Глава 11. Что можно сделать с трансфигурированной иглой

Раннее утро второго сентября. Гостиная Гриффиндора встречает тишиной и следами вчерашней вечеринки. Грязь и мусор домовики убрали, но разбросанные подушки, мебель и детали интерьера они не трогают. Начало восьмого, львы еще спят. На столе у камина — пачка листов с расписанием занятий. Сверил со своим экземпляром — за ночь ничего не поменялось. Не горю желанием общаться с толпой, дожидаться копуш и опаздывать на занятия, так что отправлюсь-ка я на завтрак в одиночестве.

В пределах замка карта приобрела завершенность навигационного функционала. Теперь на ней отображалось моё текущее местоположение и актуальные маршруты к выбранной точке — как открытые, так и с использованием потайных ходов. Здраво рассудив, что не стоит нырять в технические тоннели, не рассмотрев красо́ты публичной части, я решил пройтись по утренним коридорам, галереям и лестницам.

Красивая каменная резьба. Загадочные своды. Старые оконные переплёты в мелкий ромб, иногда с цветными витражными вставками. Сотни живых портретов.

И пыль. Я уже второй раз упоминаю грязь и пыль, но в коридорах пыли было нереально много. Будто в сарае, не убираемом десятками лет. Пыль покрывала пол и горизонтальные детали резьбы, плотным налётом приставала к стенам. И это притом, что в замке гуляли сквозняки, а по коридорам ходили студенты, которые должны были бы сметать её хотя бы с «фарватера». Может, это свойство здешних, пропитанных магией стен — приманивать и удерживать пыльную взвесь? Я пригляделся вторым зрением. Не то чтобы очищающие чары были везде в идеальном состоянии, но на большинстве пыльных участков они сохраняли работоспособную структуру. Почему не действуют?

Людей в утреннем Большом зале было немного, в основном змейки и вороны. Официальное время завтрака ещё не наступило, но ранние пташки уже что-то клевали. За преподавательским столом пребывал один только Снейп, с угрюмым видом ковырявшийся в тарелке. Я занял место в дальнем конце ало-золотого стола, и передо мной немедленно появилась моя порция.

Овсянка. Вы не любите овсянку? Так не бывает, вы просто слишком рано пришли к своей тарелке. Погуляйте или поработайте часов двенадцать — и вы смолотите даже остывшую кашу и попросите добавки. Особенно если её заправить подаваемым, как сегодня, тёмным, терпким, поздним вересковым мёдом. Или навернуть с сосиской и яичницей. Бонусом шло то, что каша была сварена правильно и без комков. Домовики старались.

Что-то упало сверху, едва не угодив в тарелку. Свёрнутая свитком газета, принесённая незнакомой совой. «Ежедневный пророк», сегодняшний выпуск. Странно, я вроде бы не оформлял подписку. Я отложил прессу в сторону: ничего не читаю за едой — ни книг, ни тем более газет. Эти дела эффективнее разделять, получается и быстрее, и качественнее.

Завершал завтрак прекрасно заваренный чай. Куда лучше тыквенного сока с непонятными добавками. Браслет пока молчал.

Ко времени окончания моего завтрака зал наполнился людьми. Гомонили старшекурсники, организованно подошли детские группы от змей, барсуков и воронов. Пополнился преподавательский стол: Флитвик, Спраут, Кеттлберн и Дамблдор. МакГонагалл не было. Львов была едва треть, первокурсники Гриффиндора отсутствовали. Похмелье и копуши.

Шёпотом поблагодарив домовиков за вкусный завтрак, я прихватил газету и потопал в класс Трансфигурации. Находился он недалеко, на первом этаже.

Это было большое помещение без окон, хорошо освещенное факелами и светильниками. Три ряда старых крепких парт, у которых лавка составляет одно целое с наклонным столом. Преподавательский стол находился на возвышении-кафедре. Зачем-то присутствовал большой напольный глобус. Надеюсь, не для натягивания сов в качестве упражнения по топологии.

На преподавательском столе дремала кошка странного окраса: тёмные полосы на серой шерсти располагались вдоль тела. Животное имело ауру разумного существа и взрослого мага. Анимаг? Мне припомнилось проскользнувшее в разговорах слово «McCat».

— Доброе утро, профессор, — сказал я негромко, садясь за первую парту в среднем ряду. Кошка дёрнула ухом, но глаз не открыла.

Выложив учебник и письменные принадлежности, я развернул газету. Приобщимся к местным новостям.

