Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 11

Глава двадцать первая

— Так, давай по порядку. Что есть «пустота» и с чем её едят?

— Пока что выглядит так, что это она кого-то ест!

— Госпожа Кулина, ваше предположение отнюдь не далеко от истины.

Последние часа полтора я провёл в довольно мутном состоянии, эдаким промежутком между медитацией и дальним зовом. Провёл, по счастью, небезрезультатно. Башня Вечности, при всей своей аномальности, являлась производной от Полуночи, и личности их нет-нет, да пересекались. Мне не удавалось полноценно с ней пообщаться, а вот почувствовать настроение, уловить отношение к нашей группе — вполне. Оно было… настороженно-любопытным. С лёгкой долей доброжелательности. Похоже, башне не очень нравилось, что на этот раз я притащил с собой ещё двух малознакомых ей персон, но устраивать сцен из-за этого она не планировала. Натравливать стражу, и уж тем более каких-то гончих — тоже.

Зато над чувствами, направленными на нас, витали и другие, самое сильное среди которых — настоящая тревога на грани ужаса. Тревога, направленная не вовнутрь, а вовне.

— Пустота, если говорить вкратце, это пространство между узлами.

— То есть, вакуум?

— Боюсь, мне не знакомо это слово.

Мне потребовалось не так уж много времени — не более пяти минут, чтобы объяснить азы астрономии моим спутникам. Асфар внимательно выслушал, затем отрицательно качнул головой.

— Нет, то, о чём ты говоришь — это физическое понятие. Пустота между узлами — метафизическое, как и вся концепция великой паутины. Но даже слово это не несёт в себе истинной силы, ибо пустота не пуста, её заполняют бесконечное множество магических потоков и мистических течений, там бушуют астральные бури и эфирные смерчи.

— С вакуумом тоже не всё так просто… Но что насчёт гончих?

— Кто-то относит их к демонам, кто-то к конструктам, но это предмет споров и сейчас не столь важно. Они — воплощённая жажда пустоты, облечённая в материальную оболочку и направленная по следу. Заклинание их призыва относится к так называемым Легендарным Забытым, и, на мой взгляд, забыто за дело.

Я поворошил память насчёт Легендарных Забытых заклятий, и с некоторым трудом вспомнил, что Лита упоминала о них в контексте Покрова. Того самого, что окружал Полночь днём и Башню вечности — в любое время суток. Мол, формула древняя, очень эффективная, но воспроизвести её никто не может уже очень давно.

— Звучит жутковато.

— Так и есть. — не стал спорить Асфар.

— Но больших проблем они всё-таки не доставили.

— Мы с тобой кое-как можем за себя постоять, да и госпожа Кулина не так проста. Но не хочу тебя обнадёживать — эта группа была лишь разведчиками, которые прощупывали наши возможности. И теперь следующие гончие подготовятся немного лучше.

Мы с Кулиной переглянулись — та выглядела непривычно мрачной. Я хотел задать ещё один вопрос, но она меня опередила:

— И сколько всего будет групп?

— Зависит от того, насколько сильно мы отдавили кому-то мозоль.

— Настолько, что эти твари нашли нас во временной аномалии внутри моего собственного вечного замка? — проворчал я.

— Потому и нашли. Гончие создают разрывы реальности — там, где она тоньше всего. Аномалия для них — дом вдали от дома, идеальные охотничьи угодья.

Какое-то время мы сидели молча, осмысляя полученную информацию. Мало нам было обычных рисков, сопряжённых с путешествием во времени, ещё и какие-то фиолетовые, мать их, волки, вылезшие буквально из ниоткуда. Допустим, мы с Асфаром в самом деле можем за себя постоять, даже сверх того, и Кулину в обиду не дадим. Этим тварям понадобится набрать на порядок больше силы, чтобы стать настоящей угрозой, а не мелкой неприятностью. Вопрос в другом…

— Кому это мы так насолили, а⁈ — возмущённо пискнула Кулина, опередив меня во второй раз.

