Ищейка

Интерлюдия

Княгиня Заславская вошла в кабинет нарочито медленно. Ивлев это видел, потому что было его даром — видеть то, что незаметно другим. Остановилась, опираясь на трость, украшенную серебряным набалдашником в виде морды собаки. Осмотрелась, буквально цепляясь взглядом за попадавшиеся ей на глаза предметы.

Упускать такой момент Ивлев не стал. Пока поднимался, надевал пиджак — надо соответствовать, исподволь рассматривал женщину. То ли оценивая, то ли… переоценивая.

Первое, что бросалось в глаза, тяжелое жемчужное ожерелье на худой, морщинистой шее. Потом шляпка-таблетка поверх аккуратно уложенных седых волос. Острый, но не отталкивающий, нос, тонкие губы, тронутые помадой, нечеткий контур не потерявшего пусть и старческой, но привлекательности, лица.

Осанку он тоже не пропустил. Также с поправкой на солидные годы, но позавидовать вполне можно.

Дождавшись, когда секретарь закроет дверь… с той стороны, Ивлев сделал приглашающий жест, указав на уголок, где уютно расположились столик и два кресла.

Княгиня кивнула в ответ и, еле передвигая ноги, направилась к ближайшему креслу. Приставив трость к стене, опустилась в него грузно, всячески демонстрируя старческую немощь.

Ивлев готов был поверить — сто восемь лет даже для мага ее уровня весьма почтенный возраст, но с выводами не торопился. Княгиня Заславская всегда предпочитала казаться слабее и глупее, чем она была. Уж об этом князю, приглядывавшему за старыми аристократическими родами, было доподлинно известно.

А еще ему было известно, что осталось совсем немного до того момента, когда Заславские в рейтинге значимых родов Империи покинут первую десятку, опустившись едва ли не в самый низ пусть и Золотой, но всего лишь сотни.

Княгиня об этом тоже знала. Но держалась стойко, ничем не показывая своих знаний.

По большому счету Ивлеву это импонировало: выдержка, твердость в убеждениях…

Если, как в их случае, не принимало форму косности.

— Ну и зачем ты вытащил меня из моей берлоги? — недовольно проскрипела она, когда Ивлев устроился в кресле напротив. — Не дадите умереть спокойно.

— А не рано ли вы, Елизавета Николаевна, задумались о встрече с праотцами? — посетовал он, чуть заметно улыбнувшись.

— И так уже задержалась, — фыркнула она недовольно.

Но взгляд выдал. С таким взглядом на тот свет не торопились.

— Может быть наливочки? — меняя тему, предложил Ивлев. — Вишневая. Как вы любите.

Княгиня вновь одарила его взглядом, на этот раз задумчивым, и, кивнула, соглашаясь.

Ивлев поднялся легко — разница в сорок лет выглядела весьма серьезно, но не только это было причиной. Если хотел добиться результата, князю нужно было выбить главу рода Заславских из колеи, в которой та надежно застряла. Будь на ее месте кто другой, сомнений в успехе было бы значительно меньше, но Елизавета Николаевна…

В молодости, как рассказывал отец, от которого он принял пост, юная Лизонька брала не только красотой, но и какой-то восторженной наивностью, которую всеми силами хотелось защитить от невзгод этой жизни.

Потом наивность сменилась неконфликтной покладистостью и умением обходить острые углы. А вот затем…

Свой характер Елизавета Николаевна показала лишь после смерти мужа, достаточно быстро и без особого напряжения подмяв под себя всех сомневающихся в ее праве стать главой рода.

И ведь никаких репрессий. Как минимум, ставших известными широкому кругу. Лишь уговоры… по принципу: добрым словом и револьвером.

С тех пор прошло полвека. И если бы не взбрык младшего сына, тридцать пять лет назад сбежавшего от ее жесткой опеки, род Заславских до сих пор мог бы считаться одним из оплотов Империи.

Но побег был, лишив род надежды. Только у младшего из трех сыновей Елизаветы Николаевны, был дар, так необходимый императору.

— Так что тебе от старухи потребовалось? — поторопила она, не став дожидаться, когда Ивлев расставит на столике между ними кувшинчик с настойкой и рюмочки.

— Почему обязательно потребовалось? — уже разливая вишневку по рюмочкам, едва ли не обиженно произнес Ивлев. — Может быть, это я готов оказать услугу, заслужив вашу благодарность.

Княгиня покхекала, намекая на смех, потом потянулась за рюмкой. Взяв, поднесла к лицу, принюхалась…

Дар ищейки угасал с возрастом, но полностью своего носителя не покидал, продолжая поддерживать до самой смерти.

И вот это… принюхалась, а не понюхала, было как раз его проявлением. Как и взгляд, четко определявший, кто друг, а кто — враг.

— Что ж, попробуй, услужи, — сделав глоток и удовлетворенно почмокав тонкими губами, вроде как разрешила она.

С Елизаветой Николаевной Ивлеву доводилось встречаться. В основном, на балах, да приемах.

Раньше это случалось чаще — тогда княгиня Заславская еще вела светскую жизнь, в последние годы — значительно реже. И это было его упущение. Чтобы знать, чем человек дышит, ему нужно смотреть в глаза.

Эти глаза, в которые он смотрел, вполне могли доставить ему неприятности.

— Мы нашли вашего младшего сына, — лишь теперь присел он.

В этом ее взгляде было безразличие, которому он тоже вполне поверил. Эта женщина, как утверждали знающие ее люди, вычеркивала из жизни раз и навсегда. Даже тех, кто был близок.

