Ищейка

Глава 8.2

Приводить себя в порядок…

Получилось едва ли не по запросу. Среди вариантов точки встречи, если придется разбежаться, одним из приоритетных значился именно травмпункт.

С одной стороны, место проходное. Находился он на первом этаже обычной районной поликлиники.

С другой — далеко не самое очевидное. Если уж начнут искать по городу, то точно начнут не с этой точки.

Но прежде Игнат вернулся в номер, порадовавшись, что рассчитались за сутки и не сдали, когда уходили. Появляться в его виде на улице не стоило.

Быстро умылся — вместо горячей воды шла чуть теплая, заклеил бровь тонкой полоской пластыря, ну и переоделся, засунув испачканную кровью футболку в пакет, чтобы выбросить по дороге.

Потом, отойдя от отеля с полкилометра, вызвал такси.

Добирался он недолго, но мог и еще быстрее. Арзамас — город небольшой, но водитель, явно посчитав его за туриста-лоха, повозил по близлежащим улочкам, добавив лишних минут десять.

Игнату и это было на руку. Чем меньше логики в происходящем, тем лучше.

Когда добрался, в сам травпункт Игнат не пошел. Бровь уже не кровила, голова не кружилась, тошноты, чтобы опасаться сотрясения, тоже не было. А отмечаться сильнее, чем это уже случилось, ему точно не стоило.

Осмотревшись — облик длинного трехэтажного здания, прикрытого уже давно постаревшими деревьями, отдавал ностальгией — отец не всегда был профессором, так что в его детстве было похожее, приметил скамейку на аллейке справа от центральной дорожки.

К тому, что место выглядело глухим — за те несколько минут, что наблюдал, ни один человек туда не свернул, так оказалось еще и хорошо прикрыто кустарником.

Как раз не только посмотреть со стороны, но и подумать.

Впрочем, и думать было особо не о чем. Только действовать, пока Шура принимала удар на себя, выигрывая ему время.

За саму Шуру он не беспокоился. Если только желал Арзамасу выстоять.

Достав телефон, набрал оставленный Стасом номер.

Ответили практически сразу:

— Смолев. Слушаю.

— Игнат Стольский, — назвался Игнат, попытавшись по голосу представить, как выглядел говоривший с ним человек.

Облик получился расплывчатым. То, что по возрасту плюс-минус ровесники, понятно. Как и то, что из начальства.

Было у того в интонациях что-то, не позволявшее сомневаться в сделанном выводе.

Рослый, чернявый, поджарый. Это если по внешности.

С внешностью Анны образ, составленный после первого разговора по телефону, пусть и не практически, однако совпал. Оставалось узнать, получится ли на это раз.

— Кто? — переспросил его собеседник.

Чертыхнувшись — надеялся, что объясняться не придется, Игнат уточнил:

— Знакомый Стаса. Он оставил номер для связи.

— Понял, — на этот раз не послал его подальше собеседник.

Это — обнадеживало, а вот остальное — нет, в чем он откровенно и признался:

— Засветился во время драки в отеле. Без имени, но через контакт выйти возможно. Сейчас нахожусь у травмпункта на… — он назвал улицу. — Нужно уточниться.

— Оставайся там, — обойдясь без комментариев, практически сразу отозвался Смолев. — Буду через тридцать минут. Отбой.

Отбой, так отбой…

Игнат поднялся, отряхнулся — и ведь видел, когда садился, что скамейка припорошена пылью, убрал телефон в карман джинсов. Снова достал, проверил вай-фай.

Интернет был, но едва-едва, подключиться не удалось и с четвертой попытки. Не будь с ним сумки, зашел бы внутрь, там надежда на связь была выше, но сумка…

Свое не тянет — ее вес Игната совершенно не смущал, а вот то, что будет бросаться в глаза, если начнет мотаться с ней на виду, да.

Это посетители вряд ли обратят внимание — пластырь на брови поставит на нем клеймо пациента, а вот охранник на входе приметит.

Мысленно извинившись перед Виталием — на его сообщения он так и не ответил, Игнат закинул сумку на плечо, дошел до конца аллейки.

Та, как он и предположил, действительно оказалась глухой. Возможно, раньше имелся дополнительный проход, теперь же потрескавшийся от времени асфальт упирался в ограду.

