Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 11

Глава шестнадцатая

— Раньше они были потише, точно вам говорю!

— Шептаться они тоже умеют, — задумчиво сказал я. — Правда, в основном, если хорошенько припугнуть.

«они и так… боятся… всего»

— И повыше. Точно были повыше! Стволы до небес тянулись!

Хвоя скептически оглядела Кулину с головы до ног. Девушки были слегка похожи — благодаря зелёному цвету и почти одинаковому росту, но дриада всё-таки немного возвышалась над кухаркой.

«слаймы… невелики»

— Так, между прочим, некоторые из нас очень даже солидного размера!

«ты… исключение… и всё равно»

— Ах так, значит, да⁈ А что на это скажешь?

Кулина напряглась что есть сил, заколыхалась всем телом, но вытянуться так и не смогла. Возможно, у врождённого «Метаморфа» имелись некоторые ограничения по росту. Хвоя захихикала — мило и совершенно беззвучно.

А может, ограничений и не было — просто Кулина старалась изо всех сил, чтобы поднять подруге настроение.

Мы провели в лесу уже добрую пару часов, и счастливый настрой Хвои, увы, быстро рассеялся. Она объяснила, что из себя представляли «энты» — дриад, искажённых древней порчей, отдалённо схожей с проклятьем нежити. Обычно дриада, лишившаяся родного дерева, врастала в землю, и сама деревенела — или попросту погибала, если находилась в неподходящей обстановке. В любом случае, она теряла разум, а её душа, как считалось, находила новый росток, чтобы переродиться.

С дриадами леса Шёпотов не происходило ни того, ни другого. Проклятые в незапамятные времена, они намертво застряли в серединной форме между человеком и деревом, не способные ни толком умереть, ни по-настоящему переродиться. Влияние Полуночи не помогало, а лишь усугубляло их состояние. Они росли как деревья, жили долгую и очень мучительную жизнь, затем погибали и вырастали снова, с каждым разом принимая всё более чудовищные формы. Несчастные, искалеченные души, не способные лишиться остатков рассудка, знающие лишь боль и глубинный, гложущий, неистребимый страх.

Хвоя ласково звала их «братьями», хотя, по сути, те не имели пола. Её присутствие слегка их ободряло, успокаивало — видимо, потому что она всё ещё оставалась «настоящей» дриадой. Когда Хвоя сбежала и жила в этом лесу последние пару столетий, то находила утешение в том, что могла о ком-то заботиться и кого-то защищать. В итоге этот путь никуда не вёл — проклятье леса Шёпотов довлело над ним не одну тысячу лет, и никто даже не пытался найти решения.

Подозреваю, что хозяева вроде Бертрама скорее захотели бы дополнительно усугубить ситуацию. Просто ради научного интереса.

— ОСТАНЬСЯ С НАМИ, СЕСТРА!

— НЕ УХОДИ!

— НЕ БРОСАЙ НАС ОДНИХ!

Дриада гладила по чёрной коре каждый голосящий ствол и печально качала головой. Те неохотно умолкали.

«не… могу… простите»

Не все «братья» Хвои были окончательно безумны, даже не все уговаривали её остаться. Но легче от этого всё равно не становилось.

— Они помнят что-то конкретное?

«тени… как и они сами… обрывки прошлого»

— А что насчёт способа уничтожения замка? — живо спросила Кулина.

«передают друг другу… сплетничают… не видели лично»

Я хотел задать ещё несколько вопросов, но Хвоя тяжело вздохнула и взяла меня за руку, привлекая внимание.

«попробуй увидеть сам… коснись их… как умеешь»

— А они не будут сопротивляться «тирану и мучителю»? — нахмурился я.

«не будут… успокоились»

Мне вдруг вспомнился визит в бывший Дом Серых Корней и незавидная судьба, постигшая его главу. Судя по всему, у тамошней семьи тоже имелись дриады в родословной — или какая-то тесная духовная связь. Так или иначе, «Трава, что крушит камни» в самом деле позволяла наладить общение с растительными формами жизни, пусть пользовался я ей не слишком часто.

Я сел по-турецки перед ближайшим «энтом», который выглядел наиболее прилично на фоне своих собратьев — всего-то как фигура без головы и с парой десятков рук-ветвей. Тот и в самом деле не возражал, хотя откровенного восторга тоже не наблюдалось. Теперь, когда я привёл Хвою назад живой, невредимой и цветущей, меня перестали оскорблять напрямую, но напряжение сохранялось.

