Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 11

Глава одиннадцатая

Нельзя сказать, что я принципиально не любил театр, хотя в одном из первых разговоров с Гвендид сказал ей именно это. На самом деле мне просто ни разу не доводилось побывать на полноценном представлении — детские утренники не в счёт. Какие-то постановки удавалось застать по телевизору, некоторые пьесы, Шекспира и Шварца, я читал в книгах, но не более того. Театр жил своей жизнью, я — своей, и мы никак друг другу не мешали.

До того момента, пока посланник в бледной маске не явился в Полночь с сомнительными дарами и предложением восстановить старый союз.

Тогда я ещё не знал его имени-должности, о нём меня заметно позже просветил Асфар. Одеяния Герольда менялись от случая к случаю: в Полуночи он носил длинную мантию, в роли церемониймейстера на балах — пышный и экстравагантный наряд, сейчас напоминал элитного конферансье. Одно оставалось неизменно — жёлтый и золотой цвет одежды, белая трость и бледная театральная маска.

«Маска? На мне нет никакой маски».

Опасный противник, особенно здесь, в недрах Йхтилла, когда мы так близко подобрались к Князю. Опасный и непредсказуемый. И всё же, тогда, в первую нашу встречу, Герольду хватило одного пропущенного удара от Мордреда, который к тому же находился отнюдь не на пике своих возможностей. Сейчас я привёл с собой и его, и целый отряд наших братьев, да ещё и автоматонов с драконами в придачу. Не говоря уже о моей личной силе, заметно возросшей даже за пределами родного замка.

В целом, новая встреча с посланником Князя не вызвала у меня страха. Скорее мрачную целеустремлённость — прикончить гада до того, как тот успеет выкинуть какой-нибудь фортель, а затем незамедлительно продолжить поход.

Увы, фортель у него был заготовлен заранее — как раз под наше прибытие.

Пули, выпущенные задолго до того, как Герольд закончил речь, повисли в воздухе. Рыцари и драконы рванулись вперёд, Гвендид вскинула левую руку для сотворения заклятия, но не успел никто. Высокая фигура на сцене ударила тростью об пол, и мир перевернулся, свился в неразборчивую мешанину цветов, сжался до единственной точки!

А затем вернулся на место — только я обнаружил себя, сидящем в кресле в зрительском зале, без оружия и без брони. Попытка подняться с кресла ощущалась так, словно мне на колени положили гирю весом в пару тонн, но руками и головой я мог двигать свободно.

Глубокий вдох. Оценить обстановку.

Когда наш отряд ворвался сюда, то помещение, не считая освещённой сцены, было полностью погружено во тьму. Теперь здесь царил мягкий полумрак, позволяющий разглядеть огромный многоуровневый зал с балконами и колоннами, уходящими к почти недостижимому потолку, оркестровой ямой, величественной сценой — сейчас пустующей — и зрительскими рядами, что тянулись в обе стороны почти до бесконечности. Впрочем, гораздо интереснее было то, кто сидел рядом со мной.

По левую руку расположилась Гвендид — судя по гневно сощурившимся глазам, волшебница тоже была не в восторге от происходящего. Следом от неё сидел Мордред, за ним Кей и остальные рыцари Авалона. Как и я, без оружия и доспехов, но, что страннее всего — они уменьшились до размера рядовых людей, и на их лицах не осталось и следа проклятья нежити. Обычная группа из мужиков в отличной физической форме, разве что несколько растерянных.

Но настоящий сюрприз поджидал, когда я посмотрел направо. Рядом со мной сидели два подростка лет двенадцати, пацан и девчонка, почти идентичные на вид, со слегка разным оттенком и длиной огненно-рыжих волос. Только когда они уставились на меня в ответ округлившимися от удивления глазами, я узнал в них Аву и Яна. И даже на этом неожиданности не кончились. Следом от преобразившихся детей Эргалис находилась Адель. Её лицо практически не изменилось, но остальное тело теперь ничем не отличалось от обычного женского тела. Она с изумлением рассматривала собственные руки.

Остальные автоматоны не получили похожего «апгрейда» — следом после Адель в креслах сидели два манекена, из тех, что можно настраивать для изображения поз для рисования, но в человеческий рост.

— Папа, — прошептала Ава. — Мы не можем встать.

— И не чувствуем своего огня, — тревожно добавил Ян. — Как будто его и нет.

— Это иллюзия, мои родные, — тихо ответил я. — Просто иллюзия. Пока сидите спокойно, мы во всём разберёмся.

