Из забвения

Глава 6

Жила внимательно выслушал Крысу, пересчитал десяток серебрённых в кисете и согласно кивнул. Дело выглядит плёвое, а в лагере шахтёров можно будет неплохо поживиться. Свистнул своему одноглазому помощнику Кривому и распорядился собирать ватагу из засад. Чтобы к вечеру второго дня все были на месте, за озером, возле Запретной горы. А пока Ползуна отправить, нужно разведать обстановку в лагере будущих жертв и определить место сходки.

Главарь банды Жила, бывший пехотинец из королевства Пирма, командовавший отрядом мечников. В одном из походов по пьяни убил офицера из благородных, пытавшегося остановить его изуверство над каким-то крестьянином. Пришлось бежать, прихватив лёгкую броню, меч и награбленные драгоценности с убитых воинов и мирных жителей. Мародёрство не считалось чем-то зазорным, ведь солдат живёт за счёт своего меча. Но у него была одна особенность, неприятная для окружающих. Любил поиздеваться над пленными и крестьянами. Особенная черта пыток - это надрезать сухожилия и смотреть, как истекающие кровью жертвы мучаются.

В банду он набрал таких же отморозков с напрочь отбитыми мозгами, по ком плаха плачет. Тот же Кривой любил вырезать у живых людей левый глаз, так он зло мстил своим жертвам за то, что сам одноглазый. И таких мразей в ватаге было три дюжины. Что бы не попадаться, Жила организовал три отряда по двенадцать человек и устраивали засады на небольшие обозы торговцев, предварительно собирая информацию в трактирах на дороге в радиусе до двух дней пути и в харчевнях по деревням. Пропуская откровенно бедных крестьян и незначимые обозы с труднореализуемым товаром. Эта стратегия давала уклоняться от облав и всегда быть на шаг впереди, если организовывались поиски. А так как банда не устраивала повальный геноцид на дорогах, то и местные власти баронов не придавали особого значения. Отправляли поисковые отряды, но безрезультатно. Так и жили уже второй год, щипая торговцев средней руки, у которых нет весомого влияния на аристократию.

***

За прошедшие два дня после поездки в деревню Дубки мы докопались до залежей топазов и аметистов, что не удивительно. Обычно они образуются в тех же слоях, где проходят серебряные жилы. Счастью Жигулина Виктора Михайловича не было предела. Этот упитанный барсук бегал по штольне и радостно хлопал мужиков по плечу, всё обещая увеличенные премии. Хватал очередной кусок породы и с умилённой улыбкой осматривал вкрапления или крупные сколы кристаллов.

Дубинин с Лисьевым тоже были в приподнятом настроении. Их я всегда держал на контроле, ведь уже этим вечером намечается шоу. А оба заговорщика тем временем мысленно делили добытые драгоценности. Наивные финские парни, хехе.

Дождавшись вечера, приведя себя в порядок и откушав вместе с мужиками загодя приготовленной гречневой кашей с мясной подливкой. Проследил сначала за Олегом Дубининым до момента, как он начал чиркать кресалом, направляя искры на сухую паклю с сеном у стены дома. Тихо подкрался и просто наложил на него руну Сна, связал и присыпал соломой, что бы сразу не нашли его. Затем, ориентируясь на сработавшие сигнальные руны, расположенные за озером, двинулся вслед Лисьеву.

Наглый засланец шёл, не скрываясь, обходя озеро к собравшейся ватаге Жилы. Как ни странно, но спрятались они качественно. Я только при помощи руны определения жизни смог найти скопление народа в небольшом овраге за холмом у озера. Разбойники были осторожны, хоть и знали, что серьёзного сопротивления не встретят. Один щуплый индивид, прикинувшись кустом, сидел на холме и следил за округой. Ещё двое прятались на боковых склонах холма и тридцать пять человек расположились в овраге. Похоже, главарь их из военных или просто очень осторожный.