— Лорд Виктор, — представился я. — Будем знакомы.

Ответа я не дождался, но его и не требовалось — может, этот экземпляр вообще не умел говорить. Не страшно, это общение проходит через другие каналы.

«Трава, что крушит камни». На удивление, внутри почерневшего от времени ствола я не сразу обнаружил жизнь — будто коснулся сухого полена. И всё-таки, «брат» Хвои продолжал существовать, принимая моё присутствие как должное, и к тому же открывая возможность увидеть его память. Это отдалённо напоминало фильмы на заре кинематографа, чёрное-белые и беззвучные, даже без сопровождения музыкой. Только этот «фильм» длился порядка шести столетий, и состоял из очень похожих кадров. Мало того, они были перемешаны не по порядку — из-за особенности восприятия, «энты» могли помнить события многовековой давности, но забыть то, что случилось вчера. Деревья, что с них взять?

Впрочем, древесная память довольно цепко хранила эпизоды, когда кто-то проходил рядом — скорее всего, из соображений безопасности. Повинуясь моему запросу, возникли несколько образов — группа из двух людей и двух альвов бредёт по лесу Шёпотов, периодически делая замеры почвы. Одним из альвов явно был Аскаль Риварис, а одним из людей — Киран Книжник, судя по почтительному отношению остальной группы. Память выбранного мной «энта» запомнила три эпизода — в двух из них Аскаль присутствовал, в одном — нет, но кроме того не происходило ничего подозрительного. Никаких тайных ритуалов или попыток припрятать секретные записи. При этом, Хвоя была права, образы данной группы настойчиво ассоциировались с лихорадочным ажиотажем — уничтожение замка. Ажиотаж можно было понять, мнение проклятых дриад о Полуночи оставалось на нижайшей точке. Но откуда он вообще взялся?

Я вынырнул из глубин древесного сознания и задумчиво посмотрел на Хвою — та сидела рядом и держала меня за руку для поддержки.

— Всё нормально, — сказал я. — Всё, как ты и говорила.

«они видели… недостаточно»

— Но ведь кто-то передал сообщение, верно? Кто-то из них увидел именно то, что нам нужно и донёс до остальных.

Хвоя просто кивнула, как в старые добрые времена. Но было понятно, что при всех наших возможностях задачка оказалась не из простых. «Энты» кучковались отдельными группами, на расстоянии от пары сотен метров до километра друг от друга. Если просто переходить от одной говорящей рощи к другой, собирая воспоминания по кусочкам, можно потратить на поиски недели. Это при том, что нам крупно повезло, что Киран с Аскалем вообще проходили в этой части леса.

Я извлёк под лунный свет золотого ястреба Зун'Кай, хотя с магическими поисками шансы тоже были невелики. Аскаль предупреждал, что его учитель накладывал сильные чары на каждый из своих тайников, которые сбивали с толку любые артефакты. С другой стороны, если задать вопрос не напрямую…

— Укажи, где стоит дриада, помнящая, где Киран Книжник спрятал свои записи.

Ноль внимания, фунт презрения. Тут, правда, имелся ещё один вариант — за четыре с гаком сотни лет часть осквернённых дриад леса Шёпотов засохли, сгнили или были срублены, чтобы затем вырасти уже в других местах. Не исключено, что нужного нам экземпляра попросту не сохранилось в живых.

Я сформулировал ещё несколько запросов — с аналогичным результатом. Можно было на этом умыть руки. Заявить, что раз уж хозяин Полуночи не отыскал записи, то никто их не отыщет, и, даже если там и содержалась страшная тайна, она в полной безопасности. Но мало того, что это был совершенно безответственный вариант, так ещё и безобразно ленивый. С самого начала моего правления меня страшно раздражало, когда мироздание пыталось отобрать те жалкие крохи контроля над ситуацией, что я старательно собирал.

С тех пор прошло немало времени, ситуация здорово изменилась, а вот раздражение никуда не делось. Взялся за дело — будь любезен довести его до конца.

— Вик, а давайте другой запрос!

— А? Какой?

— Где здесь ближайшее гнездо диких слаймов.

К этому моменту, признаться, я едва не забыл, зачем упросил Полночь отпустить с нами Кулину. Зато не забыла она сама — и её запрос амулет принял без малейших проблем, как будто только и ждал чего-то подобного. Спустя полчаса похода по весьма пересечённой местности, мы оказались в глубокой лощине, стенки которой украшали норы различных форм и размеров. Обитатели нор, впрочем, не торопились выходить к гостям, хотя Кулина старательно потопталась рядом.

