Из забвения

Глава 40

Когда подъехал граф Виктор Прокофьевич Медин с супругой Анной Николаевной, всех пригласили в банкетный зал. Там гости оценили приготовленное поваром виконта несколько видов мяса с моими специями. И тут же посыпались предложения их покупки. Я объяснил, что этот сезон был пробным, основные заготовки буду делать позже. В уме уже прикинул постройку большой теплицы, где создам при помощи рун благоприятные условия для роста растений зимой.

Потом настал черёд рыбных блюд. Семён Евгеньевич Окунев сосредоточенно распотрошил приготовленную рыбу из моего хозяйства, снял пробу и, перехватив мой взгляд, утвердительно покивал. Видать, окончательно соглашаясь на моё предложение. Я же наслаждался настоящей осетриной из его промыслового хозяйства. Гости окончательно так и не пришли к общему мнению, чья рыба лучше. Лично я считал, что у Окунева. Так как у него больше разнообразия именно речных сильных видов, помимо озёрных.

Аристократы расслабились на банкете и уже были менее напряжёнными, поняв, что герцог им не угрожает. По крайней мере, пока не угрожает. Раздавались смех и приглушённые голоса. Жаворонок играл спокойную музыку из местной классики. Барон Роман Константинович Поляков собрал вокруг себя несколько заинтересованных гостей и травил байки под смех слушателей. А меня взяли в оборот Емельян Павлович Плаксин с двумя господами, представившиеся братьями Леонидом и Георгом Харитоновыми. Я вспомнил про банк Харитоновых и со всем вниманием выслушал предложение открыть счёт у них. Оказывается, в Соколе было ещё три разных филиала. Слышавший наш разговор герцог Борей подтвердил надёжность братьев, так как работали с казначейством царства и я пообещал на днях заехать к ним обсудить деловой вопрос.

С наступлением вечера герцог Борей и граф Медин с супругой ещё раз поздравили виконта Волкова и, поблагодарив за гостеприимство, удалились, тем самым закончив свой визит вежливости. Гости окончательно расслабились с уходом высших лиц и стало намного веселее.

Примерно через час из угла, где общались бароны, раздался вызов на дуэль. Я с интересом последовал за остальными на лужайку возле усадьбы, перехватив у одного из слуг блюдо с закусками, чем-то похожими на канапе. Барон Роман Константинович Поляков, кавалер Снежаны Викторовны Грач, готовился к аристократической потасовке один на один с каким-то молодым жилистым хлыщом лет двадцати пяти. Его имени я не запомнил, а может, просто пропустил мимо ушей. Сама баронесса стояла с испуганным взглядом недалеко.

— Из-за чего спор случился? – спросил я Леонида Харитонова, бывшего свидетелем скандала.

— Барон Леонид Павлович Рогозин нелестно выразился в своей компании о баронессе Снежане Викторовне Грач. Данное высказывание услышал её кавалер Роман Константинович и вызвал того на дуэль, — прокомментировал Леонид и утянул у меня с блюда одно канапе.

Я вспомнил историю с молодым бароном Виталием Вячеславовичем Камышовым, когда он чуть было не стал калекой, подравшись с Рогозиным. Тогда ещё заживил ему перерубленные связки в плече. Пока вспоминал, дуэль началась. Противники стали сходится. Зазвучал звон мечей, и я обратил внимание, что оружие Рогозина фонит магией. Руной Определения выявил незнакомое плетение на клинке меча, но при следующей атаке понял его назначение. При ударе поглощалась энергия отдачи в руку хозяина, за счёт чего Рогозин мог не снижать темп атак. В то время как Поляков испытывал двойные нагрузки отдачи через свой меч. Ну, теперь понятно, как этот бретёр выигрывал все поединки в дуэлях. Только младший Камышов стал для него сюрпризом за счёт гибкости и манёвренности.