Воспользовавшись тем, что наблюдатели отвлеклись на приближающегося Лиса, я бесшумно скользил в тени деревьев, обходя по дуге врагов и намереваясь зайти им в тыл. У меня есть в запасе несколько больших рун для массовой атаки. Точнее, огненный удар по площади, массовое усыпление и отвлечение внимания. Но основной арсенал состоит из малых: на усиление себя любимого и укрепления клинка, создание щитов от магических и физических атак и так по мелочи, бытовых и не очень. Всего понемногу: от определения с поиском и банального светляка до разрушения связей, целостности структуры в неодушевлённых предметах. Одним из таких пользуюсь для работы с каменной породой.

Чтобы освоить все известные мне руны, пришлось учиться правильно их применять почти год. Благо при появлении в этом мире сами руны были как бы уже пропечатаны или внедрены богами в моей памяти. Оставалось понять их назначение. А уже когда освоился, мог переплюнуть любого местного мага в скорости и применении магии. Одним словом, я оказался читером, только довольно доверчивым и глупым, что подтвердилось в последствии.

Подкравшись практически в плотную к банде и укрывшись за густыми кустами, смог различить разговор между главарём и Лисом.

— Лис, у тебя всё готово? — спросил Жила.

— Надеюсь, что да. Но веры в Дубину нет. Опять не сможет справиться. Так что он нам ненужен. Можно и его в расход. По замыслу он должен устроить пожар и навести панику, — оглядываясь в сторону лагеря, проговорил Лис.

Жила прислушался и, хмыкнув, посмотрел на заказчика. Тот только плечами пожал, мол, я же говорил.

— Ладно, на месте разберёмся. Ползун, идёшь первым, выявляешь охрану. Их там всего трое должно быть. Остальные построились. Клинки впереди, лучники позади на три шага. Лис и Кривой рядом со мной. Выдвигаемся, братва! — раздал команду Жила, но никто, кроме Кривого с Лисом не шевельнулся.

И не удивительно. Пока главарь командовал, я активировал большую руну сна по площади. Бодрыми остались только владельцы антимагических амулетов. Жаден оказался Жила для своих подчинённых. Привыкли на слабых нападать. Ну, мы это сейчас поправим. Я, не скрываясь, вышел из кустов и встал напротив этой троицы, поигрывая своим тесаком, похожим на мачете.

Жила без разговоров. Неуловимым движением извлёк свой меч и перекинул небольшой щит из-за спины на предплечье левой руки. Встал в боевую стойку. Всё-таки военный из пехотинцев, видно по характерной выучке и стойке. Кривой метнул в меня три стилета, но они, взвизгнув, отрикошетили об мою рунную защиту. Лис вытащил два ножа и стал обходить меня с правого фланга, оскалившись, как зверь.

— Ты ещё что за чёрт? — сверля меня взглядом хрипло спросил главарь уснувшей банды.

— Это Кощей, всмысле Болеслав, новенький наш шахтёр, падла, — ответил за меня Лис.

— К вашим услугам, господа разбойники, — кивнул с ухмылкой оппонентам и резким взмахом отправил свой тесак в Лиса. Тот не успел уклониться и получил глубокую резаную рану на ключице. Видать, кость тоже задело. Лисьев заорал от боли и свалился, хватаясь за повреждённое плечо.

Главарь резко сделал шаг ко мне, постарался оглушить щитом и атаковать клинком, но я уклонился влево, уходя в перекат и встречая пах Кривого жёстким ударом ноги. Перехватил выпавший боевой нож из ослабевшей руки задохнувшегося от болевого шока одноглазого и перекатом вернулся на прежнюю позицию, уходя от атаки Жилы.

— Да кто ты такой тварь? — в голосе оставшегося оппонента сквозила паника.

— Тебе же сказали. Кощей я, Болеслав, — подловив момент, резким пинком по нижнему краю щита, отправляю верхнюю кромку прямиком в зубы главаря.

Не дав ему опомнится, вогнал боевой нож в открывшийся бок и с оттягом вытянул клинок из раны. После такого ранения не выживают. Огляделся и двумя ударами вырубил стонущих Лиса с Кривым. В этот момент послышались голоса бегущих на крик Лисьева мужиков. Словно носороги через кусты и деревья. Мельтешащие факела метались вдоль озера и постоянно отклонялись от маршрута. Тогда я зажёг светляк, обозначив своё местоположение. Вот это уже другое дело. Через минуту мужики, вооружённые кирками, и трое воинов с мечами, удивлённо рассматривали открывшуюся им картину. Я невозмутимо связывал поверженных врагов их же поясами и по очереди будил спящих.

