Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 11

Глава двенадцатая

Сколько времени прошло с тех пор, когда мы познакомились с Асфаром? Больше года, но сколько точно — я уже не мог бы сказать, так как с какого-то момента потерял счёт месяцам. Справедливости ради, проживание в замке, знаменитом за способность влиять на время и постоянные прыжки по разным мирам не способствовали точности в подсчётах. Куда важнее понять, сколько осталось до очередного дедлайна, грозящего тем или иным образом стереть весь мой мир в труху, чем скрупулёзно отмерять прошлое.

Чисто по ощущениям казалось, что мы знали друг друга если не всю жизнь, то что-то около того. Помогали по мере возможности и немного сверх меры. Полагались друг на друга настолько, что отправились штурмовать Йхтилл — причём год назад оба бы в это не поверили. И всё-таки, сейчас, стоя посреди коридора города-дворца Князя в Жёлтом каждый из нас не торопился кидаться к другому со слезами радости и объятьями.

Кто мог сказать наверняка, что напротив стоит его друг, а не иллюзия? Или, того хуже, двойник.

— Начнём с меня, пожалуй, — устало сказал Асфар, всё ещё не отлипая от стены. — Мой последний отрезок пути не был омрачён нежелательными встречами. Но некоторое время назад я ощутил, за неимением лучшего слова, возмущение в ткани реальности. Иное возмущение, чем можно ожидать от сего места. И стоило лишь заметить его, не то, что откликнуться, как я увидел тебя, друг мой, летящего сквозь океан пустоты. На размышление времени не оставалось.

— А я, что я? — проворчал я в ответ. — Лечу, значит, через океан пустоты, никого не трогаю. Вдруг кто-то хватает без разрешения, тащит куда-то, понимаешь…

Привычная свинцовая меланхолия на лице Асфара растворилась, уступая неожиданному удивлению. Я усмехнулся.

— Шучу я, шучу, расслабься. Ты меня однозначно спас — хрен знает, сколько бы я ещё падал.

— Не ранен?

— На мне же всё заживает, как на собаке. Сам?

— Терпимо. Захватил с собой зелья, жду эффекта.

Морщась, Асфар убрал левую руку с правого бока, открывая окровавленный участок одежды с пробитой кольчугой под ней. А вот дальше начиналась уже здоровая кожа, только немного отличающаяся цветом от участка вокруг. Изначальная рана была не из тех, что стоило игнорировать, но итоговый результат — не хуже моей собственной регенерации.

— Продолжим со мной, — сказал я. — Мы продвигались достаточно бодро, пока не наткнулись на Герольда. Тот насильно усадил нас смотреть какой-то паршивый спектакль.

— Даже драконов?

— Сам в шоке. Короче, мы его освистали, он это не оценил, и всё как-то быстро завертелось. Вот я там, а вот я уже тут, рассекаю этот грёбаный вакуум без возможности выбраться.

— Ты не взял в поход магов?

— Гвендид. Но у неё были свои проблемы, когда меня унесло — и я даже не могу сказать, выжила ли она.

Не считая самого Мерлина, Гвендид была самым сильным магом из всех, кого я знал, с невообразимым багажом опыта. Но ситуация в самом деле сложилась на редкость скверная, и я не мог со спокойной душой отмести худшего исхода.

— Меня тоже разделили с моими людьми, — сказал Асфар. — А сперва разделили мою армию — которую, можешь поверить, собрать было отнюдь не просто. Но такова излюбленная стратегия Князя — разделяй и властвуй, а желательно ещё и натрави брата на брата. Туман рассёк наши ряды, вынудил рассредоточиться. Когда меня схватили и притащили сюда, Риид продолжал сражаться. Надеюсь, продолжает и сейчас.

— Тебя взяли в плен?

— Скорее, хотели принести в жертву, — равнодушно сказал он. — Я дождался, пока окажусь на твёрдой поверхности, и убил их всех. Видимо, ты отвлёк тех, кто не вступил в бой вне дворца. Тронный зал уже близко, а сопротивления почти нет.

Я медленно кивнул, и мы вновь смерили друг друга взглядом. Нехорошо, совсем нехорошо было подозревать одного из своих близких друзей и надёжных союзников. Но игнорирование таких подозрений могло обойтись гораздо дороже.