Хмыкнув своим мыслям, сунул блюдо с закусками банкиру и, прихватив два кубка с вином у мимо проходившего слуги разносчика, пошёл к Горазду Вадимовичу. Тот хмуро наблюдал схватку в качестве судьи, хотя явно жаждал быть на месте Полякова и наказать Рогозина за оскорбление родственницы, да выкинуть за ворота усадьбы. Но этикет с правилами дуэлей не позволяли ему вот так сразу выгнать наглеца. Он может со всей учтивостью попросить покинуть неприятного ему человека, но только после того, как завершится дуэль.

— Горазд Вадимович, хотите пари? Я думаю, Рогозин проиграет, как и ранее летом, молодому Камышову, — сказал я нарочито громко, что бы многие услышали, и в том числе Рогозин.

Мои слова достигли цели. Бретёр разорвал дистанцию и зло посмотрел в мою сторону. Я воспользовался моментом и руной разрушил хитрое плетение на его мече. Так будет честнее. Только умения и добрая сталь. Хехе, я рад собой, как Дед Мороз, раздающий подарки детишкам.

— Вы не представляете, как я хочу, что бы ваши слова были пророческими, — ответил Горазд, принимая кубок у меня из рук и махом осушив его.

А на площадке уже поменялась ситуация. Лихой Поляков технично загонял удивлённого Рогозина в оборону, с каждым ударом меча заставляя того отступать. Ещё несколько связок с парированиями и наглец с пробитой грудью падает на лужайку. Тут же подбежал один из секундантов, видать лекарь и осмотрел раненого. Подтвердил, что тот не может дальше продолжать дуэль, хотя выживет.

Слуги Волковых оперативно зачистили место схватки, залив натёкшую кровь на траву двумя вёдрами воды и разровняв садовым инструментом лужайку. Возле места, куда налили воды, встал один слуга. Видать будет предупреждать господ, что бы не намочили ноги, прогуливаясь тут. Сервис на высшем уровне.

— Поздравляю с победой, Роман Константинович, — подойдя к окружённому вниманием Полякову, поздравил его.

— Жаль, щенок вовремя увернулся, иначе лежал бы он с пробитым сердцем, — приняв от слуг виконта влажное полотенце, проговорил Поляков.

В итоге отметили победу, прилично опустошив винные запасы Волковых. Потанцевали подобие вальса. Снежана Викторовна не отпускала от себя раздухарившегося Полякова. Кажется, барон попал и основательно. Под конец, когда осталось человек десять из друзей Горазда Вадимовича, меня попросили немного поиграть на лютне. Жаворонок передал инструмент и отошёл к выделенному музыкантам столику с питьём и закусками. Я подстроил струны и затянул лирическую (Дождь смывает всё) Кукрыниксы.

Как часто хочется жить.

Наблюдать, верить, говорить.

Кто может больше любить?

Оставлять у себя дарить?

И в этом море огней.

Мы стоим наедине.

Чего еще нужно ей?

Что еще нужно мне?

Снежана с Романом слушали песню, взявшись за руки. Аура единения в любви окутывала их. Это, наверное, одна из чистых аур, какие существуют. К сожалению, я такую ещё не испытывал. Следующей песней была более позитивная из любимого в детстве фильма (12 Стульев) в исполнении Андрея Миронова. Жаворонок, загоревшись музыкальным энтузиазмом, после второго кубка вина, откуда-то вынул ещё одну лютню. Видимо, отобрал у грустного музыканта второго плана из приглашённых играть на аристократичной вечеринке. Присоединился ко мне, внимательно следя за моими руками, в унисон брал нужные аккорды. После припева подыграл. Реально талантливый музыкант.

Пусть бесится ветер жестокий

В тумане житейских морей.

Белеет мой парус, такой одинокий,

На фоне стальных кораблей.

И согласитесь, какая прелесть,

Мгновенно в яблочко попасть, почти не целясь!

Орлиный взор, напор, изящный поворот,

И прямо в руки запретный плод.

Добил гостей Волковых, да и их самих песней Миронова про то, как в тёмно-синем лесу зайцы косили траву. На припевах уже достаточно поддавшие вина бароны с виконтами голосили со мной. Вечер удался.