— Болеслав, что тут произошло? Это кто такие? — посыпались вопросы.

Подойдя к телу главаря, снял с его головы шлем и посветил на лицо.

— Знакомьтесь, это Жила, главарь банды. Уже мёртвый. Но, думаю, никто от этого не расстроится. А остальные - его ватага. Разве что Лис из другого лагеря. Но поверьте, он нам тоже не друг. Как и Дубинин, что сейчас дрыхнет у стены одного из домов, который он хотел поджечь.

***

Я сидел на скрипучем стуле в доме управляющего и следил, как он нервно вышагивает и хмуро поглядывает на меня. В овраге, не дав разрастись полемике с ненужными вопросами, повысив голос, напитал его руной убеждения, распорядился связать остальных разбойников и отконвоировать их в лагерь, выставив охрану, а сам заперся с Жигулиным в его доме для разъяснений ситуации.

— Это уму непостижимо, как Олег мог предать? — взлохматив шевелюру на голове, Виктор Михайлович уставился на меня, будто я знал правдивый ответ.

— Банальная зависть и жадность, я так думаю. А может, просто с рождения гнилой был, — пожал я плечами.

Достав из своих запасов штоф вина, управляющий разлил по кружкам, подвинул одну мне. Мы молча отпили. Я смог оценить вино, явно импортное, южное. Утерев усы, Жигулин приступил непосредственно к моему опросу: Как я узнал о намечающемся нападении и каким образом справился с превосходящими силами противника.

О нападении узнал случайно, подслушав разговор Дубины с Лисом. Прибавив убеждения в голос, пояснил, что наставники были умелыми, а на Севере слабых не бывает, так как они просто не доживают до совершеннолетия. Как усыпил большую часть разбойников, то это мой дар, данный богами при рождении, и большего сказать не могу. Против шахтёров и графа Орлова Корней Николаевича злого умысла не имею. По сути, сказал правду, без уточнения деталей появления в этом мире. И про графа узнал только тут, на прииске. И лично мне ничего плохого не сделал, как и остальные работники, кроме Дубинина и Лисьева. Но с ними пускай сами разбираются.

— Ладно, я не следователь из канцелярии, не мне вести заумные допросы. Главное, что всё хорошо закончилось. Да и за голову Жилы и его банду есть указ о награде. Довольно крупная сумма на данный момент в пятьдесят золотых монет, — многозначительно поиграв бровями, проговорил Жигулин. — Нужно будет добраться до ближайшего курьерского поста на тракте, это в двух днях пути и вызвать казачий отряд дорожной стражи. Их старшой всё завизирует по закону, и тогда можно будет получить награду по бумаге подтверждения в конторе Царского приказа стражников.

На том и порешили. За стражей отправили Плеха из соседней команды, а так же узнал, что менее чем через десять дней прибудут представители графа Орлова. Так как сейчас с аристократией мне не хочется контактировать, определил себе срок дня на четыре. Добуду достаточно чистых кристаллов с серебром и поминай, как меня звали. Награду за банду Жилы пускай между собой делят. Не жалко. Подамся на юга, там, где тёплое солнышко с песчаными пляжами. Правда, об их существования я так и не узнавал до этого, но всё же они всяко разно должны существовать.

***

Жигулин Виктор Михайлович уже четвёртый день ходил смурной, только исправно посещал завтраки и ужины на лобном месте между домами работников. Один дом, кстати, пришлось переоборудовать для содержания трёх дюжин пленных. Сегодня сутра отправил Болислава с Прокопом за продовольствием. Лишние тридцать с половиной ртов серьёзно подъели припасы. Но ничего, скоро прибудут казачки, стражники дорог и уведут эту ораву троглодитов. Хотя жаловаться грех, данная выработка явно даёт больше, чем планировалось до этого, и спор графа Орлова будет в их пользу. А там дотации с премиями и возможно, повышение по службе. А это дорогого стоит в царстве Славии. Единственное, что не давало покоя, это Болислав. С его приходом выработка повысилась в сотню раз, но проявились проблемы, откуда не ждали. Сам он вроде человек открытый и общительный, но конкретики в его ответах нет. Если бы он был царским посылом, то Жигулин подумал бы, что Болеслав - агент Тайной канцелярии.

