблем не возникло. Все и сразу. Пусть и понемногу. Аппетит, невзирая на переживания, разыгрался не на шутку.

Ела я неторопливо. Эта привычка досталась мне от мамы, не раз говорившей, что любая пища — дар, который нужно принимать с благодарностью. Да и не стоило обесценивать старания брата. Даже из самых простых продуктов он готовил так, что каждая крошка становилась наслаждением.

И ведь не сказать, что я на кухне чувствовала себя беспомощной — имелись у меня свои коронные блюда, да и удовольствие от готовки получала сполна, но до брата все равно не дотягивала.

Еще один талант в списке его способностей.

Эта мысль об одаренности Стаса так меня увлекла, что я едва не забыла о тревожной ночи и возникших из-за нее проблемах.

Жаль, надолго отвлечься не удалось.

— Как тебе Игнат? — дав утолить первый голод, внезапно спросил Стас.

— Хороший друг, — задумавшись лишь на секунду, подняла я на него взгляд. Отложила вилку, откинулась на спинку стула. — Выглядит надежным и каким-то правильным, если ты понимаешь, что я имею в виду.

В ответ Стас кивнул:

— Вот и мне так показалось. Но внутри все равно свербит. Словно эта встреча нам еще аукнется.

Я в ответ кивать не стала, хоть и чувствовала нечто подобное. Жизнь свела — судьба связала…

Изречение было не моим — Евы, но к данному случаю вполне подходило.

— Шурик давно приглашал к себе. — В отличие от меня, Стас продолжал орудовать вилкой и ножом.

— Он так и не женился? — не смогла не улыбнуться я.

Шурик — одноклассник Стаса по второй из четырех школ, в которых учился брат. И единственный из множества его приятелей, с которым он меня познакомил.

Внешне — весьма обаятельный. Темноволосый, с красивыми карими глазами, длиннющими ресницами, острым с горбинкой носом и чувственными губами. А еще высокий и подвижный, пусть и несколько суетливый.

Образ смешливого и жизнерадостного парня, к тому же умеющего красиво ухаживать, привлекал девушек, которых у Шурика было много. Они слетались на огонек его харизмы и так же быстро разлетались, довольно быстро понимая, что их новоявленный ухажер категорически не приемлет ни обязательств, ни ответственности, ни проблем.

Если бы ни поджарость, то этакий беззаботный колобок, который и от бабушки ушел, и от дедушки ушел…

Но это была лишь одна сторона личности Александра Иннокентьевича Вернина, выставленная на всеобщее обозрение. С другой имелась Академия МЧС, которую Шурик закончил с отличием, и служба в Забайкальском управлении, где он был на хорошем счету.

— Не уверен, что ему это нужно, — улыбнулся в ответ Стас. — Так что насчет приглашения?

Мысль была хорошей. И неважно, что похоже на бегство.

Сказать брату об этом не успела:

— Извини, — ужом выползла я из-за стола и, едва не вписавшись в угол, выбежала из кухни.

Изводивший меня полицейской сиреной телефон — не рабочий, личный, нашелся в спальне. Хотя я была практически уверена, что оставляла его в коридоре на тумбочке.

— На проводе, — рухнув в кресло, ответила я на вызов.

На вопросительный взгляд замершего в дверях Стаса, кивнула. Да, это была именно она. Ольга Брагина. Единственная подруга, не только знающая о моем даре, но и нещадно его эксплуатирующая.

— Я тебя не разбудила? — уточнила Ольга без малейшего намека на раскаяние.

И ведь знала, что я была приглашена на мероприятие и должна была вернуться поздно.

— Нет, не разбудила, — заверила я ее, чувствуя, как на лице вновь появляется улыбка. — Я еще не ложилась.

— Ну, извини… — вздохнула она.

— Извиняю, — хмыкнула я в ответ. — Что потеряла?

— А просто так я не могу позвонить⁈ — «возмутилась» Оля. Я даже представила, как она вскинулась и удивленно посмотрела в зеркало, у которого обычно устраивалась, когда звонила мне. — Может я просто соскучилась⁈

— Я уверена, ты — именно соскучилась, — покладисто согласилась я, точно зная, что с Олей спорить не стоит. Заговорит так, что сама себя будешь считать виноватой в душевной черствости. — Но ведь одно другому не мешает.

Вот с этим Ольга явно была согласна. Хмыкнула вполне солидарно.

— Не помню, куда паспорт засунула, — вздохнув, покаялась она.

А дар уже работал, точно зная, что ему делать. Собственная спальня словно растаяла, подернувшись легким туманом. А вот ее квартирка «проявилась», сначала проступив графикой — линии стен с проемами дверей и окон. Потом «пошел» объем, краски, запахи. Затем «встала» мебель, «повисли» портьеры и «легли» на пол коврики. И лишь после этого «присела» на свой любимый пуфик Ольга, а рядом «пристроился» Джонни — непоседливый французский бульдог тигрового окраса.

— Собираешься в отпуск? — продолжая «исследовать» ее квартиру-студию на предмет пропажи, слегка заторможено уточнила я.

«Нет», — произнесла она в моей голове.