Договорился с Окуневым и банкирами, пообщался с герцогом. Наказали местного бретёра Рогозина, оказавшегося сынком управляющего городской ратуши. По сути, сын мэра города Сокол. Отметили финал вечеринки и попели песни. До всего этого я думал, что вечер будет томным.

Расходились последние гости из близких друзей Горазда Вадимовича, вполне довольными устроенным им раутом в честь титула виконта. Мне же он предложил остаться на ночёвку, но я изволил прогуляться по вечернему городу. За одно провожу Жаворонка до Лосиного Рога. Было желание посидеть со стражниками и просто выпить. Хоть и разбавил аристократичный вечер музыкой, но хотелось душевно развернуться, по-простому. Уходя, я выкупил у грустного второго музыканта его лютню за пару серебряных монет, чему он был несказанно рад.

Усевшись в ожидавший нас открытый экипаж я ударил по струнам, запев песню мушкетёров (Пора-пора-порадуемся на своём веку. Красавице и кубку, счастливому клинку) и мы тронулись сначала колесить по городу. Жаворонок подхватил аккорды, а проезжая мимо закрывающейся на ночь лавки винодела ещё прикупили штоф вина. Вечер продолжался. Встретили нас в Лосином Роге очень тепло, тем более что мы заходили под собственную музыку напоминавшую фламенко. Пока ехали продемонстрировал музыканту аккорды.

Больше всего нас рад был видеть стражник с шикарными усами. Я так и не узнал его имя. Заказав на всех эля с вином, я таким образом, опять проставился в полюбившемся заведении за своё баронство. Кажется, это уже начало входить в традицию. Немного прочистив организм рунами из лечебной обоймы, что бы продолжить веселье, а не свалиться в пьяном угаре под стол, переговорил с хозяином постоялого двора на счёт кандидатуры в будущий трактир у моего посёлка Торфянка. Степан Николаевич Живулин предложил своего племянника Дмитрия Зорина, двадцати лет от роду, знающего грамоту и ответственно относящегося к закупкам. Чем, в общем-то, он и занимался на пару с дочерью Степана Николаевича.

Завершили гулянье мы уже далеко за полночь. Спел народу вспомнившуюся белорусскую песню (Чарка на пасашок).

Чарка на пасашок,

На марозе кажушок,

А за ей чарговая

Чарка аглаблевая.

***

Вернувшись утром в Торфянку, застал улепётывающую из дома Смеяну от Син-Син. Девочка спряталась за мной и, выглянув, показала язык воспитательнице. Я подхватил малышку и пару раз подкинул вверх, ловя смеющееся чудо.

— Что у нас тут происходит? — отпуская девчушку к её новым друзьям, спросил я у Син-Син.

— Юная Госпожа отказалась учиться и убежала. Живиц с Чунь осваивают алфавит. У мальчика хорошая память. Думаю, скоро уже начнёт самостоятельно писать.

Не удивительно. Парнишка из двадцать седьмого века моего мира. Не знаю, чему и как стали учить подрастающее поколение, но в восемь с половиной лет у нас дети уже знали алфавит. В этом возрасте он появился тут. Правда, ему пришлось выживать в чужом мире и как-то учиться понимать окружающих. Сегодня ещё обучу руне Концентрации и тогда дело пойдёт семимильными шагами. Живиц очень сообразительный и схватывает всё на лету. Уже сейчас он может контролировать некоторую часть рун из малых, требующих небольшой процент маны. Помнится, когда я появился в районе древнего маяка в Велесе и после драки с местными, мне пришлось месяца три переучиваться правильно говорить на местном наречии, похожем на старославянский язык. Потом ещё алфавит сопоставлял со своими знаниями, а параллельно самостоятельно изучал открывшийся талант к рунной магии. Ну ничего, у парня есть наставник, и ему не придётся проходить тяжёлую череду проб и ошибок, таких как случайно оторванные пальцы после неосторожной активации большой руны Огня, взорвавшейся у меня в руке. Потому что потерял концентрацию. Хорошо, что к тому времени я уже знал руну Регенерации. Жрать потом хотел, как нильский крокодил.

