История XX века. Тайны, загадки и мифы

1938 год Роковое молчание Магды Геббельс

Февральским днем 1939 г. у Магды Геббельс было много хлопот. Недавно приобретенный загородный дом на озере Богензе под Берлином нужно обставить, как того требовало положение, ведь приближался день рождения дочери Хольды, а с ним обычная программа с приемами, танцами и светскими беседами. «Долгая болтовня с Магдой, — записал в своем дневнике 18 февраля 1939 года ее супруг, главный пропагандист нацистов Йозеф Геббельс. — Она рассказывает мне о балах, компаниях и бог знает, о чем еще». В этот день в одиночестве умер ее отчим.

У жены министра не было повода для траура. Магда Геббельс полностью вычеркнула из своей жизни и сознания человека, под опекой которого она выросла. Телом и душой она отдалась режиму, сделавшему антисемитизм политикой государства. А ее отчим, воспитывавший ее в годы юности, был евреем.

Для него это означало смертный приговор. 18 февраля 1939 года Рихард Фридлендер прекратил сопротивление расизму, и обрел вечный покой на еврейском кладбище в Берлине — Вайсензе. Безымянная могила, как безликая жизнь человека, чьи бренные останки покоятся в ней. Магда Геббельс ни разу не посетила его последнее пристанище — немыслимый поступок для образцовой женщины Третьего рейха. Она покорилась расовой доктрине режима и ничего не хотела знать об отчиме-еврее, о прошлом, связывавшем ее с этим человеком. Это история о надломах и поворотах в жизни одной из ключевых представительниц нацизма.

Эта история возвращает нас в Бельгию. Йоханна Мария Магдалина родилась 1 ноября 1901 года Берлине. В канун Первой мировой войны, достигнув школьного возраста, она получала строгое католическое воспитание в уважаемой монастырской школе под Брюсселем. Таково было желание ее родного отца, работавшего в Бельгии инженером. Но вскоре его отношения с матерью Магды разладились, и в ее жизни появился новый спутник жизни — Рихард Фридлендер, служащий из Берлина, который последовал за матерью Магды в Брюссель, чтобы предложить ей выйти замуж. Их брак был зарегистрирован в 1908 г.

Для Магды Рихард Фридлендер был не только мужем ее матери. В годы ее юности он стал для нее отцом: она носила его имя и выросла под его опекой. В начале Первой мировой войны их как немцев выслали из страны в Берлин, где поначалу семья влачила скромную жизнь беженцев. Благодаря отчиму девушка-католичка получила доступ в мир ассимилировавшихся евреев, хотя Фридлендер не был особо религиозен.

В той среде Магда познакомилась с молодым эмигрантом Виктором Арлозоровым и влюбилась в него. Арлозоровы, как и Фридлендеры, начинали новую жизнь на незнакомой родине. Они тоже бежали и нашли убежище в Берлине, но по иной причине: в 1914 г. их, подданных русского царя, выслали из провозглашенного крепостью Кенигсберга, столицы Восточной Пруссии. Магда подружилась с одноклассницей Лизой Арлозоровой, и в гостеприимной семье русских эмигрантов она нашла второй дом. Там она испытала неведомое ей ранее и чувство семейной защищенности. Там она встретила Виктора, старшего брата Лизы, который стал для Магды первой большой юношеской любовью.

Родившийся в Украине и выросший в Кенигсберге юноша-беженец считал, что всплеск патриотизма в начале Первой мировой войны помог ему найти путь к себе: «Я еврей, — писал Виктор Арлозоров в 1917 г. своему учителю немецкой литературы, — и как еврей чувствую в себе силу и гордость. Я ощущаю себя иначе, не собственно немцем, и никогда этого не скрываю. Я ощущаю, сколько Востока, сколько разлада из-за кочевого образа жизни, сколько тоски по цельности живет во мне, сколько всего, чего лишен коренной немец».