— Варианты есть, — меланхолично сказал Асфар. — Но пока что ни один не ложится в общую картину так, как надо. У меня есть враги, у Князя их ещё больше. Кто-то из глав великих домов с радостью натравил бы на меня гончих… если бы знал, как. Это заклятие не просто так относят к забытым. Сомневаюсь, что на Рииде кто-то восстановит формулу.

— Как насчёт Альхирета? — предположил я. — Мы буквально копаем прошлое, чтобы помешать его грандиозным планам.

— Я подумал о нём почти сразу. Но Князь шепчет из-за стены, что пустота не относится к любимым инструментам первого слуги Пожирателя. Слишком много неопределённости, невозможности предвидения.

Это правда — Альхирет предпочитал строить хорошо продуманные, далеко идущие планы. Но даже если ему не слишком нравилась идея с пустотными гончими, вполне мог бы разок сделать исключение. В конце концов, кто ещё из Знающих его калибра мог держать на меня зуб?

А. Ну да.

— Асфар?

— Да?

— Не то, что бы я хотел лишний раз беспокоить твоего… советчика за стеной…

— Спрашивай без страха.

— Может ли он подсказать что-то о Наблюдателе?

Впервые об этом уроде, предпочитающем действовать исподтишка, упомянула Полночь — во время нашей полноценной встречи в её сердце. Затем был Авалон, где вскрылась схема многотысячелетней давности — руками Артура и его рыцарей уничтожить Зарю и Рассвет. По теории Мерлина, тогда-то Наблюдатель и появился на свет, воплотив свой ужасный план лишь наполовину. Недополучив силы, чтобы превратиться в Повелителя.

Впрочем, и текущих сил ему хватало, чтобы качественно портить мне кровь.

Что там у нас дальше? Спасение Ланселота от гибели в поединке, невероятно своевременное пробуждение Бертрама, поддержка заклинателя Галдара в его вековом безумии. Я не мог доказать, что во всех этих случаях был виновен Наблюдатель, но с тем же успехом он мог быть ответственен за десятки других моих злоключений. И всё это — оставаясь вне досягаемости, вне ответственности, вне понимания, что он из себя представляет на самом деле. Одна надежда, что у Князя в голове Асфара окажется немного больше данных.

Я поднял глаза на своего друга, и по его лицу понял, что для радости поводов не появилось.

— Князю о нём известно — но чуть ли не меньше, чем тебе. Либо по какой-то причине он отказывается его обсуждать, и я не могу понять, почему.

— Не хочет сдавать коллегу? — усмехнулся я.

— Мне кажется, к Наблюдателю никто не питал тёплых чувств. Вражды тоже, но в нейтральной ситуации один Знающий скорее попытается сожрать другого, чем протянуть руку помощи. Впрочем, в одном мы можем быть уверенны. Гончие пустоты — это определённо его почерк.

Что же, шестиногие волки вылезли не совсем из ниоткуда, а из-под крыла старого знакомого. И пока мы не покинем аномалию, от них не скрыться, только отбиваться и надеяться на лучшее. Единственный плюс — он потерял элемент неожиданности, а сил у нас оставалось через край. Что могут какие-то собаки там, где не справился лорд Бертрам?

Новый заход в библиотечный зал прошёл на удивление мирно. Мы успешно «перепрыгнули» эпоху Бертрама, приземлившись на пару сотен лет раньше, и не обнаружили на своём пути ни стражников, ни гончих. С чем пришлось повозиться — так это с книгами, поскольку далеко не все из них поддавались прочтению даже со «Взглядом библиотекаря». Как бы нам с Асфаром ни хотелось поменьше прибегать к помощи Князя, но язык последнего нужного нам фолианта знал только он.

— Вот оно что, — пробормотал Асфар с несвойственным ему нервным возбуждением. — Теперь всё сходится.

— Не томи.

— Смотри.