Металлическая решетка, как кружево растянутая между столбами на бетонных блоках, была наполовину скрыта высокой травой и разросшимся неухоженным кустарником, и отделяла землю поликлиники от тротуара и дороги.

Игнат отметил для себя два просвета в перепутанных ветвях — через них хорошо просматривался подъезд к зданию, и едва заметную тропинку, что петляла за кустами, убегая к торцу, за которым едва виднелась трансформаторная будка.

Не сказать, что ему требовались пути отхода, но жизнь она такая: лучше предусмотреть лишнее, чем потом кусать локти.

Тем более в его положении.

Вернувшись к скамейке, на этот раз садиться Игнат не стал. Сделал пару шагов в одну сторону, в другую…

Пространства, чтобы успокоить требовавшее движения тело, ему не хватало, потому он снова дошел до конца аллейки, затем обратно.

Как Игнат ни пытался переключиться, но не думать о происходящем не получалось. Пока играл в догонялки со временем, все казалось логичным. Стоило встать на паузу, так нестыковки полезли, как нитки из старых швов.

Нет, с государством все выглядело ясным и понятным. И то, что ищейка им жизненно необходима — хотя до этого момента справлялись как-то и без нее, и то, что вариант добровольной работы со стороны Анны был вполне вероятен. Тут надавят на патриотизм, там на совесть. К тому же дадут осознать собственную значимость не только в вопросе безопасности страны, но и с точки зрения конкретных жизней. Достаточно в параллели с интересами спецслужб позволить заниматься поиском потеряшек, чтобы Анна, пусть и не сразу, но согласилась на сотрудничество.

А вот с Гавриловым или Березиным, если Игнат был прав, и еще одна группа работала по указке его друга детства, все выглядело не столь однозначно. Не видел Игнат реальных вариантов заставить ее работать на них.

Угрозы? Шантаж? Физическое или психологическое воздействие?

С кем другим и могло сработать, с Анной — практически исключено. И не потому, что он верил в ее психологическую устойчивость или твердость характера.

Уникальные способности! Если Анна была хотя бы вполовину так хороша, как наставница, которую Игнат видел в деле, то доводить до бешенства ее точно не стоило.

Оставался, конечно, Стас, как слабое звено, но…

При таком раскладе можно было получить совсем не тот результат, на который рассчитывали. Тем более что парень тоже не без способностей, о которых Игнат мог только догадываться.

Однако, несмотря на всю его убежденность в уже сделанных выводах, расклад продолжал оставаться прежним. Три команды, среди которых и государство. И все дружно загоняли одну ищейку, чтобы заполучить ее себе в руки.

Воспринималось едва ли не парадоксально.

Во-первых, удивительная слаженность действий, которой не могло быть, потому как структуры явно недоговороспособны. Особенно Гаврилов. Этот спал и видел себя едва ли не в кресле президента.

А во-вторых…

Игнат, отмотав туда-сюда уже кругов десять, буквально уперся в скамейку.

Пораженный двинувшей по мозгам мыслью, сбросил сумку сплеча и поставил ее с краю. Сам встал рядом.

Утро было хорошим. Солнце ярким, воздух свежим и вкусным, наполненным живыми, чистыми ароматами.

Птицы вопили, как оглашенные, да и машины, пусть и не часто проезжали мимо, все равно вносили свою долю в звуковое сопровождение.

Но и это вписывалось в его понимание хорошего, было его частью.

В такой бы день, да за город, куда-нибудь на реку. И, как в детстве в деревне у бабушки с дедушкой, наплававшись до одури, развалиться на теплом песке, подставив тело солнцу и легкому ветерку.

Вот только все это было давно. И пусть не успело стереться из памяти, но стало таким далеким, что уже и не верилось.

Оглядевшись — сделанному предположению удалось выбить Игната из колеи, зацепился за происходящее здесь и сейчас.

А зацепиться было за что. Поликлиника жила своей жизнью.

Люди входили, выходили. Кто-то медленно, никуда не торопясь, то ли от философского отношения к этой реальности, то ли от невозможности ускориться. Кто-то суетливо, словно опасаясь не успеть. Кто-то слишком спокойно, чтобы в это поверить.

