Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 11

Глава двадцать третья

Погружение в недра истории с помощью древнего ритуала ощущалось… странно. Асфар обещал, что мы сможем наблюдать за пределы башни и даже её покидать, но больше всего это напоминало путешествие бестелесного духа во время дальнего зова. Картины прошлого разворачивались так, будто мы стояли на стене рядом с лордом Леонхардом и сражались плечом к плечу с Далией, но на деле взаимодействовать не могли.

Вот и сейчас, я слегка недоверчиво вглядывался в лицо Полуночи, а та смотрела мимо — впервые на моей памяти.

Любопытно, что она выглядела ровно так же, как и спустя много тысяч лет, во время нашего общения в настоящем времени. Я всегда воспринимал её внешность в качестве олицетворения моего личного восприятия. Частично она напоминала Кас, частично — Анну, поскольку именно они первыми отпечатались в моём подсознании, ассоциируясь с тайной вечного замка. С другой стороны, когда Мелинду, Илюху и меня взяла в плен Заря, она показывалась на глаза всем нам, включая Адель. И ничего, все видели одну и ту же девушку… кстати, которая сейчас стояла прямо напротив.

Пятеро незнакомцев, шестой — фон Харген, подаривший мне и многим своим потомкам лицо со шрамом. Аватары вечных замков у них за спинами. Несложно догадаться, что мы угодили на общее собрание хозяев, хотя и неизвестно, в какую эпоху оно проходило. Посмотрим, кто у нас тут…

Справа от моего предка стоял высокий широкоплечий мужик в светлом наряде, телосложением смахивающий на Илюху. За его спиной — могучий седовласый воин в полном рыцарском доспехе. Полночь периодически посматривала на него и что-то тихонько говорила, а тот сдержанно отвечал. Похоже, это был Полдень.

Справа от хозяина Полудня — двое, стоящие почти плечом к плечу, мужчина и женщина в церемониальных белых облачениях. За их спинами — уже знакомая мне русоволосая девушка в льняном платье, увенчанная цветочной короной. Она держала за руку ещё живого брата-близнеца, оба чуть ли не светились от радости. Заря и Рассвет.

Следующая — темноволосая леди в изысканном бордовом платье. За ней — насмешливый смуглый красавец в свободных одеждах оттенков алого. Не нужно было долго гадать, чтобы узнать его личность. Закат.

Замыкал круг пожилой мужчина с непримечательным лицом, похожий то ли на мелкого чиновника, то ли шпиона. За его спиной вытянулся мрачного вида черноволосый тип в чародейской робе. Методом исключения — Сумрак.

Все в сборе? Ну или почти все. Шесть вечных замков из семи, кого-то не хватает, не пригласили. Что до цели столь важного собрания — её ещё предстоит выяснить. Пока что на моих глазах почти беззвучно перешёптывались только аватары замков, хозяева хранили молчание.

Я хотел спросить у Асфара, что он думает по этому поводу, но обнаружил, что его проекции нет рядом. Ни его, ни Кулины — я смотрел на одну из вех в истории в гордом одиночестве — возможно, из-за своего статуса хозяина. Чтобы вернуться в лабораторию, нужно было приложить небольшое ментальное усилие, но оставался шанс, что заново застать собрание не выйдет.

Насколько далеко в прошлое мы угодили, если вечные замки поставили на паузу бесконечную вражду? Или же попросту ещё не начинали?

Первой из хозяев заговорила леди в бордовом — низким, красивым, но несколько раздражённым голосом.

— Сколько мы ещё будем стоять без дела? Одно небольшое проклятье — и можно расходиться.

— Терпение, Марианна, терпение, — хозяин Сумрака звучал на удивление мягко и расслабленно. — С такими вещами никогда не стоит торопиться. Проверь интенсивность потоков силы — оптимальный момент ещё не настал.

— Он никогда не настанет, Элдрик. Мы для того и столпились в этой межпространственной дыре, чтобы компенсировать возможные отклонения в формуле. А теперь попросту тратим драгоценное время!

— Ну почему же «тратим»? — подал голос фон Харген. — Это первый раз за три века, когда мы собрались, забыв былые обиды. Даже если бы не проклятие, всё равно повод для празднества.

— Половина из нас не сели бы праздновать с тобой за один стол, Вальтер, — сухо отозвался хозяин Полудня. — Если бы не захотели быть отравлены одним из твоих новейших ядов.

— Прошу тебя, яды — давно пройденный этап! Неужто ты всё ещё злишься за то крохотное недоразумение?