— Присматривай, пожалуйста, за Смеяной. Пусть ребёнок наслаждается детством. Встретишь Пантелея, отправь его ко мне в лабораторию, — распорядился я, отводя лошадь в конюшню.

Обиходив лошадку, ополоснулся сам и после завтрака отправился обрабатывать оставшиеся алмазы и варить нефть. Подошедшему Пантелею выразил благодарность за усердную работу людей и объявил, что пора заканчивать добычу. С каждым днём становилось холоднее, того и гляди, скоро белые мухи полетят. К тому же большой склад уже почти наполнился торфяными брикетами и мешками с болотным углём. Иногда попадалась болотная руда, её мы отправляли деревенскому кузнецу на переплавку и создание сельского инструмента. Уточнил у него, всё ли успели деревенские собрать с полей да с фруктового сада. Предложил взять у них излишек фруктов и доставить ко мне в счёт оброка. Хотел попробовать сделать яблочный сидр и какие-нибудь вина. Возможно, ничего не получится, но попробовать стоит. Пантелей по этому вопросу расплылся в довольной улыбке и сказал, что сам проконтролирует процесс приготовления праздничных напитков. Только тёплый сарай нужен и винные дрожжи, если господин барон не против. А мужики сами соберут сарай. Я, конечно же, был не против. Ещё и большой сарай под зимнюю теплицу заказал, что бы выращивать растения под специи.

После обеда, в дружной компании с привитием детям подобия этикета, занялся обучением Живица. Как и предполагал, под контролем наставника пацан быстро освоил руну Концентрации и уже к вечеру он с довольным лицом говорил на диалекте Габии с сёстрами Лун. Смеяна загорелась желанием тоже изучать языки, смотря на названого брата и его успехи. Я добавил в её кулон руну Концентрации и довольный результатами дня, хотел посидеть с кружкой кваса в кресле качалке у камина, что сделал наш плотник Иван. Но не судьба. Прискакал герцог Виктор Верославович Борей.

— Ярослав, мне нужно обратно в Велес, — отдав коня одному из дружинников, заявил герцог.

— Что-то случилось? — определил по его напряжённому настроению я.

— Заговор, причём существенный.

— Габийцы?

— Если бы. Пройдёмте в дом к вам. Не на улице же обсуждать такие дела. И позовите сестёр Лун.

Сопроводив герцога до моей комнаты с камином, предоставил ему своё кресло-качалку, что Виктор с удовольствием оценил. Я позвал сестёр и отошёл к кофейному столику, где у меня был набор для приготовления ароматного напитка.

— Вы когда-нибудь видели в свите своего князя Ван Юй людей из Южной пустыни? — сразу задал вопрос герцог сёстрам Лун, как только они зашли.

Те оглянулись на меня, я как раз обжаривал зёрна и утвердительно кивнул им.

— Да, были посланники и несколько магов от шейха Шагулаба. Он вроде как Южную пустыню взял под контроль, — припомнила Лун Чунь.

— А когда последний раз ордынцы пытались свои порядки навести? — спросил я ссыпая обжаренные зёрна в ручную мельницу.

— Лет триста назад, — задумчиво ответил Борей.

— Извините, Ваша Светлость. Если быть точнее, то двести девяносто пять. В тот год был подписан акт союза между Славией и Габией, — педантично поправила герцога Чунь.

— Благодарю, леди, — поблагодарил Виктор Верославович девушку. — Тогда действительно был заключен военный союз с ныне правящей династией Шень. Если не изменяет мне память, государство Габия только оправилась от потрясений, связанных с борьбой династий за трон.

— А что ваша разведка говорит? — спросил я, двигая по раскалённому песку на специальной подставке большую турку с кофем, что ранее заказал у жестянщиков.

