Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 11

Глава четвертая

У Сумеречного Синклита, как и любого уважающего себя собрания аристократии, существовал свод правил. Не слишком строгий — поскольку богатым и сильным закон во многом не писан — но хорошенько устоявшийся и уважаемый всеми участниками.

Разумеется, когда Синклит приходился на середину состязаний, за соблюдением правил следили более пристально. Асфару, Гарре и консультирующей их Лите пришлось как следует повозиться, прежде чем маскировочные чары на футляре сделали его незаметным для местной защиты. Вопиющее нарушение правил, кто спорит. Если же учесть, что содержимое футляра было нацелено на одного из сановников Йхтилла, а в перспективе — и на самого Князя, то нарушение перерастало в тяжкое преступление. Перерастало в теории, поскольку хроника Риида не знала случаев, когда кто-то посмел восстать против Князя и остаться в живых.

И всё-таки, прямое нападение на гостя с применением колдовства сложно было чем-то перебить. Заговор против Князя считался настолько невероятным, что о нём в правилах не писали, а вот разборки случались сравнительно регулярно. Оружие и артефакты оставляли на входе, но это оказывало незначительный эффект, когда большая часть гостей владела магией. Колдуны из Дома Жёлтого Венца только что подписали себе приговор… на огромный штраф и всеобщее осуждение.

Пока двое из них сдерживали меня заклятьями, третий сделал резкий выпад, заставив кошель сорваться с пояса и отправиться к нему в загребущие руки. Отпускать они меня после этого, разумеется, не планировали.

Богатым и сильным закон не писан. Если они не натыкаются на кого-то, кто сильнее них.

«Зверь в лунном свете» исказил человеческие черты, оскалился на моих врагов страшной волчьей пастью. Боль обожгла плечи, резко запахло палёной шерстью, но я давно привык не обращать внимания на подобные мелочи. Без воздуха я обойдусь ещё пару минут, а смогут ли они обойтись без своих голов?

Я прыгнул вперёд, сквозь прутья из чёрного пламени, что пытались сомкнуться в подобие стены.

Двое колдунов оказались достаточно быстрыми, чтобы отшатнуться, один замешкался буквально на долю секунды. По стечению обстоятельств — как раз тот гад, что лишил меня воздуха — возможно, его заклятье требовало большей концентрации. Я вбил его в колонну одним движением, тот издал что-то между сдавленным криком и громким хрустом, и затих.

Как же приятно снова вдохнуть полной грудью — даже если шкура воняла палёным.

— Кто следующий⁈ — прорычал я.

Проще всего было перебить парочку из Райнигуна, но они умудрились разгадать мои намерения. Правая рука вдруг отяжелела, покрываясь толстым слоем льда — от ладони до плеча. Технически, стрелять я мог и из левой, но отвлёкся на серию из слепящих разрядов молний, что одна за другой прицельно ударили мне в грудь. Надо признать, несмотря на потерю товарища, маги продолжали действовать слаженно и отступать не планировали. Ледяная корка почти достигла шеи, когда я нырнул в «Вуаль», сбивая прицел метателю молний, и вдруг оказался в каком-то шаге от криоманта. На его лице проступило удивлённое выражение, которое даже не успело перерасти в страх — заледеневшая конечность сработала не хуже полноценной дубины, отправив его в далёкий полёт в сторону балкона и через перила. Что-то подсказывало, что он не вернётся.

Остался последний — он всё ещё не потерял голову и, когда я обернулся, как раз закончил сложную серию лихорадочных пассов. Чёрное пламя, из которого состояла не сдержавшая меня клетка, теперь окутало его самого, смыкаясь в подобие доспеха. Оригинальная техника — таким даже Бертрам не мог похвастать. Пылающая фигура теперь достигала моих размеров в форме «Зверя», и тут же бросилась в рукопашную. Мало того, что новый «костюм» колдуна сходу наградил меня десятком новых ожогов, он ещё и удесятерил его силу! Пару секунд мы боролись почти на равных, пока мне не надоела эта «горячая картошка», и я не наградил его пинком в грудь. Отлетая, он ухитрился выбросить руки вперёд.

Талантливо колдует, гад, аж убивать жалко. Поток чёрного пламени отбросил меня в противоположную сторону, оглушил и частично ослепил. Райнигун наконец-то оказался у меня в разморозившейся руке, заполнив окружающее пространство грохотом выстрелов. Всё мимо, но хотя бы с противника сползло его пылающее обличье, а сам он вынужден был искать спасения за ближайшей колонной.

Нет уж, так просто ты от меня не уйдёшь.