— Ты — чума во плоти, фон Харген. Твой замок не заслуживает столь низменного, подлого…

— Друзья, умоляю, не надо ссор! — хозяйка Рассвета выступила вперёд, примирительно протягивая вперёд открытые ладони. — И давайте не будем называть наш великий ритуал «проклятием». Я, напротив, вижу его как благословение, дар грядущему…

— Как же я соскучилась по твоему неисправимому идеализму, Серафина.

— Правда? — просияла та.

— Нет, — отрезала Марианна. — Потоки силы оптимальны. Во имя бездонных тёмных небес, если мы не начнём сейчас, я за себя не отвечаю.

Я молча слушал затянувшийся спор, вглядывался в лица, запоминал имена. Вальтер фон Харген, значит. Мой невообразимо далёкий предок, основатель рода. По характеру, увы, больше напоминающий лорда Бертрама, разве что не столь вспыльчивый. Неудивительно, и одновременно с тем — весьма печально. Сколько лет он прожил, прежде чем превратиться в… себя? Не ждёт ли подобная судьба и меня в будущем?

Перебранка постепенно перешла в рабочее обсуждение, уточнение деталей большого совместного заклятия. Сперва я не понимал, о чём идёт речь, но вскоре контекст прояснился. Из всех возможных исторических событий это в самом деле оказалось одним из важнейших.

Родовое проклятие, сформировавшее «законных» хозяев.

В этот момент — может, восемь, а может и двенадцать тысячелетий назад, привычная связка хозяина и вечного замка ещё не была столь нерушима. Стоящие передо мной фигуры по уровню силы могли считаться богами, они правили столетиями и простирали свою волю на сотни других миров. И всё-таки, они были смертны. Они желали, чтобы именно их кровь, их наследники получили не только возможность, но и священное право власти. Даже если это шло против воли самих наследников.

Лотар фон Хельвиг. Серафина фон Морганталь и Алоис фон Аурингер. Марианна фон Неймен. Элдрик фон Дэммерхайн. Вальтер фон Харген. Их имена стёрлись из истории, а вот фамилии звучат до сих пор. Пусть некоторые я и слышал впервые — «истинные» наследники не могли исчезнуть без следа.

Что до самих замков… в основном им мучительно хотелось стать немного ближе к людям, которые их населяли. В этом смысле укрепление связи с хозяевами поддерживали абсолютно все.

…дары из недостижимых мест, вкус блюд…

…всё, что было и будет начертано, выбито, написано — прочесть, запомнить…

…запах ветра в ином мире, тепло солнца на коже…

…искусство обороны и нападения…

…тайны звёзд и океанических глубин…

…гости, видеть гостей его глазами…

Я не мог разобрать целых фраз, они проносились, словно обрывки мыслей, а вскоре и переговоры хозяев слились в единый неразличимый поток. Они уже не говорили — они затянули песню на неизвестном языке, где каждый одновременно пел в гармонии и диссонансе с остальными. Замки за спинами хозяев подхватили этот мотив, закрыв глаза и протянув руки друг к другу. Пространство внутри человеческого круга дрогнуло и свернулось в тугой шар, сжалось подобно миниатюрной чёрной дыре. Но оно не притягивало поющих целиком — лишь частицы их душ, их глубинной сущности, сливающейся воедино с душами вечных замков. А затем — отправляя это из глубины истории обратно, в будущее. Отравляя шесть избранных родов, обрекая потомков на вечную службу, единственно возможную судьбу.

Проклятие? Благословение? Дар, обуза? В самом деле, была ли разница? Я стоял за пределами их круга, за пределами их времени, но моя душа трепетала в такт с протяжной колдовской песней, со страшной древней магией. Я стал хозяином Полуночи совсем недавно — полтора года назад, и одновременно — давно, чудовищно, бесконечно давно. Вот он я, плету безупречную формулу в кругу равных и преломляю грядущее, дабы сохранить тень прошлого…

— Они не могли добиться этого поодиночке.

Я вздрогнул, отрываясь от гипнотического зрелища. Кто это сказал? Не Асфар и не Кулина, и уж точно ни один из хозяев или замков — те продолжали петь. Рядом всё ещё не было никого, но этот голос… я где-то слышал его раньше?

— Слышал, конечно, но не раньше, а позже. Посмотри внимательней, лорд Виктор, посмотри между «здесь» и «нигде».

Что это должно значить, кто вообще так объясняет?.. А. Вспомнил, кто.