Аршинный заголовок передовицы гласил: «Последние новости о происшествии в банке «Гринготтс». Для зацепившихся за крупный кегль прилагалось наглядное колдофото на полстраницы: варварски вскрытый гоблинский сейф с нижних уровней; группа банковских работников, демонстрирующая бестолковый непрофессионализм в виде выпученных глаз, разведённых рук и оправдывающихся междометий; и контрастный номер «713» сверху. Знакомый сейф, знакомый номер, знакомая площадка. Однако даже неглупому ребёнку очевидно, что колдофото — постановочное. Нужно лишь задаться вопросом: как оно было сделано?

Почему в банке с пятисотлетней историей у вскрытого сейфа копошится толпа беспомощных клерков, а не бригада экспертов и усиленное звено охраны? Что делает на особо охраняемом уровне профессиональный папарацци с парой ассистентов по свету, причём аккурат в тот момент, когда в кадре копошатся эти бестолочи? Как был сделан снимок из точки, находящейся — я это точно помню — над глубочайшей бездной в пяти направлениях из шести?

Что же могут узнать читатели, решившие пойти дальше фото? «Продолжается расследование обстоятельств… неизвестные грабители… 31 июля… Согласно широко распространённому мнению…» — о, дальше можно не читать, апелляция к «общественному мнению» исключает профессиональную аналитику. Но у нас тут явная фальшивка, так что продолжим веселиться.

«Сегодня гоблинами из «Гринготтса»… выяснилось, что сейф на момент ограбления был пуст». А газета у нас… первое сентября. Не прошло и месяца, слоупоки. «По странному стечению обстоятельств… было извлечено владельцем утром того же дня». Я уже с трудом удерживал подступающий хохот. Вы месяц поднимали собственные логи доступа владельца в сейф?

«Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела». А не очень и хотелось. Сами же через месяц организуете «утечку» с заголовком «Что лежало в сейфе. Часть первая нашего расследования», дабы поддержать интерес.

Впрочем, при чём тут гоблины? В курсе ли они вообще, что их полощут в фальшивом выпуске «Пророка», сброшенном персонально мне неизвестной совой?

— Клоуны, — буркнул я, откладывая газету. — Но за реквизит — зачёт.

За время, пока я был поглощен статьёй, обстановка изменилась. Кабинет заполнился слизеринскими студентами, занявшими лучшие места справа и в центре. За моей партой тоже сидела слизеринская девочка-ледышка. В смысле, с ледяной отстранённостью на лице. Кажется, на распределении её представили как Дафна Гринграсс. Мой взгляд она проигнорировала. Отлично, сработаемся. Люблю молчаливых.

Гриффиндора пока не было. Кошка-МакКош… МакГонагалл полулежала на учительском столе и смотрела на дверь.

— Что, Поттер, перечитываешь статью о мальчике-который-выжил-и-вчера-поступил-в-Хогвартс? — прозвучавший рядом ироничный голос прервал мой вежливый зевок. — Умилительное колдофото. Люди будут вырезать и на стенку вешать. Кому денег на картины не хватает.

Драко Малфой, подошедший с двумя крепкими «охранниками». Кажется, Крэбб и Гойл. Искренне удивившись, я уже хотел было ответить, но меня прервал громкий гвалт. За две минуты до начала занятий в класс ворвалась группа львов. С криками «слизни всё позанимали» и «деканши ещё нет», гриффиндорцы начали делить оставшиеся места. Задний ряд оккупировали мальчики, отвоёвывая козырные лавки в коротких потасовках. Девчонки разместились слева. Грэйнджер в гордом одиночестве заняла первую парту в левом ряду.

Переждав пиковые полминуты этого бедлама, я ответил:

— Увы, Малфой, у меня вариант поскучнее, — я развернул свою газету колдографией к нему. — Новости из параллельной вселенной. Крысы-мутанты в лондонских подземельях.

— Переел мухоморов, Поттер? — с подозрением уставился на меня Малфой, но я постучал пальцем по дате выпуска. Он всмотрелся в заголовок, оценил гоблинские рожи и задумался. Гринграсс слегка скосила глаза.

— Возьми, покажешь отцу, — сказал я негромко. — Пусть повеселится.

Прозвучал гонг. Малфой забрал мою газету, взамен оставив свой экземпляр. После чего компания проследовала к своим партам. Драко, кстати, тоже выбрал себе первую. Справа.