— Он скрывается в другом мире, — сделав вид, что не заметил ее равнодушия, продолжил Ивлев.

Сказав, вновь сделав паузу — все-таки предпочитал задавать свой ритм разговорам, взял рюмку, но пить не торопился. И не свежая голова была тому причиной. Просто…

У него тоже был дар. И сейчас он требовал полной собранности. Как перед боем.

— Они все бегут в другой мир, — сдавшись первой, нарушила она тишину. — Так им проще.

— Не буду спорить, — лишь теперь пригубил он настойку. Расслабляться было рано — игра только началась, но процесс уже пошел, и это было хорошо. — У него двое детей. Сын, рожденный в браке. И прижитая от любовницы дочь.

— И зачем мне это знать? — словно выражая недовольство, шевельнулась она в кресле.

Отвечать на вопрос княгини Ивлев не стал. Отставив рюмку, поднялся. Дойдя до рабочего стола, взял две папки. Вернувшись, протянул их Елизавете Николаевне:

— Здесь все, что касается ваших внуков.

Принимать папки княгиня не торопилась. Сделала еще пару глотков — небольших, но каких-то тягучих. Почмокала, как она уже делала. Потом поморщилась.

Ивлев уже собирался признать, что проиграл, но старшая Заславская все-таки поставила рюмку на стол и прихватила папки, тут же положив их себе на колени.

Развязав завязки первой, открыла.

— В отца, — спустя несколько секунд, протянула княгиня. Недовольно поморщившись — ей этот факт совершенно не понравился, передвинула лежавшую первой фотографию.

Лишние бумаги Ивлев убрал, оставил лишь ту самую фотографию, да краткую выжимку, дававшую минимальное представление о том, кем был отпрыск ее сбежавшего от навязанного ему брака сынка.

Княгиня его хитрость не пропустила — хмыкнула понимающе, прочитав жизнеописание внука, закрыла папку и передала ее Ивлеву. Сама же открыла вторую…

— Ищейка? — оторвав взгляд от фотографии, жестко посмотрела она на Ивлева.

— Да, — не стал он отрицать очевидного.

— Инициирована? — спросила княгиня, продолжая держать его взглядом.

На этот раз его ответ был не столь коротким:

— Инициирована и частично обучена.

— Кто? — подалась она вперед.

Ивлев был бы рад сказать, что наживка заглочена, но не только умом, но и натренированными чувствами знал — торопиться с выводами не стоит. С учетом прошлого этой женщины, все могло быть совсем не так, как казалось.

Мысленно подобравшись — схватка с княгиней только выглядела простой, качнул головой:

— Могу сказать только одно: это был профи. Дар раскрыт полностью, потенциал просто великолепный.

Эта пауза в их разговоре получилась уже не столь короткой. Бросив папку на стол, княгиня, едва ли не кряхтя, поднялась. Взяв трость, тяжело на нее опираясь, отошла к окну.

Ивлев не торопил. Клиент должен созреть…

Или, как могло быть в данном случае, наметить свой план, чтобы сломать его замыслы.

Нравилось ли это ему?

Пока еще да. Особенно, когда речь шла о таком противнике.

— Чего ты хочешь, князь? — так и не обернувшись, спросила она совершенно спокойно. — Кроме той земельки, на которую засматривается твой наследник.

— Считаете, что стараюсь для себя? — Ивлев развернулся в кресле, чтобы не пропустить, как проявится на ее спине все, что она о нем думала.

Он ошибся. Спина промолчала, но вот сама княгиня решила обернуться, чтобы посмотреть ему в глаза.

Безмолвный разговор тоже не удался. То ли он был недостаточно убедителен, то ли она излишне подозрительной, но каждый остался при своем. Он — при том, что в первую очередь служит Империи и императору, она…

Слова о величии Империи и верности императору для княгини Заславской никогда не были пустым звуком — Ивлеву об этом было известно, но…

Устойчивость своего рода она ставила на второе место. Расположенное лишь чуть ниже первого.

— Что я должна сделать? — наконец, произнесла она то, что Ивлев хотел услышать.

— Принять их обоих в род, — поднялся и он. Подойдя ближе, остановился напротив. — Мои люди сделают все, чтобы вернуть их. Вам останется принять, приласкать, дать уверенность. Ну и научить.

— Ее — да, его…

— Он — артефактор, — перебил княгиню Ивлев, прекрасно понимая, о чем она хотела сказать. Внучка с родовым даром, а вот внук… Остальные внуки Заславской тоже не отличались особыми талантами, но тут хотя бы свои… родившиеся и выросшие на ее глазах. — А еще — техник. Чутье у него тоже имеется, так что там есть, с чем работать.

И вновь она задумалась. Вздохнула, глядя куда-то в стену за его спиной. Поморщилась, качнула головой…

Это была игра на публику. Как демонстрация тяжести принимаемого решения.

С тем, что публикой был он, Ивлев был готов смириться. Главное — результат, а все остальное…

С остальным он лукавил, процесс его равнодушным тоже не оставлял.

— Хорошо, — кивнула княгиня, когда ее взгляд прояснился. — Я их приму, но… — она хмыкнула, намекая, что продолжение ему не понравится, — ты будешь должен.

Его реакции на свои слова Заславская дожидаться не стала. Стуча тростью по паркету, направилась к двери.

А он стоял… развернувшись, смотрел ей вслед. И с усмешкой думал, как она легко и просто сумела перевернуть все с ног на голову и перевесить свой долг на него.

Уже не намек, а четкое понимание, что ему было еще чему учиться.

И у кого.