18-летний юноша с большим усердием учил древнееврейский, старательно изучал идею и историю сионизма, создал кружок молодых единомышленников — евреев и неевреев, в котором велись дискуссии о проблемах сионизма и еврейства, а также о немецкой литературе. Страстное увлечение возлюбленного будущим в Палестине передалось и Магде Фридлендер. Вскоре, со слов Лизы Арлозоровой, эта нееврейка из симпатии стала носить на шее звезду Давида и, казалось, была готова однажды отправиться на родину сионистов в Палестину. Позже это произойдет не раз — выросшая без родного отца девушка была очарована находящимся рядом с ней решительным и целеустремленным мужчиной. Еще немного, и восторженная молодая женщина отправилась бы в какой-нибудь кибуц в земле обетованной.

Но этого не произошло. Юношеская любовь осталась лишь эпизодом. Их пути разошлись, и у Магды появились иные увлечения. Хаим, как называл себя Виктор Арлозоров, нашел себе спутницу-еврейку, с которой у него родилась дочь, а в 1924 г., после окончания учебы, он уехал в Палестину. На своей новой родине в Тель-Авиве 25-летний парень стал одним из блестящих и самых успешных сионистских руководителей, но в 1933 г. пал жертвой покушения при до сих пор невыясненных обстоятельствах. По одной из версий, по которой нет улик, есть только устные косвенные доказательства, за покушением стоял сам Геббельс. Видимо, таким образом он пытался скрыть неприятное для него прошлое своей супруги.

После расставания с Виктором Магда познакомилась с овдовевшим промышленником-миллионером Гюнтером Квандтом, который был на 20 лет старше ее, и приняла предложение выйти замуж, обоснованно рассчитывая на блестящее общественное положение и материальную обеспеченность в будущем. В качестве приданого она была готова отказаться от своей звучавшей на еврейский лад фамилии Фридлендер, а вместе с ней и от связи с отчимом. Ее мать могла рассчитывать на безбедную старость благодаря выгодному браку своей дочери, поэтому тоже отдалилась от своего мужа. В 1921 г. она подала на развод — Рихард Фридлендер отслужил свое.

А тем временем его падчерица переживала головокружительный взлет. Как с ней часто бывало, новый отрезок жизни начался с разрыва. В 1929 г. супруга миллионера покинула золотую клетку Квандта — из-за любовной интрижки, спровоцировавшей развод, — и получила щедрую компенсацию. Новое поле деятельности и увлечение для самоутверждения она нашла на правом фланге политического спектра, среди изысканных состоятельных буржуа, где считалось хорошим тоном восхищаться радикальной риторикой коричневых народных трибунов из окружения Гитлера и Геббельса. Патриотически настроенная дама не ограничивалась посещением партсобраний и изучением нацистской литературы. Она вступила в НСДАП и стала искать личных встреч с наместником Гитлера в Берлине, чтобы предложить ему свор услуги. Руководитель Берлинской партийной организации Йозеф Геббельс охотно принял предложение элегантной дамы, владеющей несколькими иностранными языками, и поручил составить его личный архив. Заодно решил немедленно включить ее в список любовниц — о его любовных похождениях и романах были наслышаны многие.

Но та, которой домогались, рассчитывала не на мимолетную любовную связь, а на нечто большее. Обладая надежным инстинктом, Магда стремилась к прочным отношениям с муж-чином, в котором ее восхитили харизма и жажда власти.

После свадьбы, в конце 1931 г., молодая фрау Геббельс стала вхожа в тесный круг коричневой партии. Ее шикарная квартира в Берлине стала излюбленным местом встреч руководящей верхушки, да и Гитлеру нравилась доверчивая сторонница, благодаря которой их тусклое мужское общество обретало налет образованности и элегантности. В стремительном взлете партии не последнюю роль сыграл супруг Магды, Йозеф Геббельс. Ответственный за пропаганду, он умел с помощью самых современных методов распространять неуклюжие упреки врагов республики и искусно влиять на массы. Когда в 1933 г. Гитлер пришел к власти, Геббельс получил собственное министерство по коллективной промывке мозгов.

Супруга министра открыла для себя новую сферу деятельности. В качестве неофициального вождя женщин ей было разрешено выступать с публичным обращением в день матери, провозглашая новые идеалы, задавать тон в немецкой моде и заниматься благотворительностью. Но прежде всего Магде Геббельс удалось занять пустовавшее место «первой дамы рейха», поскольку у канцлера на тот момент не было супруги, равно как не было других подходящих женщин на вершине этого «мужского» государства. Так она, элегантная и грациозная, получила право представлять режим Гитлера внутри страны и за рубежом.