Молчание слегка затянулось — и не могло продолжаться ещё дольше.

— Что там по пунктам? — вздохнул я. — Форма зрачков, кажется? Запах изо рта?

— Зрачки, уши, дыхание пахнет озоном, — перечислил Асфар без запинки. — Боюсь, только, здесь все каноничные признаки двойников будут бесполезны.

— Что, и тут аура грёз?

— Скорее уж аура безумия, но это ещё хуже. Интуиция подсказывает, что ты — настоящий, но в подобном месте нельзя верить и себе.

Я задумался на пару секунд.

— Себе, может, и нет, но драконам — да. Они в два счёта распознают подделку, а их самих хрен скопируешь. Найдём Аву и Яна — нам всё равно пригодится их пламя, чтобы угостить Князя.

Асфар поднял на меня глаза — понимающие и печальные.

— Взгляни в окно.

По моим ощущениям от похода, мы должны были находиться либо на уровне земли, либо даже под землёй. Но в окно — единственное на весь коридор — виднелись всё те же не поддающиеся законам физики вершины башен, оскаленные зубцы стен, пинакли и шпили, арки и мосты. Правда, всё это виднелось заметно хуже, в свете единственной оставшейся луны из трёх.

Чёрные звёзды всходили, когда исчезали луны. Времени почти не осталось.

— Сколько… — начал я и запнулся.

— Недолго. Поговорить мы можем, а вот на поиски драконов времени не хватит.

— И толку от разговоров? Надо выдвигаться, вместе или по отдельности.

— Тогда мы проведём наш последний час жизни, ожидая удара в спину. От того, кто пойдёт рядом или будет таиться в тенях.

— У тебя есть предложения получше?

— Вроде того.

Асфар медленно потянул из ножен эсток — один из знаковых мечей Высокого дома. Потянул медленно, не угрожающе, затем крепко перехватив ладонью середину длинного лезвия.

— Самые старые ритуалы так или иначе связаны с кровью. Полагаю, ты тоже это заметил.

— Например, клятвы?

— Они считаются древнейшими, но нам не подходят. Нельзя просто поклясться на крови и душе в том, что ты — оригинал, а не двойник. Мироздание не услышит, когда нет подходящего предмета клятвы.

— Может, поклянёмся, что не причиним друг другу вреда?

— Может, — меланхолично согласился Асфар. — Но тогда не будет и помощи. Если же клясться о помощи, вступят в силу нюансы, уточнения. Мы можем совместно составить подходящий договор — но это займёт… время.

— А что не займёт?

— Другой ритуал, столь же старый. Братотворение.

Я слегка нахмурился, услышав термин, с которым раньше почти не сталкивался. Не в таком контексте, по крайней мере — технически, я заполучил себе несколько десятков братьев, вступив в ряды рыцарей Авалона. И вот, появился шанс обзавестись ещё одним.

— Не боишься остаться с двойником в братьях?

— Нет, и тебе не стоит бояться. Ни двойники, ни эйдолоны, ни тем более иллюзии не способны обменяться кровью.

Я хотел было пошутить, что именно это и сказал бы двойник, но откуда-то изнутри пришло понимание — Асфар говорит правду. Во мне хранилась не самая большая часть памяти Полуночи, да и у неё самой с воспоминаниями были проблемы, но что-то всё же отложилось. Из того, самого древнего.

— Тогда не будем больше терять времени.

Лезвие эстока в первую очередь предназначалось для нанесения колющих ран, но всё равно было острым как бритва. Асфар и я прижали кровоточащие тыльные стороны ладоней — до того, как у него начнёт действовать зелье, а у меня — регенерация.

— Я, Асфар Риидский, господин Высокого дома и двенадцати тысяч душ, нарекаю Виктора фон Харгена своим братом по крови.

— Я, Виктор фон Харген, хозяин Полуночи, нарекаю Асфара Риидского братом по крови.

Никаких спецэффектов вроде дымящейся крови при клятве или изменений в организме при передаче силы. Лёгкое жжение, прежде чем порез затянулся — и внезапно у меня стало на одного брата больше.

— Оба настоящие, — сказал Асфар с ощутимым облегчением, будто слегка сомневался и в себе тоже. — Спасибо.

— Обращайся. Из меня так себе замена Гарре, но я постараюсь.