Вспомнил — и сразу увидел, слегка сместив фокус зрения. Очертания худой, однорукой фигуры, едва выделяющейся на фоне окружающего мрака. Мастер мог находиться как в шаге от меня, так и на расстоянии пары-тройки парсеков, пространство здесь изначально вело себя странно, а заклятие хозяев дополнительно всё усложнило.

Но, по крайней мере, я его нашёл.

— Почти, — печально прошелестел он. — Ты почти нашёл меня, осталось совсем немного. Но тебя, к сожалению, тоже почти нашли.

— Что это значит?

Мастер молча повернул голову и легонько кивнул в сторону — туда, где шесть хозяев и шесть замков творили своё колдовство.

Нет. Нет, продолжали петь лишь хозяева, а замки замолчали. И теперь их стало несколько больше.

— Что это значит⁈

Мой отражённый вопрос, заданный кем-то другим. Другими. Они говорили одновременно. Более того, они находились в одной точке пространства, наслаивались друг на друга — хозяин и его замок. Совсем молодой парень, не старше Асфара, в простой походной одежде — и бледная леди с всклокоченными рыжими волосами и глазами безумной пророчицы. Те, кого не позвали на вечеринку, но отыскавшие дорогу сами.

Другие замки смотрели на них, не находя ответа.

— КАК ВЫ ПОСМЕЛИ?!!

Теперь они кричали — всей своей сутью, отправляя в пространство волны обиды, боли, праведного гнева. Волны проникали в меня, проходили насквозь, наполняя глубинным пониманием. Дело было не в том, что Затмение не пригласили, всё это собрание, весь ритуал являлся святотатством. Поруганием древней клятвы, абсолютной формой эгоизма, предательством, разделённым поровну на шесть великих сущностей. Они выполнили своё предназначение, но нарушили данное слово. И что хуже всего — собирались довести начатое до конца.

Затмение вскинула руки, облекая свою ярость в разрушительную бурю энергии, но Полдень и Полночь, не сговариваясь, укрыли остальных непроницаемым щитом. Заря и Рассвет что-то зашептали, отправляя в сторону сестры волну умиротворения и примирения, но волна разбилась вдребезги — равно как и путы, выпущенные Сумраком и Закатом. Затмение была сильна, невообразимо сильна, но всё-таки недостаточно, чтобы справиться со всеми своими братьями и сёстрами разом.

И тогда вперёд шагнул её хозяин, словно из ниоткуда доставая чёрный фламберг.

Северин фон Умбракрон. Не знаю, откуда пришло это имя — из лихорадочного шёпота-крика вечных замков или подсказки Мастера. Самый молодой из хозяев, самый честный, решительный и отнюдь не обделённый силой. Ему не требовалось убивать всех — лишь выбить кого-то одного, остановить песнопение.

Но что-то дёрнуло Вальтера фон Харгена обернуться в последний момент — и вовремя отступить от смертоносного рубящего удара. Может, сформированная связь с Полуночью, а может и врождённое чутьё — этого у фон Харгенов хватало с головой.

Хозяин Затмения промахнулся, слегка потерял равновесие — и оказался в зоне притяжения «чёрной дыры» почти оконченного заклинания. Только вот он не пел вместе со всеми, не вложился в плетение формулы. Страшное родовое проклятие, великий дар грядущим поколениям проглотило его целиком, затянуло в себя, перемалывая и отрывая от вечного замка. Меняя суть, искажая душу, но в каком-то смысле тоже насыщая вечностью.

Я успел увидеть и запечатлеть в памяти удивление, шок и ужас на лицах хозяев и замков — прежде, чем в кругу исчез свет, погружая всё пространство и время в черноту. А уже из этой черноты медленно распрямлялась ещё одна фигура.

Тень, окружённая другими тенями.

— Ты почти меня нашёл, — тихо и печально сказал Мастер. — А я старался как мог, чтобы спрятать тебя. Но рано или поздно ученик обходит учителя — и вот, это произошло.

Мне хотелось ответить — но однорукая фигура уже исчезла, забрав с собой мимолётное ощущение присутствия. Зато другая фигура становилась всё более заметной, почти материальной, давящей, неумолимой.

— Я… вижу… тебя.

Северин фон Умбракрон поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Точнее, посмотрело то, что от него осталось — ужасный изувеченный труп с изуродованной душой. Первый из живых мертвецов, обречённый существовать на протяжении тысячелетий, не покидая обители теней.

Тот, кого позже назовут Наблюдателем.

— Вальтер, — прохрипел он. — Дважды предатель. Худший из худших. Твоё время наконец вышло.