Поднимались по лестнице. Спускались. Толкались. Открывали двери. Закрывали. Отходя в сторону, читали бумажки. Звонили. Уходили не оглядываясь.

Удивительное место. Место без масок.

Интонации. Позы. Лица. Да даже одежда…

Все эмоции были обнажены и по-настоящему откровенны.

Когда речь начинала идти о здоровье, становилось не до игр.

Наблюдать Игнату было интересно. Как минимум с позиции шлифования навыков аналитика — за каждым из тех, за кем «подсматривал», стояла своя история. К тому же помогало поддерживать некоторую отстраненность. Он был сторонним наблюдателем: видел все, но сам оставался невидим.

А еще это не мешало думать, продолжая уже начатую цепочку.

Впрочем, продолжать особо было некуда. Если принять как факт, что на Анну открыли охоту, что подтверждалось из разных источников, то все его размышления на определенном этапе упирались в тупик.

Единственным, кто мог рассчитывать на лояльность Анны, было государство. Гаврилову и Березину надеяться было не на что. И они не могли этого не осознавать, тем не менее, вписавшись в этот грозивший стать кровавым спектакль.

И тогда оставался один вариант слаженных действий двух олигархов: их вынудили играть по чужим правилам, что опять возвращало Игната к государству, потому как других сил, способных заставить столь весомые фигуры отрабатывать в своих интересах, назвать он не мог.

Доходя в рассуждениях до этого места, Игнат уже начинал бы сомневаться и в предчувствиях Анны, и в расчетах отца, и в точности информации этих самых источников — охота на ищейку здесь и сейчас воспринималась как нечто эфемерное, придуманное кем-то для развлечения, если бы не сообщение от Виталия.

Больше похожее на крик: «Гнат, ты жив⁈», лучше других аргументов доказывало реальность грозившей им опасности.

Сообразив, что начинает мысленно кружить по кругу, Игнат достал телефон и бросил взгляд на экран.

Тридцать шесть минут после звонка…

Смолев то ли опаздывал, то ли задерживался. И хотя с тридцатью минутами изначально было много вопросов — что такое непредвиденные обстоятельства, Игнат знал не понаслышке, но лишние минуты все равно заставляли насторожиться.

Не забыв сумку, Игнат вернулся к концу аллейки, встав у одного из просветов.

Машин, стоявших прижавшись к бордюру, раз-два и обчелся. Да и проезжающих было немного. Еще советский и уже российский автопром, не самых последних моделей иномарки…

На трассе это не бросалось в глаза, здесь же остро чувствовалось, что Москва и Питер, действительно другой мир. Не только иной ритм жизни, но и ее уровень.

Отследив взглядом с пару десятков проехавших мимо машин, Игнат вновь достал телефон.

Сорок восемь минут.

Стасу он доверял и самому по себе, и как приложение к Анне, но в реальности все бывало.

Проблемы от тех, кому верил, тоже.

Черный Инфинити свернул на перекрестке в его сторону, когда Игнат уже собрался уходить, действуя по запасному плану. Выехал стремительно, но не «истерично», визжа тормозами, а уверенно, демонстрируя именно такую манеру езды.

Да и внешне… Не самый новый, но вполне ухоженный, что только добавляло очков хозяину.

Гадать, по его душу или нет, долго не пришлось. Машина, так же уверенно, как и выворачивала, начала притормаживать, пока полностью не остановилась, притершись к обочине.

С обликом Игнат попал в точку. Вышедший из нее мужчина, не был знаком, но заставил вспомнить об образе, созданном его воображением.

Рослый, черноволосый. И — уверенный. В себе и в своем праве.

А мужчина, закрыв машину на сигнашку, направился к зданию поликлиники.

Игнат на пару секунд задержался — и прислушивался к себе, не кольнет ли предчувствием, и наблюдал за дорогой, не появится ли хвост.

Предчувствие молчало, да и дорога оставалась пустой, что Игната если и не успокоило, то хотя бы добавило уверенности, что все не так плохо, как могло оказаться.

Догнав Смолева — в том, что не ошибся, был уверен, пошел параллельно, прикрытый кустарником. Как раз оценить и взвесить.

Вот тот неторопливо, если даже не сказать, вальяжно, дошел до лестницы. Поднялся на ступеньку. Не по центру, сбоку, чтобы не мешать. Потом остановился, оглянулся.