— Я уже говорил, что на Рииде друзья ценятся выше родственников. Но я всё равно всегда мечтал о хотя бы одном нормальном брате.

— Нормальных, боюсь, тут нет, ни для кого из нас. Напомню — нам предстоит ушатать Князя своими силами за весьма ограниченное время.

Даже если бы я добрался до тронного зала Йхтилла в компании Гвендид, рыцарей и драконов, шансы на успех были невелики. Сейчас же они практически исчезли — и при этом, нужно было всё равно пытаться. Слишком много поставлено на кон, слишком страшны последствия поражения. А у нас в рукаве припрятан даже не туз — джокер неизвестной ценности.

И до конца партии осталось всего ничего.

Можно было ожидать, что последний рывок до сердца безумного мира окажется наполнен концентрированной хтонью. Я готовился к чему угодно — пространству, вывернутому наизнанку, чудовищам из недр подсознания, новых попыток показать нам пьесы и прочесть стихи. Но мы с Асфаром продолжали молча идти по нескончаемым коридорам, переходящим в арки мостов и наоборот, с каждым разом наблюдая, как последняя луна на небе становится всё более тусклой. Оставшись без чутья драконов, мне оставалось лишь положиться на магию моего союзника. Подлинного, по счастью, но отнюдь не всеведущего.

Не знаю, кто из нас удивился больше, когда мы наконец вошли в тронный зал.

Это событие было легко пропустить — если бы я в какой-то момент не обернулся, и не обнаружил, что дверь позади исчезла. Стены и потолок при этом остались на месте, но в виде зыбких, туманных копий, частично пропускающих лунный свет. Материальным здесь казалось лишь то, что находилось ближе к центру зала, всё остальное — сплетено из тумана. Может, как и весь этот город?

Шаг, ещё шаг, чтобы добраться до цели. Напряжение в воздухе можно было резать ножом и раскладывать по тарелкам — для тех, кто был не против такого жёсткого блюда. Ещё несколько секунд — и мы застыли напротив трона — массивного, но не сказать, что громадного. Вырезанного из цельного потемневшего от времени дерева, но не вызывающего невероятного пиетета. Трон как трон. Неужто и в самом деле принадлежит Князю?

И где, в таком случае, сам виновник торжества?

— Не говори мне, что мы его должны позвать как Деда Мороза, — буркнул я.

— Как кого?

— Фольклорного персонажа. Шучу, разумеется, но вот что посерьёзнее — как насчёт отрезать Князю нахер источник его силы?

— Он… и есть источник. И трон, и всё вокруг нас. Если отрезать — то по-крупному, захватив с собой как можно больше. Сделать это можем только мы.

Это звучало, как намёк на совершенно безрадостное ближайшее будущее. Только мы? Даже если Гвендид с драконами по обе стороны ворвётся сюда следом за нами, обнаружит ли она двух своих союзников, или же более другую версию зала? Более «боевую»? Тянущуюся до бесконечности в любом из направлений?

Будет ли в этой версии кто-то сидеть на троне, или же тот останется пустым, как и в нашем случае? Как и в случаях с Герольдом и Гримёром.

— Помнишь, на четвёртую ночь после смерти Гарры, я спросил тебя, — Асфар словно откликнулся на мои мысли. — Что ты видел в голове Гримёра.

— Допустим.

— Мне тогда не пришло в голову ничего другого, чтобы начать разговор. Прости. На деле я уже видел его воспоминания.

— Когда это? — нахмурился я.

— Когда протянул руку, чтобы коснуться дара. Гарра показала мне их все — Гримёра и Герольда, и десятков других, кто обладал достаточной силой, волей и стремлением дойти до трона Йхтилла. Но они не справились с последним шагом — и навеки остались приколотыми, как насекомые на булавках.

Мне совсем не понравился ни тон Асфара, ни смысл его слов. Но когда я вновь взглянул на него, он не выглядел потерявшим разум — лишь преисполненным мрачной решимости.

— Каждый, кто достигает сердца Йхтилла, — продолжал он. — Становится перед одним из трёх решений. Нельзя повернуть назад, нельзя просто уйти — лишь выбрать одно из трёх. В нашем случае, неслыханная щедрость, решение примет кто-то один.

