Ищейка

Глава 10.1

Выли волки! Выли с полной отдачей, наслаждаясь тем ужасом, который наводил на лес их вой.

Сначала начинал один, потом подхватывал второй, вступал третий…

Затем затихали, чтобы, как только тишина станет оглушительной, затянуть свою песню вновь.

И так по кругу. Вой. Тишина. Вой. Тишина…

А я стояла в центре поляны и ждала, когда они покажутся из-за деревьев. Когда встанут передо мной, глядя своими желтыми глазами…

Я их не боялась. Потому что выли они для меня, радуясь новой встрече.

Проснулась я резко. Еще не открыв глаз, вслушалась в тишину вокруг.

Тишины не было! Шорохи, поскрипывание, скрежет, тонкий, на грани слышимости, писк. И даже ровное дыхание Игната, словно он лежал рядом со мной.

А еще откуда-то издалека доносился волчий вой. Не как во сне — тот был совсем рядом, с каждой новой песней становясь все ближе, этот же был похож на затухающее эхо. То ли есть, то ли уже нет.

Но не эти звуки вырвали меня из сна. И даже не шаги брата, которые, не будь я ищейкой, вряд ли бы расслышала.

Разбудило ощущение опасности, появившееся в границах моего восприятия.

Так что стук в дверь не стал для меня неожиданностью. Как и голос Стаса, предупредившего Игната о тревоге.

Когда Игнат обернулся, чтобы разбудить меня, я уже, опустив ноги, сидела на диване.

Его взгляд…

С таким взглядом идут и решают проблемы. Все сразу и навсегда!

Ощущение счастья, которым меня на мгновение захлестнуло — это был мой мужчина, было огромным, затмевая собой даже понимание того, что реальность решила сыграть с нами по худшему сценарию.

Избавили меня от него быстро. И — вовремя:

— Собирайся, — коротко бросил Игнат.

Рывком оказавшись рядом, присел на корточки, глядя на меня снизу вверх. Его губы тронула улыбка, в которой было все: и память об этой ночи, которую он обещал бережно беречь, и горечь от того, что все оборачивается не так, как хотелось бы, и — обещание. Четкое. Твердое.

Мы будем вместе и этого не изменить.

Поднялся он тоже резко. Обвел взглядом комнату и тут же направился к вешалке, говоря уже по дороге:

— Оденься надежно, пойдем к болотам. С собой только необходимое. Я буду снаружи.

Ни кивать, ни говорить, что поняла, я не стала. Как и сожалеть о том, что эта ночь заканчивалась совершенно не так, как мне бы хотелось.

Когда Игнат вышел из домика — а он не задержался, только накинул штормовку поверх толстовки, освободила край дивана от постельного белья и подняла сумку с вещами.

Вещей было немного — большую часть оставила в Выездном, рассчитывая забрать, когда все закончится, но и их тащить с собой я не собиралась. Достала футболку с длинным рукавом, фланелевую рубашку — ее в любой момент можно было снять и повязать на поясе, прорезиненные джинсы, которые специально купила для поездки на Алтай.

В небольшой рюкзак — так и знала, что пригодится, переложила запасное белье, упаковку влажных салфеток, бутылку воды, протеиновые батончики, бинт и гигиенические прокладки, применять которые можно было не только по прямому назначению, но и в случае всяких порезов.

Последним, из бокового кармашка, вытащила холщовый мешочек, в котором держала оставленный мне Евой амулет.

По-хорошему его нужно было постоянно носить с собой, но…

Этот амулет связи, особенно, если вспомнить собственные видения, мог стать для нас еще одним шансом, так что пренебрегать им, сомневаясь в причинах, заставивших Еву стать моей наставницей, я не собиралась. Ни в этих обстоятельствах.

Быстро переодевшись, затянула шнурки высоких ботинок — как и штормовка, подарок тети Гали, надела на шею амулет, с выгравированной на металле мордой собаки, и, прихватив рюкзак, вышла из домика.