Этот зверь был на своей территории…

Ассоциация была неожиданной, но в ее правильности Игнат не сомневался. И в том, что зверь, и в том, что в этом городе он был не самой последней фигурой.

Посчитав, что для выводов увидел достаточно, Игнат вышел из-под защиты кустарника.

Смолеву хватило одного взгляда в его сторону. Он лишь на мгновение прищурился оценивающе, да подбросил и поймал брелок сигнашки, прежде чем направиться к нему.

Подойдя, окинул внимательным взглядом:

— Игнат? — когда Игнат кивнул, добавил: — Стас тебя таким и описывал.

— Каким? — не преминул уточнить Игнат.

— Беспокойным, — сказал, словно припечатал Смолев. Тут же протянул руку: — Андрей.

Заострять внимание на «беспокойном» Игнат не стал:

— Сказал бы, что рад, но не при этих обстоятельствах, — пожимая крепкую ладонь, заметил он. — Есть, что прояснить? — не стал затягивать с главным.

— Есть. — Андрей провел по скамейке рукой, поднял ее к лицу, вроде как с удивлением рассматривая испачканные пылью пальцы. Потом достал из кармана платок. — Про драку в кафешке в курсе, потому и задержался, — заговорил он, вытирая руку. — Тебя в рапорте нет, генерала тоже, но ты же сам понимаешь… — посмотрел он на Игната.

Игнат понимал. Появление в Арзамасе такого человека, как А в кубе, незамеченным для определенного круга лиц вряд ли останется. Один другому, другой третьему…

В системе каждый кому-то сват и брат.

— Значит, у меня есть только один вариант, — оценив, к какому выводу привела мысль, заметил он. — Буду перетягивать внимание на себя.

Андрей в ответ на его слова, посмотрел на Игната задумчивым взглядом. Потом, поморщившись, потер переносицу двумя пальцами.

— Да… задачка, — протянул он, убрав руку от лица. — Звучит, конечно, благородно, — заговорил уже другим тоном, — но обойдемся без самопожертвования.

Игнат хотел возразить…

Андрей только качнул головой — не стоит. И тут же продолжил:

— Поживешь денек на квартире, а мои парни посмотрят, что и как. А потом уже… Извини, — не закончил он, доставая из кармана джинсов запиликавший телефон. — Да, мам… — отошел в сторону.

Продолжения разговора Игнат не слышал, но наблюдал. И как все сильнее хмурился Андрей, и как раздраженно отвечал что-то в ответ, и как пытался убедить…

То, что не удалось, стало понятно еще до того, как, закончив разговор, Андрей вернулся к скамейке:

— Планы меняются. Едем к Анне.

— Не понял… — протянул Игнат, догадываясь, что без особых обстоятельств столь кардинально решения не меняются.

Андрей резко выдохнул, потом мотнул головой, словно отгоняя дурные мысли, потом жестко посмотрел на Игната, словно взвешивая раскладывая, и, наконец, заговорил:

— Два года назад в Выездном пропал ребенок. Мальчишка. Десять лет. Пошел с пацанами на рыбалку и не вернулся. Нашли спустя три дня. В каком виде, вспоминать не хочется. Били ремнем с пряжкой, держали на цепи. В прошлом году повторилось, только парень был на год помладше.

— Твою… — уже догадываясь, каким будет продолжение, сквозь зубы выдохнул Игнат.

Уже после первого всё должны были стоять на ушах! У уж после второго…

А третьего⁈

— Сегодня утром местные пацаны, взяв с собой приезжего, ушли на рыбалку. Один домой не вернулся. Анна считает, что у нас завелся маньяк, и я склонен с ней согласиться. Ну а все остальное…

Говорить про все остальное точно не стоило.

Кто другой может и прошел бы мимо, но в том, что Анна точно не останется в стороне, когда ребенку требуется помощь, Игнат был уверен.

А он⁈

Несмотря на не самый лучший для них расклад, Игнат был рад, что будет находиться рядом с Анной во время ее поиска.

Не просто рядом — прикрывая ей спину.

p. s. От автора.

Дорогие мои читатели. Не забываем ставить лайки и делиться впечатлениями. Это нужно не только автору, но и другим читателям, чтобы они могли определиться, стоит или нет читать эту историю.