Тем временем, возле лестницы начали собираться гости — то ли привлечённые шумом, то ли сообразившие, что переломанное тело прилетело вниз не откуда-то с неба. Большинство предпочли даже не подниматься, равно как и официальная стража Синклита — всё правильно, опасно напрямую встревать в поединок между гостями. Гораздо проще и надёжнее дождаться окончания, и там уже вознести почести, либо осудить выживших. Но толпа скопилась весьма плотная — и я краем глаза разглядел, как Асфар отчаянно прокладывает себе путь с дальнего конца.

Всё пошло наперекосяк. Не разглядел угрозы, прошляпил ловушку, позволил забрать грёбаный футляр с кисточкой. Конечно, никто не предположил, что аномалия может повести себя, как… аномалия! Дальше ещё хуже, поднял слишком много шума, и если не спугнул Гримёра с концами, то наверняка упустил шанс обнаружить его по-тихому. После боя начнутся расспросы, расследование, выявление виновных, на которое уйдёт всё оставшееся время собрания.

И всё-таки, для начала надо вернуть украденное. Нельзя рассчитывать, что футляр снова вернётся самостоятельно — скорее всего, это изначально произошло, чтобы сбить меня с толку.

«Вуаль», «Метаморф». Вперёд! Колонны, за которой скрывался враг, я достиг за три длинных прыжка — и всё равно опоздал на миг. Тот уже бросился бежать в другую сторону, стремясь добраться до лестницы. Полноценной невидимостью он не владел, но наколдовал себе нечто вроде марева, размывающего очертания. Две пули пролетели там, где должна была находиться его голова и плечо, третья скользнула в сторону от вспыхнувшего магического щита.

Я бы нашёл гада и внизу, с помощью амулета или даже без него. Создал бы себе тысячу новых проблем, а Асфару — порядка миллиона. Но вдруг с лестницы показалась знакомая фигура, и бросилась наперерез колдуну! Они оба покатились по полу, пока Тураб пытался доказать, что всё-таки способен кого-то скрутить, а его противник бешено вырывался. Возможно, если бы наёмник был в курсе, представителя какого дома он только что сбил с ног, то ситуация развивалась бы иначе — но кто же колдунам виноват, что они не носили опознавательных знаков?

Футляр вылетел из кошеля, заскользив по полу, пока не достиг ближайшей стены, ударился об неё, да там и остался. Совершенно невинный на вид предмет — словно ради его содержимого только что не пытались поубивать друг друга несколько сильных магов и хозяин Полуночи.

Я рванулся в её сторону — и едва успел затормозить, чтобы не врезаться в выскочивших на второй этаж сестёр из Дома Семикратного Узора.

— Лорд Виктор! Вы не пострадали⁈

— Лорд Виктор! Что происходит⁈

— С дороги, леди, дайте пройти! — прорычал я, и только сейчас сообразил, что что-то здесь не сходится.

Как они узнали меня под личиной «Зверя»? Я несколько раз видел себя со стороны оборотнем, и то иногда дёргался, замечая чуждое отражение.

— Лорд Виктор, нам страшно! — причитала Хания.

— Помогите, лорд Виктор! — вторила ей Хисса.

Они не трогали меня, и вроде даже не двигались особенно быстро — но каждый раз, когда я дёргался в сторону, меня встречали протянутые руки и заплаканные глаза. Чувство нереальности происходящего захлестнуло моё сознание, я отступил на шаг, пытаясь стряхнуть наваждение. Фигуры сестёр словно раздвоились, размножились, тянулись ко мне десятками конечностей и продолжали свой бесконечный плач. Что за…

— Вик! Вик, это он!

Лита слегка запоздала с предупреждением. Но, при этом, парадоксально, выдала его идеально вовремя.

Наивно было пытаться переиграть шулера в его любимой игре. Он просто опустил нас до своего уровня и там задавил опытом. Наитие не сработало, логика оказалась бессильна, а единый в двух лицах Гримёр покатывался со смеху, наблюдая за мной и Асфаром. Только вот кое-чего он не учёл — с какой целью мы вообще сюда явились.

Мозг сбросил оковы иллюзии, я оттолкнулся от каменных плит и взмыл в воздух, приземлившись у дальней стены с сиротливо валяющимся футляром. Изначальный план окончательно пошёл псу под хвост, придумать новый времени не оставалось. Через несколько секунд сюда ломанётся целая толпа, Гримёр решит, что хорошего понемножку и растворится без следа. Действовать надо сейчас, пока он ещё смеётся, не почуяв, что дело пахнет керосином.