— Не спросив другого?

— Как получится. Вот первый вариант — его выбирали меньше раз, чем пальцев на двух руках. Жертва. Самопожертвование. Добровольное расщепление собственной души, наносящее Йхтиллу удар под дых — чем сильнее душа, тем дольше длится эффект. Это могут быть десять, пятьдесят, сто лет, свободные от влияния Князя. Миры, осквернённые жёлтым знаком и лишь затронутые его дланью, начнут очищаться, получат возможность сделать вдох. Десятки тысяч людей не попадут в рабство, избегут участи, что хуже смерти. Но рано или поздно чёрные звёзды вновь взойдут, и Йхтилл пробудится от тяжёлого сна. Это неизбежно.

Холод от тумана в тронном зале постепенно скапливался вокруг нас — но больше ничего не происходило. Разве что луна почти исчезла за пеленой низких туч.

— Второй вариант — служение. Тот, кто выбрал его, становится посланником Йхтилла, проводником безумной воли. Популярный пункт, поскольку жажда жизни глубоко вшита в каждого. Далеко не всякий готов шагнуть в бездну, а здесь тебе даже сохраняют твоё «я». Какую-то его часть.

— Судя по нашим знакомым на букву «гэ», не самую большую.

— Возможно, так. А возможно, что за годы службы ты всё равно превратишься в бездушное, холодное чудовище, в лучшем случае ещё носящее человеческое лицо. Даже если поначалу ты можешь интерпретировать волю владыки Йхтилла… слегка иначе. Спасти хоть кого-то.

— Комета Ланга, — вспомнил я. — Чем всё кончилось?

— Она долетела, — тихо сказал Асфар. — Ланг потерял тогда многих, слишком многих, но всё-таки не раскололся на части. Пророчество не сбылось.

Ослепительно-яркая комета из раскрашенного картона падает на фантастический ландшафт, где люди молятся о спасении, укрывшись в своих домах. А в следующий миг уже ни людей, ни домов, ни лета в следующие два года. По пустым дорогам мира, выжженного почти дотла, медленно бредёт фигура в бледной театральной маске.

— Третий, и последний вариант. Власть. Слияние с бесконечностью ужаса. Личность того, кто выбрал власть, становится частью личности самого Князя в Жёлтом. Может, почти незаметной, а может и доминирующей — как повезёт. Но в итоге Йхтилл всегда берёт верх.

Холод достиг наивысшей точки — и я встряхнулся, как большой недовольный пёс, частично примеряя облик «Зверя». От луны на небе осталась лишь бледно-жёлтая тень, а это значило, что совсем скоро придётся что-то решать.

— Звучит так, что нам понадобится изобрести четвёртый вариант. — хмуро сказал я.

— Многие пытались. Те, кто слабее нас и те, кто стоял наравне. Кто пробился сюда благодаря личному могуществу, интеллекту или удаче. Те, кого вела судьба. Всегда есть лишь три варианта, Вик. Другого не дано.

— Не говори, что ты планируешь пожертвовать собственную душу.

— Я… думал об этом, — медленно сказал он. — Но это не уничтожит Князя, лишь усыпит. Полвека максимум, а затем всё начнётся сначала, для Риида, Ланга и других миров. Для Полуночи в том числе. Мы не успеем восстановиться, но что самое главное — проснётся Шар'Гот и пожрёт всё, до чего сможет дотянуться. Мир, пропитанный влиянием другого Знающего, станет для него наиболее лакомым куском. Жертва даёт больше, чем забирает, но нам нужно ещё больше. Нам нужна настоящая сила.

Из всех трёх вариантов такая сила поджидала лишь в одном. В худшем из всех возможных.

— Желание, — сказал я, почти не узнав свой голос. — Что ты загадал, Асфар?

— Я пожелал остаться собой, когда стану следующим Князем.

Ни раскатов грома, ни каскадов молний, ни прочих спецэффектов. Только на троне, пустующем до сего момента, проявилась фигура в рваном балахоне, напоминающем пожелтевший от времени погребальный саван. Последняя луна Йхтилла исчезла с небосвода, запуская отсчёт в считанные минуты до восхождения чёрных звёзд. Князь в Жёлтом взирал на нас сверху вниз, с тяжёлым, непередаваемо отталкивающим интересом. Это в самом деле напоминало то, как коллекционер рассматривает редких бабочек с булавкой наготове. Тех, кто не успевал принять собственное решение, Йхтилл милосердно лишал такой необходимости. Равно как и тех, кто попытался недостаточно сильно.