Эта роль подходила Магде Геббельс, ведь она, казалось, душой и телом олицетворяла идеальный образ нацистки. Внешне она соответствовала предписанному идеалу красоты «арийской женщины». В этом воображаемом мире одной из первейших обязанностей женщины было «подарить фюреру» много детей. И это требование Магда Геббельс выполнила образцово: окруженная семерыми очаровательными отпрысками, она стала матерью нации.

Она искренне прониклась верой в Гитлера и не допускала сомнений в преданности этой вере. Из ряда выдающихся женщин «Третьего рейха» она относилась к наиболее остроумным, будучи при этом наиболее решительным поборником нацистской идеологии. Она отринула сионистские склонности юности, как позабыла отчима-еврея. Замалчиванием Магда Геббельс буквально довела его до смерти. О судьбе этого человека до сих пор было ничего неизвестно. Кроме фамилии. Мать Магды после войны упомянула только о свадьбе и разводе с Фридлендером. Его след затерялся, остались только легенды. Одна из них уверяла, что благодаря ходатайству падчерицы ему удалось пережить в Берлине преследования евреев.

Тщательные поиски позволили обнаружить документы и показания свидетелей, которые помогли пролить свет на тернистый жизненный путь и хождение по мукам отчима Магды. Документы подтверждают, что его жизнь превратилась в череду неудач и потерь. Под игом свастики Рихарда Фридлендера, как и всех евреев в стране, постепенно лишили прав, достоинства и собственности, а напоследок и жизни.

Режим, которому отдала себя его падчерица, загнал его в безвыходное положение, отобрав у некогда весьма состоятельного человека его профессию и его социальное положение. Работая старшим официантом в ресторане берлинского зоопарка, он прилагал все усилия, чтобы вместе с новой женой Эрной Шарлоттой пережить трудные времена. Тем не менее он, как многие евреи, отметал мысль об эмиграции, ошибочно полагая, что страна не забудет его, фронтовика Первой мировой.

Но от этого режима ему не приходилось ждать помощи, и тем более от образцовой Магды Геббельс, которая как-то назвала «невыносимым» одно только подозрение в том, что она одевается в еврейском ателье мод.

Когда же дискриминация немецких евреев превратилась в неприкрытый террор, Рихард Фридлендер стал одной из первых жертв. В 1938 г. гитлеровские власти окончательно отказались от тактической пассивности в «еврейской политике». После дискриминации, лишения прав и запрещения заниматься профессиональной деятельностью планировалось изгнание немецких евреев за рубеж путем проведения целенаправленных репрессивных мероприятий, в результате которых нужно было вынудить их оставить свое имущество. Эта акция вымогательства началась, что едва ли известно, уже в 1938 г., с первой волной массовых арестов. Объявленная как кампания против «уклоняющихся от работы» и ранее судимых, она привела к арестам 2000 евреев, преимущественно из окружения Геббельса. Их незаконно лишили свободы под предлогом пополнения рядов бесплатных рабочих, а на самом деле — исключительно из антисемитских побуждений.

Среди арестованных был и Рихард Фридлендер. Его арестовали прямо на рабочем месте утром 15 июня. Его «преступление» заключалось в том, что он проигнорировал неоднократные требования к евреям выполнять трудовую повинность, и неважно, по какой причине. Нацистским властям достаточно было малейшего нарушения общественного порядка, чтобы выполнить план по арестам.

Вместе с товарищами по несчастью Фридлендера поездом доставили в Веймар, а оттуда грузовиком в расположенный поблизости концлагерь Бухенвальд. Происходившее там с новоприбывшими, в основном пожилыми врачами, адвокатами, коммерсантами или рабочими, описал впоследствии один из выживших: «По прибытию в концлагерь Бухенвальд нас прогнали сквозь строй эсесовцев, избивавших узников кулаками и ногами».