Я убрал прессу со стола, чтобы не дразнить преподавателя, и придвинул к себе учебник. Коротко оглянулся. Похоже, наша парта со смешанным факультетским составом получилась единственная. Ох, погонят меня к Грэйнджер.

В классе постепенно установилась тишина. Кошка сидела и обозревала класс. Класс сидел и смотрел на кошку. Пауза затягивалась.

Грохнула дверь. С запыхавшимся «Фух, успел!» в аудиторию ввалился Уизли. Не понижая голоса на фразе «Представляю себе рожу старой кошки, если бы я опоздал», рыжий дошагал до меня и уселся на лавку третьим, с силой спихнув меня на Гринграсс.

— Двигайся, Поттер. Ты куда пропал, я везде тебя ищ…

Весовые категории были неравные, поэтому я слегка помог себе магией, выпихивая придурка на пыльный пол. С добрым утром, давно не виделись.

— Уизли, садись к Грэйнджер, — сказал я нейтрально. — Если тебе нужна именно первая парта.

— Ты…

— И научись уже считать до двух. — Я поправил сбившуюся мантию.

Со стороны слизеринской половины послышались с трудом сдерживаемые смешки. Уизли начал подниматься с острым желанием размять кулаки, но тут, наконец, решила вмешаться МакГонагалл. Кошка вдруг по-тигриному прыгнула, и в проход приземлилась представительная профессор трансфигурации.

— Мистер Уизли, быть может, мне следует превратить вас в хронометр, чтобы вы не опаздывали? Займите своё место.

МакГонагалл коротко оглядела зал, и я почти физически ощутил её желание посадить меня и рыжего вдвоём. Но свободными оставались лишь редкие одиночные места. Выбуркнув «Предатель!», Уизли поспешил занять наиболее удалённое из них.

— Вам же, мистер Поттер, следует проявлять больше чуткости к друзьям и соратникам.

Я ошарашено моргнул. Но МакГонагалл еще не закончила.

— За отсутствие манер у мистера Поттера — минус… — Тут до профессора дошло, что она пытается отнять баллы у своего же факультета. — Впрочем, поздравляю с первой отработкой в этом году. Сегодня, у мистера Филча после ужина.

Я удержал каменное лицо и даже не стал коситься на Уизли. Пассаж про отсутствие манер после «рожи старой кошки» — это настолько… да провокация это, однозначно. Чего они от меня хотят? Подружить с Уизли? Ничего, кроме ненависти, они пока не добились. Сплотить факультет против единого врага? Если против меня, то возможно. Львы смотрели осуждающе. Еще и суток не прошло.

А вот слизеринцы насторожились. Если критерии назначения наказаний пошли вразнос, а декан Гриффиндора не щадит даже «золотого мальчика», то чего ожидать змеям?

— Вам всё понятно, мистер Поттер? — не дождалась от меня гриффиндорской реакции МакГонагалл.

— Да вроде, — спокойно включил я тупого увальня. — Подсобить старику к восьми.

Подержав меня тем, что она считала строгим взглядом, МакГонагалл обратилась ко всем.

— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, который вы будете изучать в Хогвартсе, — сказала она. — Любое нарушение дисциплины — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернётся. Я вас предупредила.

«Мой предмет — самый важный из всех. Нарушителей дисциплины ждет словесное обещание превратить в хронометр». Не смотрите на меня опять с преувеличенной значительностью, профессор, или я буду вынужден посмотреть в ответ — на дверь за моей спиной. С демонстративной задумчивостью.

К счастью, непонятная накачка закончилась и началась учёба. МакГонагалл сделала сложный жест палочкой — и стоящий отдельно стол превратился в свинью. Не понял! Свинья бегала, похрюкивала и сбивала мебель, но… не пахла и не пачкала окружающую обстановку покрытой грязью щетиной. Я поспешно переключился на второе зрение. Ауры живого существа не было. А был… Но тут МакГонагалл эффектно превратила свинью обратно в стол. Надо заметить — вовремя, поскольку вложенная в кружево энергия заканчивалась. То, что я успел рассмотреть за пару секунд, больше всего походило на иллюзию со сложным анимирующим конструктом. Впрочем, я почти ничего не увидел, а повторять фокус профессор не стала.

Вместо этого она приказала открыть тетради и произнесла несколько длинных и непонятных предложений, которые следовало записать под диктовку и выучить наизусть. «Конформная трансдукция»… «В нарушение четвертого исключения Гампа»… «Пермутация опорных фонем исполнительного катрена»… Меня что, стихийно аппарировало в MIT на лекцию по общей алгебре? Я недоверчиво покосился на Грэйнджер. Она сосредоточенно скрипела пером, но было заметно, что понимала она не больше моего. Что же, будем воспринимать это как задание по библиотечному поиску. Или упражнение для тренировки памяти.