— Нет, — повторила настоящая Ольга и тряхнула головой, заставив вскинуться рыжую гриву вьющихся волос — я это видела, как если бы находилась рядом. — Уволилась к чертовой бабушке. — И добавила с экспрессией: — Достали!

Ольга, как и я, работала бухгалтером. Но если мне посчастливилось найти компанию, в которой большая часть сотрудников выполняла свои обязанности дистанционно — в сфере IT-технологий такое встречалось нередко, то моя подруга была вынуждена ежедневно находиться в офисе. А если еще учесть женский коллектив с минимумом мужчин, за внимание которых едва ли не шла война, то я ее хорошо понимала. Террариум с ядовитыми змеями.

И неважно, что такое встречалось далеко не повсеместно. Ольге не повезло. И очень сильно.

— И что собираешься делать? — обнаружив след паспорта, полюбопытствовала я. — Если тебе нужна помощь…

— Да есть у меня сбережения! — с долей обиды перебила меня Оля. — Извини, — тут же пошла она на попятную, — просто отец уже лекцию прочел. Правда, в конце заверил, что голодной не оставит. Но сама понимаешь, осадочек остался.

Я понимала ее и… нет. Родители Ольги развелись, как только ей исполнилось восемнадцать. Ждали, когда она повзрослеет. Купили ей эту квартирку, поддерживали, пока училась в институте на экономическом. А потом мать вышла замуж и даже успела родить ребеночка. А вот отец так и остался холостяком, хоть и был видным, состоятельным мужчиной вполне еще «рабочего» возраста. Нет, женщинами не брезговал — об его ярких, но быстротечных романах время от времени писала желтая пресса, но ничего хотя бы намекающего на серьезные отношения.

И Ольгу он не бросил, продолжая помогать и советами, больше похожими на нравоучения, и финансово.

Но подруга старалась обходиться без последнего. Как минимум по причине того, что следовать первому она совершенно не собиралась.

— И далеко намылилась? — собрала я воедино ее откровения.

— Еще не знаю, но куда-нибудь подальше, — фыркнула она. — И, желательно, где нет связи.

Вот на этой фразе я и сообразила, к чему был разговор про Шурика.

К нам он, конечно, тоже имел отношение — смотаться на Байкал, исчезнув на некоторое время из Москвы, было неплохой идеей, но…

Сашка и Ольга были совершенно разными — и по характеру, и по жизненному опыту, но я уже не раз, вспоминая об одном, думала о другом. Было у них что-то общее, раз мое чутье сводило их дороги вместе.

— Не торопись с решением, — попросила я. Сначала поговорю со Стасом — у него нюх на такие вещи не хуже, чем у меня, а потом уже буду делать предложение, от которого она вряд ли откажется. — Подожди день-два.

Ответила Ольга не сразу. Я «видела», как она наморщила лоб, потом посмотрела на Джонника, как если бы спрашивала совета.

Тот с советом не торопился — после прогулки и еды не до советов, но бошку поднял, со всей своей мощной боксерской любовью посмотрев на хозяйку.

— У тебя есть идея? — наконец, поинтересовалась она.

— У меня есть идея, — хохотнула я, — но я тебе ее пока не скажу.

— Потому что у меня нет паспорта, — тоже со смешком подхватила она. И добавила: — Считай, договорились. День-два жду. Как раз заплачу за квартиру на пару месяцев вперед и подчищу холодильник.

— Вот и правильно, — поддержала я ее порыв. Как раз про пару месяцев я и думала. — А паспорт твой зачем-то завалился за стиральную машину. Не знаю, что уж ты там делала…

— Ой, — вскинулась подруга, там, в своей квартире, подрываясь с места. — Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Бросила она трубку раньше, чем я ответила, чтобы в следующий раз была аккуратней.

В том, что следующий раз обязательно будет, я абсолютно не сомневалась. Несмотря на практически идеальный порядок в квартире, Ольга была не то, чтобы рассеянной, скорее уж задумчивой. А думала она часто. И о самом разном. Так что очередная потеря: положила и забыла, куда положила, была явно не за горами.

Но меня это совершенно не напрягало. Ольга «отдаривалась» своим жизнелюбием и готовностью подставить плечо или предоставить собственную жилетку, если это потребуется. Да и практика была хорошей. Подруга не искала легкий путей, каждый раз выбирая для своих потерь места позамысловатей.

— Уволилась?

Положив телефон на столик, который я использовала, как рабочий, повернулась к брату, так и простоявшему весь разговор в дверях.

— Уволилась, — улыбнулась я, в какой-то мере радуясь за подругу.

За себя Ольга, в случае чего, вполне могла заступиться, но грубость не любила. От грубости она тускнела, если так можно сказать о живом человеке.

— Хочешь взять ее на Байкал? — хоть все и слышал, уточнил брат, спросив так, как если бы мы с ним для себя все уже решили.

Вместо ответа кивнула. Да, хотела. И — да, решили, пусть и не произнесли этого вслух.

— Хорошая мысль, — признал он и, развернувшись, буркнул: — Чай уже совершенно остыл. Хоть новый заваривай.

А я, глядя ему вслед, улыбнулась. Мне повезло в этой жизни. На брата. На подругу. На Еву…

Жаль только, что с Евой, после разговора с Березиным, все больше не выглядело так однозначно.