Снаружи послышался конский топот и заливистый свист. Кажется, казачки пожаловали. Управляющий оправил одежду на своём брюхе и выскочил через двери навстречу дорожным стражникам, столкнувшись с Плехом.

— Есаул малой дружины приказа стражников, Моток Георг Семёнович. Прибыл по заявлению о захвате банды Жилы, — отрапортовал лихого вида в папахе и стёганке под лёгким кавалерийским бронником старший стражников.

— Очень приятно, господин есаул. Я Жигулин Виктор Михайлович, управляющий этого прииска от графа Орлова Корней Николаевича, — сделав вежливый поклон, управляющий преданно уставился на есаула. С властями лучше дружить и уважать, если хочешь остаться законопослушным гражданином.

Есаул распорядился спешиться своему десятку воинов, лихо спрыгнул с седла, передал поводья Плеху и подошёл к Жигулину.

— Нус, уважаемый Виктор Михайлович, рассказывайте. Как поймали разбойничков, кто отличился и каким образом сохранили своих людей. Для приказа стражей и тем более для графа Орлова Корней Николаевича, это будет очень полезная информация. — Георг прозрачно намекнул, что действует в интересах Орловых и, подтолкнув управляющего, скрылся вместе с ним в доме.

***

Подгадав момент на четвёртый день после поимки банды Жилы, я подсказал управляющему, что нужно пополнить припасы, а то пленные сожрали почти всё, что мы закупили в прошлый раз. Жигулин был только рад, тем более, что я уже знал дорогу. С собой взял Прокопа, так веселее и припасы с лошадкой будет кому назад вернуть. В планах у меня было тактическое отступление. Ну вот не хотелось общаться с властями и их стражей. Да и к шахтёрам не так что бы очень прикипел. Лучше жаворонком полетаю в небе, наверстаю упущенное за прошлую жизнь. Предварительно ночью проник в старую шахту, откуда я вылез и устроил обширный обвал породы, тем самым перекрыв проход в лабиринт с моим бывшим склепом.

— Здрав будь, Вереск, — поздоровался я с главным по полям деревни Дубки.

— И тебе здоровья, Болеслав, — кивнул мне Вереск, складывая в мешок вырванные сорняки. Остальной народ только оглянулся на нас и продолжил прополку поля.

— Микула где сейчас?

— Так знамо где. У деда Кубышки с пчёлками возятся. Они по весне новые цветы на полянке посадили. Говорят, мёд другой будет, дюже полезный.

— Боги в помощь вам, а мы со старостой пообщаемся, — легко поддав поводьями, направил нашу лошадку в деревню.

Микула с дедом Кубышкой нашлись на пасеке. Эти два энтузиаста пчеловода обсуждали какие-то свои пчелиные темы, при этом переставляя ульи, как пешки на шахматной доске. Мы с Пересмешником некоторое время наблюдали их манипуляции и шутили.

— Кубышка, во фланг тем дальним цветам заходи, эти пчёлы будут хитрый мёд собирать. Микула, проходи во фронт. Из этого мёда крепкий сбитень получится.

— Тьфу ты, черти кротовые. Сейчас кого-то крапивой по низ спины отхожу, — отвлёкся дед от стратегии расстановки ульев и, срывая крапиву, направился к нам.

— Уууу. Прокоп. Поехали ка мы в харчевню. Староста! Мы вас у Кабана подождём, а то дед ваш какой-то неправильный. Надеюсь, мёд у него правильный, — гикнув со смехом, мы развернули нашу телегу и погнали лошадку к харчевне.

Дождавшись старосту за кружечкой местного пива, больше похожего на эль, делегировал обязанности на Пересмешника и отлучился к кузнецу, предупредив, что возможно задержусь на денёк. Так что Прокопу придётся доставить провизию самостоятельно.