— Заметны передвижения кочевников к столице Абрабад. Большие стычки между ними прекратились. А дальше моим людям ходу нет. Мы потеряли несколько групп, пытавшиеся разузнать всё подробнее.

Герцог принял от меня чашку с ароматным кофем и задумался. Я кивнул девушкам, что могут быть свободны. А сам стал прикидывать вероятность событий, связанных с подрывной деятельностью наёмников и секты Чёрный Лотос на территории Славии. По всему выходило, что князь Ван Юй пляшет под дудку ордынцев. Видать, пообещали ему помощь в смещении правящей династии Шень. Тогда их дальний родственник Ван сможет занять трон. Вполне рабочая версия.

Я поделился мыслями с герцогом. Тот кивнул, соглашаясь, потому что так же подумал. Только нужны весомые доказательства. Никто голословное обвинение не примет, тем более Габийцы. Они очень любят эти танцы с бубном вокруг доказательных баз, устраивая целые представления. Не поможет даже предоставление суду пленных магов из Чёрного Лотоса. Скажут, что они изгои и действовали самостоятельно. А демонстрировать мои амулеты Правды Борей не спешил. Можно его понять. Какой-то козырь должен быть в рукаве, помимо меня. Кстати, мне показалось закономерным, что воскрес именно в этот момент. Похоже, грядёт смутное время, как и в первый раз, когда Славию чуть было не уничтожили.

Попросил Борея договорится о поставке самоцветов в замок Георга Слава Великолепного от графа Орлова. Те, что мы наколотили или до сих пор добываются из Запретной горы. Мне нужны были материалы для амулетов будущей боевой сотни. Я уже понял, что придётся биться с очередной ордой, но на этот раз мы хорошо приготовимся. В запасе около трёх месяцев. Ордынцы по своей привычке могут прийти, когда замёрзнут реки. В тот раз они всю зиму кошмарили Славов и по весне подошли к столице, что замедлило их передвижение, так как река освободилась ото льда. И позволило устроить им неожиданную встречу с заморозкой воды.

Допив кофе, я пообещал, что явлюсь к нему в кабинет, как только закончу тут приготовления. Активировал переход для герцога, сунул ему в руки понравившееся кресло-качалку и отправил в его кабинет при дворце столицы Велес. Закрыв переход, пошёл на поиски Матвея Вадимовича Ершова, моего начальника дружины. Обнаружился он на разводе смены, готовящейся к ночному дежурству.

— Матвей Вадимович! — окликнул я его. — Дело есть.

Он только кивнул и, отдав последние распоряжения подчинённым, пошёл за мной в дом. Я сразу озадачил его найти сотню сильных воинов и хотя бы четверых боевых магов. С этого момента Ершов официально становится сотником моей дружины.

— Из моих бывших подчинённых гляну, кто ещё не устроился. Но, скорее всего, там мало будет людей. Придётся среди наёмников в охранной управе смотреть. Больше вариантов у нас нет. С магами тоже может не получиться, — ответил Ершов, почесав шевелюру.

— Нет, из охранников не пойдёт. Найди, сколько сможешь, своих бывших подчинённых, а я завтра озадачу строителей большую казарму ставить. О воинах с магами договорюсь в другом месте.

— А что происходит-то?

— Информация ещё не точная, но есть вероятность зимнего набега ордынцев. Языком только пока не болтай.

— Да твою же коромыслом в ...! — выругался сотник.

Сотник быстро ушёл, а я приступил к подготовке. Выгреб все оставшиеся кристаллы и закрылся на всю ночь в лаборатории. Из остатков добытых в горах кристаллов получилось огранить полторы сотни. Так как я намеревался делать многофункциональные амулеты, то на каждого воина уйдёт как минимум по шесть небольших и один большой кристалл. По итогу мне нужно материала примерно на сто двадцать людей, как минимум. Ещё нужно снабдить улучшенными версиями амулетов дружину, остающуюся оберегать мои земли.