Он быстро нарисовал в воздухе Знак — совсем как перед началом нашего похода. Только теперь старая эмблема Йхтилла полыхнула в воздухе насыщенно-рыжим пламенем, так, что Кулина отпрянула от неожиданности и спряталась ко мне за спину.

— В нём снова есть сила, — негромко сказал Асфар. — Не тогда, но здесь. В этом времени и раньше него. Сила, способная помочь нам в поисках.

— Не прошло и года… или сколько там, тысячи лет. Что нам нужно теперь?

— Для начала — забраться повыше.

В первый мой визит в башню Вечности этажом выше располагался другой зал — для совещаний с застывшим временем. Именно в нём лорд Роланд держал свой последний совет перед спуском к сердцу — когда стало ясно, что иначе Полуночи не устоять. В этом они оказались неправы, замок продержался ещё несколько веков, но предпосылки у опасений вполне себе были.

Сегодня, за тысячу лет до правления Роланда, здесь продолжалась библиотека. Но не как аккуратный зал для чтения внизу, а скорее старый архив, на который основательно махнули рукой. Местами книги лежали на полках, местами — на столах, под столами и между столами. Книги, сложенные друг на друга, образующие нечестивые монолиты под три метра, опасно качающиеся, если пройти мимо.

Где-то здесь прятался подъём наверх, но найти его в таком хаосе было задачей отнюдь не из тривиальных.

Мы разделились, разойдясь в разные стороны для лучшего охвата. Никого из нас, включая Кулину, гончие не могли прикончить за раз, либо утащить к своему хозяину в тенях. Зато шум поднять был способен кто угодно, призвав на помощь остальных.

В дальнем углу архива я обнаружил стол со светильником, за которым сидел смутно знакомый мужчина. Благообразный, обаятельный, не более тридцатника на вид, увлечённо чертящий что-то на листе папируса. Пожалуй, Арчибальда я бы мог узнать и в менее очевидной обстановке, но сейчас возникло неодолимое чувство сюрреализма. Этот же человек предостерегал меня от похода, вручил необходимые артефакты. В настоящем нельзя было назвать полностью «живым», но тем не менее, в Полуночи артефактор работал более полутора тысяч лет! Задумывался ли он о такой судьбе в молодости? Что если я бы сказал ему об этом?

Арчибальд удовлетворённо крякнул, сорвался с места и прошёл прямо сквозь меня. Словно это я был призраком, а не он в сравнительно недалёком будущем. С другой стороны, теперь можно было совершенно не волноваться за вмешательство в темпоральные течения — хотя бы на поверхностном уровне. Этот зал сохранял часть особых свойств из прошлого визита.

Рядом с Арчибальдом будто сама собой возникла рослая девушка, темноволосая, коротко остриженная, с сияющей улыбкой. Вместе они жарко что-то обсуждали — судя по тому, что на рисунке-чертеже были нарисованы элементы латного доспеха., — говорили о Вирмборде. Тогда он, конечно, ещё не успел стать ни Вирмбордом, ни ненасытным духом распада, ни даже проклятой вещью. Я был не против послушать их беседу, но звук никто не включил, а по губам читать не удавалось. В другой раз — то есть, никогда.

Лестницу нашла Кулина, и была этим невероятно горда.

— Тут!

— Уверена?

— На все сто! Я помню, Вик, понимаете?

Мы находились в нужном помещении — и, одновременно, не совсем в нужном. Полторы тысячи лет назад эта обширная комната, слегка не дотягивающая до зала, использовалась, как чей-то личный кабинет, скорее всего — библиотекаря. Кроме книг здесь хватало и магического оборудования, но недостаточно для задуманного Асфаром ритуала.

— Нам нужна лаборатория, она была раньше! — зачастила Кулина. — Здесь проводили эксперименты со слаймами, жуткие эксперименты! Из нас… из них вытаскивали ядра, а затем крошили в крошку, чтобы добыть сырец, как из артефактов. Вытаскивали из живых!!

— Вы точно хотите вернуться в столь травмирующую обстановку, госпожа Кулина? — негромко спросил Асфар. — Мы вполне можем обойтись меньшим количеством реагентов.