Райнигун загремел, щедро рассыпая серебро, и в этот же самый момент Князь начал расти.

Не отказать тому, кто ищет боль

Познав себя, пожертвует собой

Йхтилл умеет ждать и помнит всё

И всех, кто сгинул

Не отказать тому, кто ищет сон

Несчастных душ неисчислимый сонм

Йхтилл укроет серым полотном

И всех, кто сбился

Но лишь один, кто ищет суть вещей…

Не так-то легко стащить с трона хтоническое чудовище, которое вот-вот упрётся башкой — точнее, верхней частью капюшона — в потолок, продолжая назидательно декларировать плохие стихи. Или даже хорошие — один хрен, я не разбирался. Но что было точно ясно — добровольно Князь с насиженного места не уйдёт, несмотря на все его «не отказать». Выглядел он как груда старого тряпья, зато весил как стадо слонов. Оковы Судьбы защёлкнулись там, где смогли — между чудовищными пальцами правой руки, на каждом из которых было не меньше четырёх фаланг.

Защёлкнулись — и тут же дрогнули, рассыпались в мелкую металлическую пыль. То ли на третий раз владыка Йхтилла всё-таки подобрал к ним подходящую антимагию, то ли попросту в сердце своего домена он получал полный иммунитет.

БАХ! БАХ! БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!!

Остановка времени, пока патроны привычно кочуют из патронташа в барабан. Пауза, чтобы слегка подумать, осознать масштаб проблемы. Не слишком долго, но…

Чудовищная длань смела меня, сбила с ног, сграбастала и сжала так сильно, что хрустнули кости! Холод вернулся с десятикратной силой, и здесь не могло быть разночтений — разгневанный Князь пытался высушить меня до капли. У себя дома он игнорировал и коронный трюк моего револьвера.

Когда он предпринял подобный манёвр в прошлый раз, я знатно обглодал ему конечность — но сейчас хватка оказалась гораздо крепче. Мне едва удавалось пошевелиться, даже взывая к могуществу Авалона, а голова была зафиксирована так, что даже с «Метаморфом» я не мог толком сомкнуть челюсти. Надо было всё-таки тренироваться превращаться в слайма, да кто же знал⁈

Времени на составление нового плана оставалось всё меньше, а холод уже подбирался к самому нутру. Чёрная тень заслонила полупрозрачный туманный потолок, и я с тоской подумал, что мы всё-таки не успели до проклятого дедлайна. Надо как-то вырваться, схватить Асфара и вытащить его, не позволить угодить в вечное рабство.

Двойной поток всесжигающего драконьего огня обрушился сверху, словно кара небесная! Это было великолепное, точнейшее извержение, направленное в тьму под жёлтыми лохмотьями, где у людей обычно располагается лицо. Князь выпустил меня, чтобы закрыться от очищающего пламени, но его лохмотья, его бледная плоть, сама его суть распадалась на части…

Пока небо не лопнуло, разбившись на миллионы невыносимо-чёрных осколков.

В этом воплощённом кошмаре не было места чему-то столь чистому, яростному и светлому, как драконий огонь — и непомерно громадная фигура в лохмотьях играючи сбила вниз обоих драконов.

Здесь не могла помочь ни магия Авалона, ни его древняя сила — лишь позволить выжить ещё немного, считанные минуты, безобразно растянувшиеся на несколько лет.

Бледная длань вновь медленно потянулась ко мне, всё ещё зачем-то продолжающему кричать и стрелять, хотя было кристально ясно — теперь Князю достаточно единственного прикосновения. Его триумф был абсолютен, незваные гости повержены, а коллекция пополнится по-настоящему редкими душами.

Если, конечно, он не забудет о временно опустевшем троне.

Асфар Риидский, господин Высокого дома и двенадцати тысяч душ, мой друг, союзник и брат, скорее дополз, чем благородно дошёл до своей цели. Но всё-таки, добрался, смог сесть и выпрямить спину. А затем он поднял левую руку, единожды щёлкнув пальцами.

И стало тихо.