Далее был роздан реквизит — каждому по спичке — и показана цель сегодняшней пары: освоить превращение спички в иголку. МакГонагалл показала движение палочкой — покосившаяся буква «N», словесную формулу — «Mutabor acus», и ментальную составляющую — максимально чётко представить нужную иглу. Мы хором потренировались в воспроизведении двигательной и словесной частей заклинания, причем движение делалось перьями, карандашами или учебными муляжами палочек (у кого были), а вербальная часть — с пустыми руками. Далее МакГонагалл несколько раз продемонстрировала всё в комплексе. Наконец, мы были отпущены с поводка.

Класс заполнился громким, пёстрым и разноголосым «Mutabor acus», а я внезапно осознал возможную причину какофонной традиции «Гимна Хогвартса». Однако время для отвлечённых размышлений было неподходящим. Постаравшись отрешиться от вопящей левой половины класса (чем громче вопль, тем сильнее магия?), я погрузился в анализ увиденного плетения.

Да, те несколько безупречных превращений, которые продемонстрировала МакГонагалл, были наблюдаемы мной во все глаза во втором зрении. Хорошо сидеть на первой парте. Плетение было запечатлено в памяти и теперь детально разбиралось.

Выходило, что трансфигурация — по крайней мере, конкретно этот её вид — имела много общего с иллюзией. Нет, в полном смысле иллюзией она не была: классическая иллюзия действует на разум, она субъективна и, так сказать, нуждается в зрителе. Трансфигурация же была объективной — полученная игла реально существовала. Однако, подобно иллюзии, игла не обладала — не должна была обладать — всеми материальными свойствами реальной иглы. Трансфигурированная игла *притворялась* реальной — вот какой была бы самая подходящая аналогия.

Кроме того, превращенная игла была не вечной. В иглу-обманку при превращении закладывалась определенная энергия, по исчерпании которой игла принимала… вероятно, свой первоначальный спичечный вид, МакГонагалл предсказуемо не углублялась в тему на первом занятии.

Наконец, еще одно сходство с иллюзией — ментальная составляющая заклинания. Словесно описывать все детали получаемого объекта — непрактично, на это могут уйти годы и прорва энергии. Вместо этого заклинания с большой вариативностью результата снабжаются открытым входом для умозрительного уточнения: сколько деталей и точности представил, столько и получил. Мысль быстрее слова.

Что ж, заклинание есть, попробуем воспроизвести. Я сосредоточился на спичке, наметил габаритные узелки, зафиксировал в уме образ обычной стальной иголки и начал выплетать кружево. Первый раз это всегда непросто…

— Мистер Поттер! Почему вы бездельничаете? Вы считаете себя настолько особенным? — МакГонагалл прервала меня примерно на половине напряжённой работы.

Что-то я расслабился, идиот. Невербальная беспалочковая трансфигурация на первом же уроке после одиннадцати лет у маглов. Дамблдор ОЧЕНЬ удивится.

— Да, мэм. В смысле, уже приступаю.

Я расплёл кружево и достал местный пульт с кнопками. В смысле, палочку Грегоровича. Ни дать ни взять — кривая сосновая ветка, вывалившаяся из кучи хвороста.

МакГонагалл продолжала нависать рядом. Мой укоризненный взгляд снизу вверх не смутил её ни на градус. Ладно, нужно продемонстрировать несколько добросовестных, но бесплодных попыток. Палочка тёплая — непорядок. Перекрываю поток энергии к правой кисти до минимального неубираемого ручейка — это не даст сработать заклинанию. Остальное делаем честно.

Образ иглы. Росчерк.

— Mutabor acus.

Спичка с тихим шелестом исчезла. На столе лежала новенькая швейная игла. Что… Какого?!

— Замечательная работа, мистер Поттер! Можете, когда захотите. Внимание, класс! — МакГонагалл подхватила иглу со стола и подняла над собой. — Пять баллов Гриффиндору за прекрасный результат мистера Поттера. Каждый, кто сможет сегодня так же, подарит такие же пять баллов своему факультету!

Грэйнджер прожигала меня досадливым взглядом. Гринграсс косилась со сдержанным интересом. Зашибись, дебютировал! Я посмотрел на сучковатую предательницу у себя в руках. Какого лешего заклинание сработало?