— Никого нет дома? — предположил я.

— Все они дома! — фыркнула леди-слайм. — Скромничают, боятся, вот и прячутся. Обстановка в лесу — не то, что в замке, воскрешать никто не будет! И в замке-то не всех воскрешают.

«подождём… неподалёку»

— Ждать придётся долго, либо отходить далеко. Есть способ проще и надёжнее!

Мы с Хвоей воззрились на Кулину. Та подмигнула нам и демонстративно похлопала себя по полупрозрачному животику, очертания которого просвечивали сквозь полупрозрачный же фартук. Логично, какой ещё вариант могла предложить кухарка Полуночи?

— И чем мы их будем кормить?

— О, это вообще самая элементарная вещь в мире! Вы же их не всех добили, правда?

У меня начали закрадываться нехорошие подозрения — которые немедленно подтвердились.

БАБАХ!!

Первый живой мертвец умудрился подкрасться к нам почти незамеченным — под покровом густого кустарника и ветра, дующего в противоположную сторону. По меркам экспериментов Бертрама этот выглядел весьма консервативно — две руки, две ноги, голова. Подумаешь, голова вшита в центр груди, а из шеи торчит венец каких-то отростков, напоминающих то ли пальцы, то ли… неважно. Шустрый гад прожил недолго — я развернулся на треск из кустов и всадил в него серебряную пулю прежде, чем успел задуматься, кто же это там трещит.

— Не, этот на обед уже не сгодится, — решительно заявила Кулина, рассматривая опадающий жирный пепел. — Вы бы их не до конца испепеляли, Вик, половины туши вполне хватит! Ну или хотя бы руку оставьте там, ногу.

Райнигун так не работал — уж точно не на низшую нежить, лишённую специализированной защиты. Но чтобы в другой раз не ошибиться, я спрятал револьвер в кобуру, сменив его на полэкс. Двуручное оружие, как-никак, теперь можно не опасаться взыгравших рефлексов.

Впрочем, второго мертвяка мы заметили издали — он каким-то боком забрался на раскидистый старый дуб и умудрился застрять там между ветвей. Хвоя, слегка морщась от запаха, положила руку на ствол, и наш клиент оказался стряхнут вниз, где едва не развалился от удара об землю. Полэкс лишил его головы и конечностей, так что тот перестал дёргаться, а Кулина любезно предоставила пару объёмных мешков для переноса останков.

В самом деле, элементарно. Только самую малость некомфортно.

— Слаймы по сути своей падальщики! Совсем как люди, только попроще и поэффективнее! Всё едим, если нужда припрёт, а в большом страшном мире нужды просто через край.

Мы оставили нашу добычу в центре лощины, сами переместившись повыше. Не прошло и десяти минут, как из нор показались первые полупрозрачные «колобки», в основном зелёные, но встречались и розоватые с фиолетовыми. Они подползали к останкам зомби с осторожностью, а затем делали короткий уверенный прыжок, прилепляясь к той или иной части.

«растения и грибы… питаются похоже», — с пониманием отнеслась Хвоя.

— И часто ты… таким перебивалась? — не удержался я.

— Не, я же замковая, в Полуночи родилась, в Полуночи и помру. Там, сами знаете, с едой заметно попроще, так что я бы мертвечину есть не стала. А вот для диких это, считайте, деликатес!

Кулина, теперь ничуть не скрываясь, начала спускаться назад в лощину. Мы последовали за ней.

— Всё, пошло дело! Пока они едят, их голыми руками брать можно — вот, смотрите.

Она наглядно продемонстрировала свои слова, ухватив одного «колобка», подняв в воздух и слегка подёргав из стороны в сторону. Розовый слайм никак не пытался сопротивляться.

— Сейчас мы их расспросим, видели ли что-то их бабушки да прабабушки. А скорее, пра-пра-пра-пра…

Быстро сообразив, что цепочка «пра» может растянуться на полчаса, Кулина оборвала себя на полуслове и вместо этого приложила пойманного слайма к уху. Задумчиво послушала его, словно большую раковину и плюхнула назад.