Дело шло к утру, но ночь уступать свое не торопилась, так что темнота вокруг была плотной и даже какой-то тягучей. Единственное светлое пятно — фонарь у меня над головой, да и то едва различимо, настолько плотно он был залеплен мотыльками.

Свежий воздух тут же забрался за шиворот, заставив передернуть плечами и посильнее запахнуть штормовку, сохраняя тепло разомлевшего ото сна тела.

Но все это шло фоном. Дар уже работал, волной расходясь в разные стороны.

Первый вернувшийся отголосок был от Стаса и Игната, стоявших у сеновала. Затем была лошадь в сарае. Потом я «обнаружила» замершего у самой воды Антона.

Григория я сначала увидела, а лишь потом почувствовала. Но это было и не удивительно. Егерь. Он уже давно стал частью этого места. Его душой и хранителем.

К домику Григорий подошел неслышно, но прежде чем выйти из-за угла, негромко свистнул, предупреждая о своем появлении.

Стас и Игнат подошли спустя минуту — заканчивали о чем-то говорить. Антон — практически сразу за ними.

— Сколько — не знаю, но идут сюда. Километра четыре, но это если по прямой. Пойдут вокруг оврага, до нас им час, не меньше. Скорее побольше, — негромко произнес Григорий, окинув нас цепким взглядом.

— Откуда?

Антон хотел спросить, откуда такая точность, но, видно посчитал, что для понимания хватит и одного слова.

С ответом я Григория опередила. Вспомнила свой сон, который был не просто так.

— Волки?

— Волки, — посмотрев на меня… не удивленно — понимающе, словно лишь теперь до конца осознал, с кем имел дело, подтвердил Григорий. Потом добавил для остальных: — Трех волчат выкормил, когда их мать убил браконьер. Выросли, в лес ушли, но крутятся рядом, охраняют.

— Теперь понятно, почему нет собаки, — Антон перевел задумчивый взгляд с меня на Григория. — Значит…

Закончить фразу ему не дал Стас:

— Аня? — посмотрел он на меня.

Вздохнув — после Выездного я еще не полностью восстановилась, а дар, особенно когда на полную катушку, буквально жрал силы, — пообещала самой себе, что жалеть себя буду после того, как все закончится и на мгновение опустила веки, схватывая то, что «видела» отнюдь не глазами.

Волна разошлась кругом, но за реку не двинулась, смысла не было, все происходило на этом берегу. Покатилась, расползаясь по лесу.

Картинки не замелькали чередой, как во время поиска, я просто скользнула по ним взглядом, зацепившись за ту, где мой дар «дотронулся» до людей.

Сначала это были яркие точки на серо-черном фоне. Потом точки стали бледными фигурами. Затем добавилась четкость…

Я попыталась глубоко вздохнуть, но тут же согнулась, уперлась ладонями в колени. Воздух едва пробивался в ставшие вдруг каменными легкие.

— Пей! — перехватив меня под грудь, заставил выпрямиться Игнат. Когда мне это удалось, поднес к губам уже открытую фляжку.

— Что это? — сипло протянула я, буквально задохнувшись от ударившего в нос запаха.

— Травы, мед, немного коньяка, — просветил меня Игнат. Я уже собиралась отказаться — слишком много всего было намешано, когда он добавил: — Тетя Галя дала. Для тебя. Сказала, что безопасно.

После такого я даже спорить не стала. Взяла фляжку, сделала глоток. Еще один.

Травяной настой оказался приятным, хоть и слегка терпким. Коньяк практически не чувствовался, а вот мед — да, оставляя приятное послевкусие.

Но не вкус был главным. Не скажу, что после этих двух глотков я почувствовала себя совсем бодрой и способной на подвиги, но силы они прибавили точно.

— Спасибо, — отдышавшись, поблагодарила я Игната. Сделала еще один глоток и лишь после этого вернула ему фляжку. — Их девять. Один из них Симцов. С ними кто-то из ваших, — посмотрела я на Григория. — Лес знает, ведет уверенно.