— Леди! — рявкнул я, открывая футляр и разворачиваясь. — А ну, ловите!

Мир застыл, пока простая деревянная кисточка пролетела разделяющие нас метра три. Одна из множества девичьих рук выхватила её из воздуха, семь пар глаз воззрились на пойманное — сперва недоумённо, затем с узнаванием, быстро перерастающим в панический ужас.

— Нет… — прошептала леди Хисса.

— Нет! — завопила леди Хания. — Нет, нет, нет!! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ⁈

За последние десять минут меня слепили трижды, но эта вспышка оказалась самой сильной. Она затопила второй этаж, всё окружающее пространство, а затем и меня самого, снаружи и изнутри. Я провалился в свет, становясь его частью.

…Представление прошло блестяще — публика аплодировала стоя, люди бросали шапки в воздух, а монеты — на сцену. Труппа скромного бродячего театра собралась совсем недавно, но каждое новое выступление собирало всё больше публики. Каждый из актёров сиял на сцене, скрипач и флейтистка играли как боги, декорации, костюмы, спецэффекты — всё поражало воображение! А уж как лицедеи были загримированы — невозможно отличить от оживших персонажей фантастической пьесы.

Год спустя их слава гремела по всему континенту, они выступали не в посёлках, а в городах и цитаделях младших, срединных и даже великих домов. Антрепренёр всегда находил лучшие предложения, но наотрез отказывался увеличить состав труппы или влиться в более крупный коллектив. Они не просто зарабатывали, они совместно творили искусство, понимая друг друга с полуслова. Пьесы легендарных драматургов прошлого, современная классика и даже собственные произведения — каждая постановка вызывала овации. Подлинная театральная магия без толики колдовства, что особенно ценилось среди привередливой аристократической публики.

Почти никто не удивился, когда к антрепренёру поступило совершенно невероятное предложение — выступить на традиционном бале солнцестояния.

…Представление прошло блестяще — нет, оно прошло гениально. Это было лучшее их выступление, отточенное сотнями часов репетиций, и зал попросту бушевал! Актёры устали от поклонов, когда церемониймейстер в бледной маске позвал выйти на сцену всех, от антрепренёра до помощника костюмера. Последовала речь — изысканная, учтивая, исполненная глубочайшей благодарности. Князь в Жёлтом никогда ещё не видел такого зрелища. Подлинное искусство на его высочайшей точке!

Искусство, заслуживающее остаться в вечности на этом моменте.

Не все в труппе поняли, о чём говорит человек в бледной маске — даже когда оказались нанизаны на острые края изломанных линий, как бабочки — на булавки коллекционера. А церемониймейстер всё продолжал говорить — вдохновлённо и ласково. О том, что теперь их великий дар больше не будет запятнан вниманием плебса, что их души вольются в сонм Йхтилла и проведут вечность в объятиях Князя.

Кто-то пытался бежать, кто-то молил о пощаде. Но уцелел один лишь гримёр, решивший немного расслабиться после напряжённой работы. Его никто не предупредил, что не стоит просто так пить вино со столов в зале. Одного бокала хватило, чтобы свалить его с ног, но не убить — и заставить в ужасе наблюдать за тем, что творилось на сцене.

Сырая сила из недр Демхе расползалась по его жилам, словно кипящий свинец.

Бал. Риид. Ланг. Снова бал — под другим лицом. Никто не мог его узнать в гриме, даже тот, кто сожрал его названную семью.

Риид, Ланг, внешние узлы — новые учителя, новые артефакты. Бал — на котором он впервые отведал плоть другого чернокнижника. Стал сильнее, гораздо сильнее.

Пять лет, десять, три раза по десять. Он был никем и был всем — существом с тысячью лиц. На балу Князь был так близко, ближе, чем где-либо, но всё равно вне пределов досягаемости. Чтобы убить его и свершить месть, следовало отправиться дальше.

Йхтилл. Мир, поглощённый туманом, вечно спящий под чёрными звёздами. Тот, кто когда-то был гримёром, но ещё не стал Гримёром, прошёл сквозь него не задерживаясь, как горячий нож сквозь масло. Его ждал дворец Князя, больше напоминающий вывернутый наизнанку дурной сон, испытание даже для тех, кто уже был безумен.

Он беспомощно застыл напротив пустого трона.

А дальше — лишь бесконечный слепящий свет.

— Он очнул-ся.