— Этот не помнит! Возьмём другого…

Шесть слаймов спустя нам повезло — небольшой перламутровый «колобок», успевший за это время схавать целый палец мертвеца, оказался хранителем памяти исключительно внимательных предков. Группу Кирана видели к северо-западу отсюда, ориентиром выступала река и небольшой холм с примечательным валуном.

Больше мы слаймов не беспокоили, оставив их вдоволь пировать на халявном трупе. Кому-то другому это могло бы надолго испортить аппетит от будущих блюд Кулины, но я прекрасно знал, как вкусно она готовит, и не планировал портить себе жизнь из-за таких мелочей. В конце концов, чем скорее лес очистится от мертвецов Бертрама, тем лучше — какая разница, каким способом?

Последние лет пятьсот у реки, протекающей сквозь Полночь, не было названия, хотя именно она обеспечивала замок питьевой водой. Конечно, когда распределение и фильтрация оставались на попечении магической системы, легко было забыть о чём-то подобном. В последний раз я изучал вопрос реки, когда мы организовывали оборону замка от осады армии Бертрама, чтобы убедиться, что зомби не пролезут в Полночь под водой. Тогда быстро выяснилось, что кто-то уже озаботился защитой, перегородив путь потока толстыми нержавеющими решётками. Вода беспрепятственно проникала в замок, а вот ничего крупнее рыбы среднего размера попасть не могло.

— Ещё слаймы.

— А? Что слаймы?

— Проникают в Полночь по реке, — охотно пояснила Кулина. — Когда-то и мои предки так туда попали! Им решётки не помеха, просачиваются.

«удобный… способ»

— Очень удобный! Вы же знали, что именно слаймы дали этой реке первое имя?

— Не знал, — признался я. — Какое?

— Бульк!

После короткого обсуждения реку Бульк было решено переименовать в Тишину — поскольку текла она быстро, но удивительным образом почти бесшумно. Её иногда можно было услышать со стороны, с большой высоты, но не вблизи.

Спустя ещё час пути вдоль берега, мы добрались до холма, поросшего редколесьем, со вросшим в землю замшелым валуном размером с миниатюрную скалу. К большой удаче, здесь тоже поселились «энты», совсем старые и почти иссохшие, но ещё живые. Хвоя быстро прошла от одного к другому, грустно качая головой, пока не добралась до последнего.

«сюда… скорее»

— Этот помнит? — спросил я, подходя ближе.

«посмотрите сами… будьте осторожны»

Я хотел переспросить, о какой осторожности может идти речь, но вместо этого просто активировал «Траву» и коснулся ствола. На сей раз воспоминания хлынули ко мне почти без паузы, окружая потоком образов, словно дерево кричало на меня своей памятью! Усилием воли я собрал нужные сегменты воедино и запустил в правильном порядке — холодея с каждой минутой просмотра.

Киран Книжник вновь делал замеры почвы — он, и ещё двое учеников, без Аскаля. Сперва на вершине холма, затем в какой-то пещере — похоже, сейчас вход в неё закрывал этот самый валун. Но в пещере был кто-то ещё, кто в древесных воспоминаниях выглядел, как размытая тёмная фигура без отличительных черт. Только вот анонимность сыграла против неизвестного — поскольку я моментально узнал в нём того же персонажа, который однажды пришёл с предложением к Бертраму.

Посланник Затмения. Тот, кто всадил Адеррайсер в сердце Полуночи и оставил его там на тысячу лет, пока та истекала кровью.

Киран говорил с фигурой, как со старым знакомым, они обменялись беззвучными фразами, пока вдруг кто-то не включил звук — ровно на одно предложение из двух слов. То самое, что затем эхом разнеслось по всему лесу Шёпотов.

«Уничтожить замок».

После этого «кино» вновь стало немым, а происходящее быстро пошло наперекосяк. Фигура нависла над магом, и один из его учеников попытался её оттолкнуть — лишь чтобы осесть на пол сломанной куклой. По мановению руки Кирана конечности посланника опутали корни, а из почвы сформировались длинные атакующие шипы. Но геомант не успел пустить их в ход — каким-то образом фигура переместилась ему за спину и положила ладонь на затылок, заставив рухнуть вслед за своим учеником. Всё происходящее напоминало странный дурной сон, который продолжался без возможности проснуться.

Но что хуже всего, теперь я отчётливо ощущал ауру, что испускал загадочный незнакомец. Ту же, что ранее исходила от лорда Конрада фон Неймена — может, намеренно, а может и нет.

От него неприкрыто разило влиянием Шар'Гота.