Тот что-то прошипел сквозь зубы, потом вопросительно взглянул на меня, словно уточняя, уверена ли я в своих словах.

Я была уверена. Восемь человек в камуфляже, как на видео, ссылку на которую нам сбросил Андрей. Все с оружием. Один — в такой же форме, как и та, что сейчас была на Григории. С нашивками Керженского природного заповедника.

— Это — не Трофимыч, — по взгляду поняв, что отказываться от своих слов я не собираюсь, начал вслух рассуждать Григорий. — Напарник сейчас в больничке, после операции. Молодой? Старый?

Я опять на мгновение закрыла глаза. Так лучше вспоминалось.

Семеро шли один за другим, цепочкой. Уверенно, словно днем. Ступали мягко, легко. Но — чутко, что выдавало в них бойцов с подготовкой.

Еще двое — Симцов и егерь, впереди, рядом друг с другом.

В отличие от егеря и той семерки, путешествие по лесу давалось подполковнику тяжелее. Нет, дышал он все еще ровно, но я-то не просто видела и слышала, я еще и чувствовала. И вот эти чувства подсказывали, что в таком темпе он долго не продержится.

А вот егерь…

— Высокий, худощавый, — уже открыв глаза, вслух я начала описывать то, что запомнила. — Молодой. На лице куцая бородка, усики. Нос прямой, острый…

— Федька, — обрывая, зло произнес Григорий. — Пьянь подзаборная. Тварь… Извини, — резко выдохнув, посмотрел он на меня. — Федька это, племянник Трофимыча. Дурной мужик. Думали, с возрастом перебесится, но, похоже, не перебесился. На деньги уж больно падкий. Ни одной возможности подзаработать не пропустит. — Он задумчиво пошамкал губами. Потом посмотрел в одну сторону. В другую. — На кордон, что на болотах, он никогда не ходил. И болота не любит. Так что план не меняем. Десять минут на оправиться и выходим. Умываться и завтракать будем уже на месте.

В десять минут уложились все. Лично я успела даже почистить зубы и заплести волосы в тугую косу, чтобы не мешались.

Стас, Игнат и Антон тоже не задержались. А вот сам Григорий, когда уже все собрались, вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и побежал к сараю, куда задвинули телегу и где находился денник для лошади.

Вернулся он оттуда спустя пару минут. Дверь в сарай оставил открытой.

— Утром уйдет домой, — в ответ на вопросительный взгляд бросил он. Подняв свой рюкзак, закинул его на спину. — Дорогу знает. Ходил уже. — Потом осмотрел нас, особенно внимательно остановившись на мне, кивнул каким-то своим мыслям… — Анна за мной. Игнат за ней. Ну а вы…

Махнув рукой — судя по всему, командовать Стасом и Антоном, он не собирался, первым направился к реке.

Об оставленном на столе в гостевом домике телефоне, я вспомнила, когда мы прошли уже километра два, все дальше уходя от реки.

Если бы я знала, чем аукнется моя забывчивость…

Даже если бы я знала, менять что-то было уже поздно.

Мы шли, шли, шли…

Сухую хвою под ногами сменяла густая трава. Потом была снова хвоя. Затем песчаные полосы-дюны, когда подходили ближе к реке, потом мшистые участки с редкими кустиками травы и голыми, полностью обглоданными стволами.

Затем как-то незаметно стало светлеть. В лесу оставалось все еще сумрачно, но деревья больше не выглядели монолитной стеной, становясь все более различимыми.

Но это мало что изменило. Мы шли, шли, шли…

Волчий вой я больше не слышала, но я их чувствовала. Каждого из трех, выкормленных Григорием волков, которые, то следовали за нами, не приближаясь слишком близко, то вдруг исчезали, оставаясь для меня лишь зыбким образом на самой грани восприятия.

Тех, кто шел по нашему следу, я тоже ощущала.