Я хотел сказать Адель, что она неправа — если бы я очнулся, то уже издавал бы членораздельные звуки, а не глухой стон. Открыл бы глаза, поднялся, ну и занялся бы другими делами очнувшегося человека. В подтверждение своих мыслей я всё-таки попытался что-то сказать, вместо этого глухо застонав. Давненько меня так не переезжало — и дело было вовсе не в противостоянии колдунам Дома Жёлтого Венца. Ментальный, мать его, урон.

Другие два голоса беседовали в некотором отдалении — но слышал я их весьма чётко.

— Мы ошиблись. Я ошиблась.

— Не ошибается тот, кто ничего не делает.

— Ты не понимаешь, брат мой. Если бы память Гримёра обрушилась на тебя, как мы и планировали, ты бы не очнулся.

Даже не открывая глаз, я понял, что Асфар вяло пожимает плечами.

— Значит, так тому и быть. Равно как и одновременной атаке двух великих домов на наше скромное жилище.

Вот теперь, наконец, меня аж подбросило на кровати. Голова отозвалась раздражённым гулом.

— Какой ещё, нахрен, атаке⁈

— С возвращением, Вик, — кивнул мне Асфар, будто я прилёг вздремнуть на минуту. — Самой обычной. Вероятнее всего — с применением не менее трети воинов от Жёлтого Венца и Бесконечного дома. Каждый из них по одиночке не представляет большой проблемы, в группе они немного опаснее, в толпе — почти непобедим.

— Мы что, — прохрипел я. — Уже должны отбивать штурм?

— Нет, но весьма скоро придётся. Поразительно, как эти двое сплотились перед общим врагом, смертельно оскорбившим владыку Йхтилла.

Я потёр лоб и оглянулся. Не Сумеречный Синклит и даже не Элкарн — выделенная мне спальня в Высоком доме. Судя по остаткам света из окна — почти вечер, следовательно, я провалялся либо чуть менее суток, либо гораздо дольше. Вся компания заговорщиков в сборе, включая Адель, которая ласково гладила меня по волосам. Приятно, даже от тяжёлой руки девушки-автоматона.

— Видел что-то полезное? — коротко спросил Асфар, когда я нехотя сел на кровати.

— Пожалуй. Хотя ещё предстоит выяснить, насколько полезное.

— Значит, не видел, иначе бы уже сказал. Местонахождение и природа приза, помнишь?

Я ещё раз прокрутил все картины, отпечатавшиеся в мозгу после долгой вспышки. Нет, никакого приза или дара, просто история, как человек под гнётом обстоятельств превращается в чудовище — и та неоконченная. Хаос, зло, безумие и предсмертные крики, оборванные на высокой ноте. Что-то в ней меня смущало, что-то, помимо общей безысходности. Но это «что-то» не имело отношения к исполнителю желаний. Либо Гримёр о нём не знал, либо наши изначальные предпосылки вновь оказались неверны.

Чтож, в какой-то степени план сработал. Почти всё произошло, как и предсказывала Гарра. Только заняло это не пару секунд, а чуть-чуть подольше, я провалялся без сознания, а Гримёр, по словам Асфара, долго орал, пока не расплылся в мутную жижу. Мало кто сообразил, что произошло, и только потому моему другу удалось бежать, захватив с собой мою вырубившуюся тушку.

Увы, сообразили сразу после этого.

Могучий удар сотряс барьер Высокого дома, к которому я всё ещё был подключён на правах союзника. Только-только успокоившаяся голова вновь протестующе загудела.

— А вот и гости, — меланхолично заметил Асфар, поднимаясь на ноги. — Жаль, не званые. Вик, не хотел бы прерывать твоё окончательное восстановление, но…

— Я в порядке, — мрачно сказал я. — В полнейшем порядке. Просто убью их всех и вернусь досыпать.

— Не торопись, оставь и мне немного.

Спустя минуту мы уже шагали вдвоём по коридору во всеоружии — пока барьер продолжал выдерживать новые удары.

— Поверить не могу, — печально улыбнулся Асфар. — Что мы могли и вовсе не узнать друг о друге. Если бы тогда, на балу, Гарра не указала мне на тебя и не предложила заговорить. Дать совет.

— Когда? — рассеянно спросил я, погружённый в мысли о грядущем бое.

— В нашу первую встречу. Год назад, чуть больше? Ты тогда смотрелся как потерявшийся кот, а не надёжный союзник, но кто я такой, чтобы перечить своей драгоценной сестре?

Смысл сказанного наконец добрался до усталого мозга. Добрался — и заставил меня застыть на месте, хотя времени оставалось и так слишком мало.

— Асфар, — сказал я, едва выталкивая слова из вновь охрипшего горла. — Асфар, о чём ты? На том балу ты был за столом совершенно один.