Тем не менее, драконята были правы — я тоже не мог воззвать к любой из своих способностей, призвать Райнигун или коснуться силы Авалона. Обычно в такой ситуации достаточно было как следует попытаться, чтобы тело преобразилось в реальном мире и сознание скинуло морок, но сейчас этот трюк не работал.

— Не утруждай себя, — проворчала Гвендид слева. — Нас накрыли мороком такой силы, что Моргана удавилась бы от зависти.

— Арчибальд же подготовил амулеты.

— Да, и я их лично проверила. С драконов подобная дрянь тоже должна сползать, как вода — с утиного бока. Про твоих железяк я вообще молчу.

Надо заметить, Адель в виде живой девушки смотрелась очень мило, но сам факт, что на неё сработала иллюзия Йхтилла, вызывал тревогу. Это было не обычное воздействие на разум, а гибридная атака по всем фронтам, способная пробиться сквозь мощные защитные чары и естественный иммунитет моих спутников. Я ещё раз прикрыл глаза, погружаясь всё глубже и глубже туда, где обычно черпал внутреннюю силу. Если сфокусироваться по-настоящему…

— Я же сказала, не пытайся, — выдернул меня назад скрипучий голос волшебницы. — Не время. Я подбираю ключ от морока, и когда найду — все должны напрячься одновременно. Сейчас — сиди и наблюдай.

Мне нечего было возразить, тем более что каждая подобная попытка ощутимо отнимала силы. Драконята крепко держались за руки, оба мрачнее тучи, оба явно боялись, но старались не подавать виду. Я протянул свою руку, дав ухватиться за неё Аве, а с другой стороны тот же жест повторила Адель — с Яном. Всем стало самую малость спокойнее — и весьма вовремя, поскольку на сцене вновь появился Герольд.

— Надеюсь, вы не заскучали, дорогие зрители? — спросил он с лёгким смешком. — Какое счастье видеть в зале столько вдохновлённых лиц. А ведь некоторые из вас так спешили успеть на премьеру, что чуть не сломали реквизит!

По аудитории прокатилась волна смешков и лёгких аплодисментов. Я оглянулся, пытаясь понять, кто сидит на других рядах, но лица зрителей были надёжно скрыты в полумраке. Это с равной вероятностью могли быть люди, марионетки или иные создания Йхтилла, столь же проклятые и глубоко несчастные.

— Ожидание наконец-то подошло к концу, — продолжал Герольд. — История, которую вы увидите на этой сцене, могла произойти с каждым — а может, произойдёт и с вами. Смотрите и слушайте, восторгайтесь и рыдайте, драгоценные зрители! Представление начинается!

Занавес за его спиной начал медленно подниматься.

Вспоминая церемонию открытия бала солнцестояния, я ожидал от представления в сердце Йхтилла чего-то похожего, а то и гораздо хуже. Картины вакханалии, безумия и кровавой оргии, пир чудовищ, на которых нельзя было взглянуть, не потеряв рассудок… Но пока что ничего этого не происходило. Нам показывали обычную пьесу, даже нет, выдающуюся пьесу, с изумительно подобранными костюмами и декорациями, идеально исполненной музыкой и органичной актёрской игрой. Уж насколько я не разбирался в театре, а всё равно оказался впечатлён. В кои-то веки Герольд не соврал, история захватывала — и вызывала смутно знакомые ассоциации.

Место действия разворачивалось в незнакомых на вид землях — где грибы вырастали выше деревьев, а ночью в сиреневом небе кружился хоровод из лун. Я уже успел повидать немало иных миров, но такую экзотику видел впервые, даже если принимать в расчёт преувеличения театральной сцены.

— Ланг, — коротко прокомментировала Гвендид слева. — В те времена, когда звезда Авалона ещё не закатилась.

Протагонистом пьесы выступал один из правителей древнего Ланга, высокий и харизматичный, предпочитающий дипломатию в разрешении любых вопросов. Слегка сверхъестественную дипломатию, стоит заметить. Его слова было достаточно, чтобы прекратить войну двух враждующих держав, чтобы унять народное восстание. Однажды в его страну пришёл великан-людоед, от которого на сцене показали только две огромных ноги, но после разговора с королём бывший злодей раскаялся и утопился в море. Не знаю, была ли эта история основана на реальных событиях, скорее звучало так, что великану немного помогли. Но это был лишь один из множества эпизодов, составляющих первый акт.