Как и то, что расстояние между нами становилось все меньше.

— Привал десять минут, — скомандовал Григорий, когда мы выбрались из густого подлеска в «прозрачный» березняк, пронизанный светлыми полосами, что оставляло поднимающееся солнце.

Привал объявил, как и в прошлый раз, неожиданно, но весьма своевременно. Спустя час, прошедший после того, как покинули кордон, из нас пятерых бодрячком, словно только-только вышли на прогулку, держались лишь сам Григорий, да Антон.

Хуже всех поход давался мне. Но и Стас с Игнатом потихоньку сдавали. Несмотря на неплохую физическую форму, мы были городскими жителями, предпочитая передвигаться либо на машине, либо, в самом крайнем случае, на общественном транспорте или метро.

А если и бегали — не только по велению моды, но и для здоровья, то по ухоженным дорожкам ближайшего парка, которые мало имели общего с теми тропинками, что вели вперед нас сейчас.

— Анна, — поравнялся со мной Григорий, и даже придержал за локоть, чтобы подстроилась под его шаг, не останавливаясь сразу. — Слева кустики. Зверья рядом нет, можешь спокойно оправиться.

Я поблагодарила кивком. Сделала еще один шаг, продолжая следовать за ним. Еще… пропуская Игната со Стасом, которые шли следом.

— Волки. Идут за нами, — произнесла негромко, когда те отошли достаточно, чтобы не расслышать.

Григорий посмотрел на меня…

Ростом лишь чуть выше, но показалось, как будто придавил взглядом. Потом, то ли качнул, то ли мотнул головой и, отпустив мою руку, направился к Антону, который остановился в стороне от Стаса с Игнатом, явно дожидаясь егеря.

Когда я вернулась, они стояли уже вчетвером и о чем-то спорили. Причем, если я правильно понимала ситуацию, то на одной стороне были Игнат со Стасом, на другой, что-то доказывая, Антон.

Григорий стоял рядом и…

Меня он заметил первым. Тронул брата за плечо. Тот замолчал, похоже, так и не сказав того, что хотел.

— Григорий? — подошла я к ним.

В отличие от брата, который отвел взгляд, этот смотрел прямо, не собираясь меня успокаивать:

— Федор хоть и пьянь подзаборная, но следопыт хороший.

Если думал, что удивил — ошибался. Волну я больше не запускала — берегла силы, но для понимания, что все совсем не так, как предполагалось, хватало и продолжавших следовать за нами волков.

— Твои предложения? — не стала я охать и ахать, сразу обратившись к Антону, чья идея, похоже, не понравилась остальным.

— Нам придется разделиться, — не стал тянуть тот с ответом. — Я останусь. Вы…

— Нет! — резко, жестко перебила я, помня видение, на котором именно он зажимал рану Стаса.

Если это произойдет…

Такие видения, как то, что ударило меня под дых во время первой встречи с Антоном, выглядели, как предупреждение.

Увы, точными они были не всегда, чаще показывая самую драматичную часть возможных событий, но не их предысторию и не их последствия.

И все-таки я предпочитала перестраховаться. Раз он находился на той поляне, он должен был на ней оказаться.

— Анна… — Антон развернулся, поймал мой взгляд.

Из нашей компании, не считая, конечно, меня, он был самым странным.

Глянешь — взрослый серьезный мужик. Спустя мгновение то ли допившийся до белой горячки маргинал, то ли талантливый клоун, то ли просто шалопай, для которого вся эта жизнь игра.

Это то, что было внешне. Внутри все ощущалось иначе и вот именно это меня и пугало.

Антон был на взводе! Не том, когда начинают зашкаливать эмоции, на боевом взводе, готовый не просто действовать — действовать кардинально.

И, самое главное, делать это он не просто умел — умел хорошо. Я это очень прекрасно чувствовала.

Он дал мне «дорисовать» картинку до конца и только после этого кивнул, словно соглашаясь с моей характеристикой. Потом задорно улыбнулся и… вдруг произнес то, чего просто не мог произнести:

— Когда стану нужен, я буду рядом.