Их, 500 человек, загнали в бывшую овчарню. «Нам не хватало места. Не было ни стола, ни стула, ни койки. На ночь нам приходилось ложиться на голый пол, но мы не могли вытянуться в полный рост, для этого было слишком тесно». В первые дни у заключенных не было возможности ни помыться, ни поесть. Зато для них проводились многочасовые построения, строевые занятия, которые перемежались побоями, пытками и публичными наказаниями плетьми, например, за курение.

Наконец заключенные концлагеря приступили к изнурительным работам в каменном карьере и на строительстве дорог, ежедневно с 6.00 до 20.00, в субботу до 16.00. «Мы шли к месту нашей работы, среди нас были 65-летние мужчины. Эсэсовец с палкой в руке подгонял или лучше сказать гнал нас ударами к новому месту работы, пресловутой каменоломне. Здесь нам — а 80 % из нас прежде не занимались физическим трудом, — приходилось таскать каменные блоки такого веса, что даже квалифицированным рабочим было бы непросто их тащить. Некоторые камни оказались настолько тяжелы, что положить их на плечи другому можно было с помощью нескольких человек. Затем мы должны были нести эти камни к расположенному примерно в 1500 м шоссе, которое тоже строили заключенные. Шоссе круто шло в гору, и тут, на последних 500 м, стоящие вдоль дороги часовые-эсэсовцы заставляли нас двигаться бегом, подгоняя пинками и ударами прикладов. Хуже всего приходилось старикам, которые просто выбивались из сил. Потом мы каждый раз бегом возвращались к каменоломне. И начинали свой путь снова».

Когда подобные издевательства были преданы огласке и разоблачены в британских газетах, на партийном съезде в Нюрнберге министр пропаганды Йозеф Геббельс позволил себе едкое замечание. «Несчастным евреям, — издевательским тоном говорил он в своей речи 10 сентября 1938 года, — приходится якобы вставать по утрам в 4 часа и работать до 8 часов вечера. Потом они от этого умирают». Публика ответила громким хохотом. Но эти циничные слова отражали грубую правду. Только с июня по октябрь 1938 г. от мучений погибло более 100 заключенных. Эпидемии, свирепствовавшие среди изнуренных и страдающих от недоедания заключенных, увеличили уровень смертности в несколько раз.

Заключенный № 5927 тоже не выдержал нечеловеческих условий в Бухенвальде. «Перерождение сердечной мышцы с воспалением легких», — записано в свидетельстве о смерти Рихарда Фридлендера от 18 февраля 1939 года. Но на самом деле 58-летний мужчина не вынес условий лагерного быта. Охранники замучили его буквально до смерти. За несколько лет до массовых убийств в промышленных масштабах отчим Магды Геббельс пал жертвой нацистской идеологии расизма.

Из материалов загса в Веймаре следует, что Рихард Фридлендер оставил вдову, на которой он женился после развода с матерью Магды. Лотта Фридлендер пыталась смягчить тяготы его заключения еженедельными пожертвованиями — дозволялось не более пяти марок. Зато она получила его гроб — за дополнительную плату, и обеспечила ему безымянную могилу.

Дальнейшее расследование показало, что ее внук до сих пор жив. Правда, Михаэль Туч не много может рассказать о деде, погибшем задолго до его рождения. Но он сохранил фотографию Рихарда Фридлендера. Так у незнакомца появилось лицо: рано постаревший человек в круглых очках, с безрадостным взглядом и редкими волосами, сфотографированный на своем рабочем месте, в берлинском ресторане.

А потом внук вспомнил еще один случай, о котором однажды рассказала его мать: это было, кажется, в 1933 г.: дед собрал все свое мужество и отправился прямо в логово льва — в министерство пропаганды Геббельса. Он надеялся на помощь человека, за которого вышла замуж его падчерица. Но его не пустили дальше приемной.

«Спросите еврея Фридлендера, что ему здесь нужно», — прогрохотал Геббельс адъютанту. Стало очевидно, что в условиях организованного антисемитизма какие-либо семейные отношения окончательно разорваны. Теперь личная преданность в расчет не бралась, поскольку теперь ценность жизни человека определялась непостижимой расовой теорией. Рихард Фридлендер заплатил за нее собственной жизнью.