Ближе к концу акта нам показали, как яркая комета перекрывает свет хоровода лун, постепенно нарастая на ночном небе. Затем — адский грохот, землетрясение и сцена-Ланг, раскалывающаяся напополам! Тряслось всё, включая зрительский зал, с потолка сыпалась побелка, кресла дрожали. А потом всё прекратилось — и король на сцене проснулся в поту. Но его кошмар только начинался.

Гаруспики ритуально хрипели над вскрытыми бычьими внутренностями, ведьмы до рези в глазах вглядывались в тёмное варево котлов, маги обжигали ладони, сжимая пророческие шары. Королю приснился вещий сон, а в небе Ланга уже появилась новая яркая точка, что становилась ближе с каждой ночью. Комета, что возвращалась шесть раз и проходила мимо, на седьмой должна была уничтожить мир.

Если кто-то, владеющий словом, не сможет его спасти.

Всех объединённых сил чародеев Ланга было недостаточно, чтобы дотянуться до неотвратимого небесного тела. Оставшейся им недели не хватило бы даже для частичной эвакуации населения целого мира. Король-дипломат мог вытащить лишь малую часть жителей собственной страны, но отказывался сдаваться. Если ответа нет на Ланге, остаётся лишь обратиться к высшей силе. Той, что давно присматривалась к их скромному узлу.

Декорации сменились — и теперь мы смотрели на безупречно воссозданный туманный Йхтилл. Либо за его основу был взят пейзаж нынешних дней, либо это место попросту никак не изменилось за прошедшие тысячелетия.

К началу третьего акта общий настрой пьесы почти незаметно сменился на противоположный. Герой больше не выступал блистательным победителем, когда вместе со свитой шёл на аудиенцию к Князю в Жёлтом. Его лучших воинов, талантливых магов, мудрых советников и верных друзей забирали одного за другим, то ли как плату за проход, то ли смеха ради. И каждый раз ему оставалось лишь убеждать оставшихся, что они почти добрались, что цель близка, что могущество Йхтилла — их единственная надежда.

А потом он остался совсем один. Его королевская власть здесь ничего не значила. Его могучее слово, способное останавливать войны, ничего не стоило в пустых коридорах, залитых жёлтым светом. Он дошёл до трона, у которого было видно одно лишь подножие, упал перед ним на колени и беззвучно плакал, пока не опустился занавес.

— Вы ждёте завершения истории, почтенная публика? — впервые в голосе Герольда я не слышал привычной насмешки — скорее, лёгкую горечь. — Но у настоящих историй зачастую нет счастливого финала. Мы расскажем вам ещё одну, а за ней ещё и ещё — пока жёлтый знак не озарит всех, присутствующих в этом зале! Представление продолжается!

Грянули аплодисменты — да что там, настоящие овации! Зал утонул в восторженном рёве, когда на сцену вышли актёры — большая часть из них в образах свиты героя. Вспоротые животы, вскрытые вены, вырванные глаза, посиневшие лица и вывалившиеся языки, кто-то уже наполовину превращён в марионетку, кто-то частично съеден. Герольд приветствовал каждого, словно старого друга.

Нам в самом деле показали его историю? Или же историю какого-то другого слуги Князя, что смог добраться до подножия трона? Не столь важно, поскольку отпускать «почтенную публику» явно никто не собирался — занавес уже поднимался для нового представления, и так могло продолжаться до бесконечности. Пока не взойдут чёрные звёзды, а мы все не узрим жёлтый знак — так сказать, как коллектив. Мы изрядно разозлили владыку Йхтилла, но теперь он планировал отыграться, а заодно и пополнить коллекцию экзотических прислужников. Хозяин Полуночи, рыцари Авалона, сестра Мерлина, разумный автоматон и целых два дракона!

Жаль только, что мы не планировали доставить ему такого удовольствия.

— Нашла! — выдохнула Гвендид. — А ну-ка, встали!

Невыносимая тяжесть, удерживающая меня в кресле, вдруг исчезла — я вскочил на ноги, а рядом со мной встали драконята и Адель, всё ещё в человеческих обликах. По залу прокатился недовольный гул, занавес остановился на полпути, а Герольд вернулся на сцену.

— Только не говорите, что вы собираетесь уйти раньше времени! Или, может, вы решили стать частью представления? Это можно устроить!