— Виктор, — поправил я его, поражаясь равнодушию в своём голосе. — Слышал когда-нибудь, что дети не отвечают за грехи отцов?

— Вальтер. Виктор. Нет разницы. Ты ответишь за всё — и больше не сможешь мне помешать.

Темнота вокруг взорвалась, извергая десятки гибких фиолетовых тел. Гончие пустоты неслись вперёд, по дороге разрывая друг друга в клочья за право добраться до меня первыми. Их встретил шквальный огонь из Райнигуна, а тех, кто уцелел — мои собственные зубы, несущие голод «Печати Пожирателя». На миг, на час, на тысячу лет всё смешалось в единое целое — бешеный натиск орды из-за грани реальности и моё яростное нежелание погибать. С каждым новым укусом, с каждой поглощённой сердцевиной я всё лучше понимал, как уничтожать этих тварей, способных вырезать небольшие миры. Я всё лучше чувствовал эмоции того, кто теперь завис в не-пространстве напротив меня, молча наблюдая за безумной схваткой. Чувствовал — и одновременно не понимал.

Почему он оставался так спокоен? Он мертвец, но не идиот, он способен на планы, сотрясающие основы мироздания. Он не мог не знать, какие способности находятся в моём арсенале, он буквально наблюдал за мной с самого начала. Гончие пустоты не были способны меня победить, даже если бы битва в самом деле продолжалась тысячу лет. Они лишь делали меня сильнее.

— Они не должны тебя победить, — равнодушно прохрипел Наблюдатель, ещё один любитель чтения чужих мыслей. — Всего лишь обозначить, где именно ты находишься.

Укол страха совпал с очередной поглощённой гончей — и я наконец заглянул в голову своего врага так глубоко, что увидел его просмотр «второго экрана». Там была Полночь — мой замок, но не тысячелетия назад, а в самом что ни на есть настоящем. Родная, уже почти восстановленная, но всё ещё уязвимая.

Луна над замком мигнула и пропала — совсем как тогда, когда погиб Рассвет. Чёрное ночное небо тяжко дрогнуло, раскололось, выпуская нить антрацитового смерча, стремительно опускающегося на Полночь. В ту её область, где находились три библиотечных башни.

Я попытался бросить тело вперёд, добраться до Наблюдателя, сорвать его прогнившую башку с плеч и остановить это безумие! Но чернота вокруг безобразно растянулась, и то, что только что казалось шагом, вдруг оказалось парой-тройкой парсеков, как и в случае с Мастером. Я бежал, я нёсся, я мчался вперёд, но ни на йоту не приблизился к врагу. А картина из его головы продолжала транслироваться в мою, затапливая душу нарастающим отчаянием.

Полночь сопротивлялась. Сопротивлялись её обитатели. Навстречу смерчу ударили сияющие молнии, слегка замедлившие его неумолимый спуск. Они исходили из крохотных фигурок на крыше башни Вдохновения — я едва разобрал в них Литу, Альжалид и Фахара. Они совместно творили чары, срочные контрмеры против врага, которого никто не мог ожидать. Но их усилий было явно недостаточно.

До моих ушей донеслось эхо потустороннего крика — Кас в своей боевой форме кружилась вокруг смерча, сплавив в едином ударе атакующую магию и разрушительную энергию вопля баньши. Следом за ней в небо взмыли два алых силуэта, расправив могучие крылья — и заклятие Наблюдателя дрогнуло под двойным извержением драконьего пламени.

В других обстоятельствах этого бы с головой хватило любому захватчику. Любому проявлению чуждого враждебного колдовства — поскольку драконий огонь безупречно разрушал чары. Но тот, кто тысячелетия назад звался Северином фон Умбракроном, слишком долго копил силы для этого удара. Слишком точно вычислил, где находится одна из его главных кровоточащих заноз. Слишком тщательно cпланировал эту атаку.

Антрацитовый смерч сжался чуть ли не до толщины настоящей нити — но дотянулся-таки и коснулся Покрова, что укутывал башню Вечности. Возможно, Наблюдатель с радостью разрушил бы всю наземную часть Полуночи, если бы не встретил сопротивления, но, увы, он достиг успеха и без того. Смерч растворился в воздухе, а вслед за ним начал растворяться барьер вокруг башни. Олицетворённая временная аномалия осталась без защиты — впервые за многие века. Наедине с реальностью, отторгающей её, как чужеродный элемент.

У самой земли, возле основания башни, по кладке медленно зазмеилась первая трещина.