— И потом обнаружить, что чего-то недосчитались⁈ Ну уж нет, я как-нибудь потерплю! Тем более, моя пра-пра… много «пра»-бабушка сбежала оттуда вместе с великим побегом слаймов, которые потом расселились по всему замку.

Чтобы «сбросить» комнату и погрузиться глубже, необязательно было возвращаться в подвал — просто выйти и вернуться через какое-то время. Вернее сказать, через время-пространство, так как следовало посетить несколько других помещений, и только затем проверить, не обновилось ли нужное. Теперь мы не разделялись, пересекали пороги залов, держась ближе друг к другу и следя, чтобы никто не отстал. В случае, если кто-то всё же потеряется в аномальных коридорах, мы договорились спуститься в подвал и начать сначала — это легче, чем заново искать друг друга в разных временах.

Башня Вечности в основном хранила нас от ненужных встреч, но не исключала их до конца. В некоторых комнатах мы проходили насквозь людей из прошлого, а те — сквозь нас. В других наше присутствие ощущалось, словно мы накинули «Вуаль», но немного шумели, вызывая опасливые взгляды через плечо. В третьих нас воспринимали как полноценных персон, из плоти и крови — или зелёного желе в случае Кулины. Персон, которые не должны были тут находиться, но не всегда нежеланных.

В первую очередь выручала моя внешность — половина гвардейцев просто застывали и начинали бормотать вопросы на незнакомом языке, суть которых была вполне понятна — что лорд фон Харген со спутниками забыли в библиотеке в этот час? Высокомерное молчание и игнор экономили нам силы — можно было спокойно добраться до следующего зала, получив лишь почтительные поклоны. Иногда, конечно, это вызывало реакцию «А царь-то не настоящий!», и тогда Асфар укладывал призраков прошлого поспать.

Пару раз пришлось вступать в короткие колдовские дуэли — всё-таки, это место столь же тесно было связано с чародеями, как и учёными. Ничего серьёзного, только Кулину один раз чуть не превратили в большой кубик льда. Когда мы повернули назад, в кабинет библиотекаря, ожидая смены на лабораторию, леди-слайм с лёгким недовольством следовала у меня за спиной. Кто же виноват, что местные маги предпочитают сперва палить лучами холода, а затем кричать «стой, кто идёт»?

Но по возвращению нас ожидало нечто гораздо худшее, чем параноидальная охрана.

Стены магической лаборатории были заляпаны кровью столь густо, что изначальный их цвет оказался совершенно потерян. При этом трупов почти не осталось — лишь разбросанные там и тут обрывки одежды, мелкие кости, клоки волос. Умом я понимал, что все эти люди умерли почти две тысячи лет назад, а сейчас пострадали даже не они — их отражения в башне Вечности. Но глаза фиксировали отвратительную бойню — и организм реагировал соответственно. Отвращение. Отторжение. Гнев.

Слаймов, над которыми здесь ставили опыты, тоже не осталось. Никого не осталось — кроме трёх, всего трёх гончих пустоты, вальяжно рассевшихся посреди помещения. Эти были заметно крупнее своих предшественниц, их вывернутые наизнанку пасти подрагивали от предвкушения, а сзади извивались толстые пучки хвостов-щупалец. Невозможно сказать, эти твари изначально оказались сильнее, либо набрали силу, сожрав отражения разумных в ткани аномалии.

По правде говоря, ни для нас, ни для них никакой разницы не было.

Асфар вскинул руку для щелчка — и с некоторым удивлением уставился на гончую, вцепившуюся ему в запястье. Быстрые, невероятно быстрые! Правда, гончую тоже ждал сюрприз — её безумная челюсть, работающая по принципу циркулярной пилы, не оставила на коже Асфара даже царапины. Они закружились по комнате, сбивая оставшуюся мебель, но пока что не способные всерьёз друг другу навредить. На меня в это же время накинулись две оставшиеся твари — одна целила в ноги, другая — в голову. Не давая опомниться, даже вытащить Райнигун.