Белая трость вновь опустилась вниз с оглушительным треском — и зрительный зал двинулся вперёд и вниз, подобно исполинской ленте эскалатора. Передние ряды исчезали, пока нас подтаскивало ближе ко сцене — всё ещё захваченных мороком и лишённых способностей. Рыцари готовились принять бой даже голыми руками, Гвендид что-то шипела сквозь зубы, а я… я наконец заново нащупал внутри себя нить, ведущую к Полуночи. Стоило потянуть за неё — и сила моего замка откликнулась, постепенно заполняя меня целиком. Она никуда и не уходила, лишь оказалась скрыта за тяжким бархатом занавеса, заглушена оркестром и грохотом оваций.

Но теперь пришла пора показать Герольду, что он заблуждается — мы собрались уходить как раз вовремя.

Я прыгнул вперёд, разрывая расстояние между нами меньше, чем за секунду, целясь в бледную маску полэксом, выплавленным из чистого драгестола. Герольд успел подставить трость, и та выдержала удар, пусть и треснула пополам. Второй удар пришёлся вскользь, но отбросил его дальше по сцене, заставил запутаться в занавесе. Перевязь с Райнигуном наконец вернулась ко мне на пояс, и я открыл огонь по ненавистной бледной фигуре, в которой не осталось почти ничего от человека. Все пули достигли цели, обращая посланника Князя в горсть седого пепла.

Разумеется, это было бы слишком просто.

— Прошло столько времени, лорд Виктор, — в голосе, что раздался сзади, слышались едва различимые нотки раздражения. — А вы так ничего и не поняли. Но раз уж вы вышли на сцену — будьте любезны играть как следует!

Я едва успел поднять глаза, чтобы увидеть комету из ярко раскрашенного картона, приближающуюся с невообразимой скоростью. Она столкнулась с залом, раскалывая его на куски, разбрасывая в стороны! Обломки реальности закружились по кругу, подобно планетам в солнечной системе, где в роли светила выступал повисший в чёрной пустоте Герольд. Целый и возмутительно невредимый.

Один обломок — кусок зрительного зала, где Мордред, Кей и Галахад стояли уже в своём настоящем виде, с цвайхендерами наизготовку. На них со всех сторон наползали обезображенные тела прежних зрителей, сросшиеся воедино и не прекращающие хлопать в ладоши ни на секунду. Им, впрочем, хватало дополнительных конечностей, увенчанных костяными шипами, чтобы тянуть их в сторону авалонцев — и тут же лишаться.

Другой обломок — Адель, Танк и безымянный автоматон хладнокровно вели огонь против хорошо знакомых мне музыкантов, лезущих из оркестровой ямы. Кишки вместо струн, кости-смычки и прочий анатомический оркестр, издающий безумную какофонию прямо во время атаки.

Третий обломок — непомерно высокие, худые существа, обтянутые тканью, набрасывали плотный занавес на отчаянно вырывающихся драконят, также вернувших себе когти, крылья и хвосты. Спустя пару секунд зубы Яна смогли уцепиться за бархат изнутри, разрывая его в клочья, и освобождая путь наружу. Долговязые «декораторы» хорошо сливались со сценой, но, будучи обнаруженными, мало что могли противопоставить шустрым, очень злым и летающим драконам.

Четвёртый обломок — Гавейн, Гарет и Персиваль прикрывали Гвендид от наседающих актёров из только что поставленной пьесы. Я успел удивиться, почему волшебница не помогает рыцарям, когда она вскинула посох в сторону Герольда и прогремела:

— FORÞGEWIT!

Посланник Князя дёрнулся, как от пощёчины.

— Обезумевшая ведьма мёртвого мира! Считаешь, что готова тягаться со всей мощью Йхтилла? Добро пожаловать в свой худший кошмар!

Вращение кусков реальности резко ускорилось, превратившись в бешеную карусель, где все образы сливались воедино. Герольд сделал жест, будто притягивал к себе что-то, и фигура Гвендид вырвалась из одного куска реальности, повиснув в пустоте рядом с ним. Белая трость взмыла, указывая в её сторону, и начала удлиняться, вскоре достигнув размера тонкого копья, нацеленного в грудь волшебнице. Я рванулся вперёд, подхваченный крыльями «Метаморфа», но границы обломка со сценой отбросили меня назад.

Так, значит? Возможно, тут нужно более радикальное воздействие.

— Ян, если ты слышишь меня, — взревел я во всю усиленную «Зверем» глотку. — ОГОНЬ!!