Затем, словно решение было уже принято, подошел к Григорию:

— Твои звери меня не съедят?

Григорий поморщился, бросил взгляд на Игната со Стасом, но те промолчали, приняв ситуацию. Достал из кармана штормовки несколько помятых пакетиков с собачьими лакомствами. Один протянул Антону, остальные вернул обратно.

— Они любят. Тебя не тронут. Запах.

— Понял, — засунул он лакомства в карман штанов-карго. Из другого достал бумажную карту. Развернул, свернул по-другому, чтобы нужный квадрат оказался наверху. — Покажи, куда идти.

Григорий склонился над картой, нашел точку, где мы сейчас находились, и, ногтем, повел по бумаге, оставляя на ней след.

— Принял, — деловито произнес Антон, когда Григорий выпрямился.

Засунул карту в тот же карман, откуда и доставал. Потом полез в рюкзак.

— На, держи, — вытащив рацию, передал ее Игнату. — Все уже настроено, пользуйся, дорогой.

— Антон… — как-то многозначительно протянул тот, но рацию взял. Пристально посмотрел на экран, словно запоминая настройки.

Антон хмыкнул, мол, и надо было спорить, засунул вторую рацию в карман куртки. Натянул балаклаву — не черную, пятнистую, зеленую, завернул ее, как шапочку.

Достал похожую на небольшой рюкзак такую же пятнистую, как и балаклава, переноску, запихнул в нее арбалет, надел себе на спину.

Следующей из рюкзака появилась кобура, которую он закрепил на ремне. Потом пистолет… не пневмат, один из тех, которые он нам пообещал на дороге, боевой. Уж на что я в оружии не сильно разбиралась, но этот мне был известен. Пистолет Макарова.

— Неожиданно, — протянул Игнат, подтверждая, что опознав боевое оружие, я была права.

— А ты думал, я так… просто погулять вышел, — фыркнул тот и неожиданно повернулся ко мне: — У тебя батончики были.

Уточнять, откуда знает, я не стала. Странный он был человек, пусть странным и останется.

Сняв рюкзачок, вытащила из него пару батончиков. Протянула ему.

— Одного хватит, — забрал он один, сунув в тот же карман, в котором лежали и лакомства для волков. — Второй сама съешь. Сейчас.

— Антон… — на этот раз угрожающе протянул Игнат. И даже чуть наклонился вперед, собираясь сделать шаг.

— Да ладно, — насмешливо хмыкнул Антон. И, подмигнув мне, словно сообщнику, вдруг нахмурился и даже свел брови, вроде как негодуя: — А вот телефон зря оставила. Сотовая вышка отсюда, конечно, далеко, но если подняться повыше…

Сожалеть о несделанном было уже поздно, но об это я действительно сожалела. Кеосояди обещал помощь. Будь у нас связь…

Я бросила взгляд на карман его куртки, в котором лежала рация.

Антон качнул головой.

Да, связь у нас была, но не та, которая требовалась.

Когда я чуть опустила голову — каясь, что получилось именно так, задорно улыбнулся. Мол, ничего, прорвемся.

Странный человек…

По большому счету, все мы здесь были не от мира сего. Одна я чего только стояла!

— Все, я пошел! — улыбка не сошла — слетела с его лица. Обнажив то, кем он действительно был.

Я даже отступила на шаг. Не от страха, от скорости, с которой произошла эта метаморфоза.

А вот брат только ухмыльнулся. Понимающе. Подойдя к Антону, положил ему руку на плечо и произнес тихо, но — весомо:

— Побеждают сильнейшие…

— Побеждают… — как-то по-особенному равнодушно подтвердил Антон, подмигнул Игнату — мол, у каждого из нас свои задачи, и, развернувшись, направился обратно.

Туда, где выли волки…

Туда, откуда за нами шел Симцов со своей группой.