— Ко мне! — рявкнул я, принимая двойной удар.

Моя шкура, даже в облике «Зверя», не могла похвастать неуязвимостью — зато Вирмборд мог. К чести гончих, стоило отметить — им сходу почти удалось свалить с ног хозяина Полуночи, дополнительно подкреплённого могуществом Авалона. Асфар был прав, эта группа хорошо подготовилась и значительно повысила свой уровень угрозы. Поняв, что не могут прогрызть мои латы, они немедленно сменили тактику — теперь одна блокировала правую руку, пока вторая пыталась добраться до моего лица сквозь забрало шлема.

Большая ошибка. Вполне понятная, но при этом всё ещё большая.

Я сделал вид, что поддаюсь под натиском, слегка приоткрывая забрало. Гончая неистово рванулась вперёд, позволив по инерции отвернуть свою жуткую пародию на башку в сторону. Вместо того, чтобы отбросить тварь, я зажмурился и вцепился в её загривок длинными клыками оборотня.

«Печать Пожирателя».

Если на ощупь гончие пустоты были как поток кипящих химикатов, то на вкус — как эти самые кипящие химикаты, щедро сдобренные острым перцем! Невероятное, адское, чудовищно болезненное сочетание, намекающее минимум на несварение, максимум — на мучительную смерть от отравы. Но дар Хагги с какой только дрянью не работал, и воспринял мясо гончей как условно-съедобное. Информация хлынула бурным потоком, открывая опасные возможности и уязвимые места элитных астральных охотников — и уязвимых мест было не так-то много. Даже та тварь, которая лишилась здоровенного куска туловища в моей пасти, продолжала извиваться и пытаться обглодать мне лицо в ответ.

Я с размаху засунул ей руку в невозможную с точки зрения биологии глотку, и вырвал сердцевину. Не сердце, а нечто, больше напоминающее ядро слайма, но антрацитовое, пульсирующее и гораздо более омерзительное. «Печать Пожирателя» намекнула, что этим тоже стоило бы перекусить, и я не стал противиться. Столько колдовского яда из-за грани реальности могло прикончить кого угодно, но мой организм держался. Более того, становился сильнее! И что самое главное — получал информацию не только о гончих.

Тот, кто их изловил, запрограммировал, науськал на меня. Тот, кто вечно прятался в тенях, передвигая моих врагов, как фигуры на доске. С каждой поглощённой сердцевиной его силуэт становился чуть более заметным. Чуть более понятным. Ещё капельку, ещё один кусочек, и…

— Вик!

Я вздрогнул, осматриваясь по сторонам. Комната, изначально пострадавшая от пира гончих, сейчас была полностью разгромлена — очень удивлюсь, если нужные нам компоненты и реагенты уцелели. Асфар и Кулина не пострадали, но выглядели настолько обеспокоенно, словно это меня тут съели гончие, а не наоборот.

— Вик, мы победили! — сказала Кулина, робко подступая поближе. — Вернитесь к нам, а?

— Я… я тут. Всё под контролем.

— Точно? — меланхолично осведомился Асфар. — Потому что пару секунд назад ты выглядел так, будто сейчас отправишься на долгую охоту за другими гончими, пока не отведаешь их всех.

— Точно, точно, — буркнул я. — Не одному тебе добывать сведения сомнительными методами.

— Что-то полезное?

Тень, окружённая другими тенями. Она приближается, но никогда не станет ближе — поскольку тогда лишится своей неуязвимости. Но если сделать шаг самому…

— Сложно сказать. Может, в самом деле надо съесть ещё, а может — просто проанализировать то, что есть. Займусь позже. Что там с твоим ритуалом?

— Ты удивишься, но всё готово. Если описание было верным, то интеграция Знака в ткань формулы позволит нам погрузиться в прошлое сразу на тысячелетия. Более того, мы увидим, что происходит за пределами башни. Мы даже сможем её покинуть.