Молодого дракона не потребовалось просить дважды. Свистопляска реальности сбила ему прицел, но ослепительный поток пламени пронёсся настолько близко от Герольда, что заставил того в ужасе отшатнуться, забрав с собой смертоносную трость. Это дало время опомниться самой Гвендид, которая тут же обрушила на врага собственный огненный шторм.

Ян попытался броситься волшебнице на помощь, но был отброшен, как и я до этого. Драконье пламя могло преодолеть границы обломков, сами драконы — нет.

В следующую секунду пришлось отвлечься и мне — со спины подобрался целый набор разнообразных «театральных» чудовищ, попытавшихся воспользоваться заминкой. Чтобы разобраться с ними, потребовалось не более десяти секунд — но в эти десять секунд у меня едва была возможность подумать, как выбраться из этого хаоса.

Мы сбросили морок Йхтилла и заставили Герольда отбиваться, сражаться всерьёз. Только вот враги всё никак не кончались, путь за пределы любого из обломков реальности оставался неясен, а силы Гвендид были вовсе не неисчерпаемы. Сейчас её магическая битва с Герольдом больше напоминала то, как мы когда-то пытались грохнуть её эйдолона — моментальные телепорты и неожиданные углы для атаки в совокупности с мощнейшей стихийной магией. Носящий бледную маску контратаковал каскадом изломанных линий, которым каждый раз не удавалось дотянуться до волшебницы совсем на чуть-чуть. Гвендид смещалась в пространстве невероятно быстро, а часть маски Герольда была заметно оплавлена от пары пропущенных заклятий…

И всё же, время работало против нас. У драконят оставалось два полных залпа пламени, но и я, и они прекрасно понимали, что в таких условиях невозможно нормально прицелиться. Требовалось какое-то решение, и требовалось быстро, поскольку наши ресурсы были ограничены, а ресурсы врага — нет.

Почти не раздумывая, действуя на волне наития, я достал из кармана серебряный шарик, подаренный Мерлином, и сжал его в кулаке, активируя «Незримое касание». Мне не часто пригождалась полученная от Арчибальда способность, и ещё реже я использовал её, чтобы заряжать предметы, а не разрушать. Казалось бы, артефакт-оберег от проклятий не нуждался в дополнительной зарядке, но от вливания моей энергии он тут же начал ощущаться иначе.

Я размахнулся и швырнул пульсирующий раскалённый шар в невидимую стену моего обломка — и почти без удивления наблюдал, как по ней расползаются длинные чёрные трещины. Чтобы завершить работу, понадобится всего один удар. Всего один рывок!

Мой триумф был прерван коротким криком откуда-то сверху. Гвендид всё-таки не смогла уклониться от последней атаки, и теперь изрыгала проклятия, держась за пробитое насквозь плечо. Герольд незамедлительно повторил удар, на этот раз целя в грудь, голову и шею — слишком быстро, чтобы кто-либо успел отреагировать.

Кто-либо, кроме самой Гвендид.

Время застыло — почти совсем как тогда, когда я впервые увидел в башне Мерлина странную женщину, подметающую полы и ворчащую что-то про опаздывающих гостей.

Время застыло, только на этот раз двигаться мог один лишь я — даже сама волшебница осталась живой статуей, возле горла и глаз которой повисли замороженные бледные нити.

Время застыло, но вместе со мной движение продолжал мой повреждённый обломок — он летел по инерции, пока с грохотом не врезался во что-то, разлетаясь на тысячи обломов поменьше! Меня швырнуло через чудовищную пустоту, швырнуло так далеко в сторону, что я даже не успел запомнить, где осталась искажённая реальность с моими спутниками. Падение в бездну не могли замедлить ни выращенные крылья, ни концентрация силы воли — я выбрался из одной ловушки, и тут же угодил в следующую.

Не знаю, сколько прошло часов, дней или месяцев, пока продолжалось моё низвержение. Но закончилось оно так же внезапно — когда я почувствовал рядом знакомое присутствие. Ощущение кого-то, кому я мог доверять.

Почувствовал — и выбросил руку в том направлении. Её тут же схватила и сжала другая рука. Потянула к себе — медленно, но не выпуская мёртвой хватки.

— А я-то уж думал, что придётся добираться до трона одному. — меланхолично сказал Асфар, прежде чем пошатнуться и с трудом привалиться к ближайшей стене.

Ни беспросветной бездны, ни осколков театра, ни следа Герольда или Гвендид. В этом коридоре мы с Асфаром стояли совершенно одни.