МакГонагалл отсыпала мне еще спичек, наказала закреплять достигнутое и отошла.

Нужно понять, почему сработало заклинание. То, что получилось с первого раза, не удивляет. С удержанием образа у меня проблем нет, вязка кружев дисциплинирует разум. Правильно повторить движение тем более не проблема, МакГонагалл продемонстрировала идеальный образец. Не понимаю, почему половина гриффиндорцев машет палками будто флагами, предпочитая брать магию на крик.

Но почему палочка сработала без подпитки? Что за своеволие?

Я поднял своенравный инструмент. Опустил обратно и отгородился учебником с припекающей стороны. Не понимаю, почему Грэйнджер всё ещё прожигает меня злыми глазами. Пять баллов отсыпали факультету, а не мне.

Итак. Перекрываем ток энергии в правое запястье, кроме минимальной тонкой нити. Переходим на второе зрение. Образ. Движение. Формула. Вот, кстати, еще отличие: я плету кружево на месте, палочка выстреливает транспортный конструкт. Именно поэтому работает мой Щит пустоты. Но сейчас иная проблема: на столе лежит вторая иголка. И похолодевшая палочка… вновь теплеет. Так, ещё раз. Ага, понятно.

Палочка оказалась накопителем, способным удерживать небольшое количество энергии. На простое заклинание этого запаса хватало, после чего энергия восполнялась за несколько секунд от моего минимального ручейка. Это здесь настолько экономные заклинания? Хотя я так и не попробовал кружево, сплетённое вручную.

Интересно, накопитель есть у всех палочек? Я присмотрелся к отыгрывающей корейскую тренировку Грэйнджер. Резерв в палочке присутствовал и у неё, причем он не всегда успевал восполняться между сыплющимися попытками «Мутаборов». Ей бы не частить… И лучше бы у этой стахановки что-то получилось, или к концу урока она заработает… усталость источника.

Что мы имеем? Палочка — универсальный инструмент, подходящий в том числе и слабым магам. Запитывание заклинаний малой и средней затратности палочка буферизирует собственным резервом, не перегружая неразработанные каналы владельца. Главное — не частить.

Но тренировать каналы с такой палочкой должно быть непросто.

Что ж. «Ученический минимум» иголок я создал, приступим к исследованию получившейся материи. МакГонагалл как раз инспектирует задние ряды.

Я отложил учебник, удерживаемый левой рукой в качестве ширмы, и достал дешевый аналоговый мультиметр. Прибор был доработан — плата со схемой упрятана в кокон изолированного пространства — однако имел уязвимую часть: катушку в стрелочном гальванометре. Стрелка в Хогвартсе хаотично подрагивала, серьезные измерения этим лучше не делать, но на простой прозвон электропроводности такого тестера должно хватить.

Я убедился в работоспособности функции прозвона, после чего последовательно проверил все три иголки. Электричество они не пропускали. То-то у меня необъяснимое ощущение пластиковой поделки, когда я держу их в руках. Магнит к ним тоже не магнитился, хотя это не показатель: не каждая сталь притягивается магнитом. Отследив прокурорскую гримасу Грэйнджер, я поспешил спрятать прибор. Ну почему некоторым людям не хватает своих проблем, обязательно нужно влезть в чужие?

— Магловский прибор. Металл в иглах — ненастоящий, — пояснил я обозначившей заинтересованность Дафне свои действия.

Гринграсс нацепила снисходительную полуулыбку — будто ребёнку, сморозившему давно известную всем взрослым людям истину. Ну и на здоровье. Моё исследование только началось.

Я достал зажигалку и плоскогубцы.

Через пятнадцать минут нарисовалась следующая картина. Трансфигурированный материал, что бы им ни притворялось, плохо переносил физические изменения формы. Любые модификации он пытался вернуть назад за счет вложенной при превращении энергии — то есть, за счет времени своего существования в трансфигурированной форме.

Слегка изогнутая, игла упруго выпрямлялась. Сильно согнутая игла превращалась в сломанную спичку. Слегка изгибаемая и выпрямляемая много раз, игла быстро теряла отпущенное ей время.

Перекушенная игла превращалась в половинки спички. Напильник оставлял двоякий эффект: сильный запил сокращал время существования иглы, слабая царапина исчезала сама собой. Гравировать на трансфигурированной заготовке мне не светит.

Нанесение чернил или грязи не влияли на иглу. Когда такая игла превращалась в спичку, чернила оставались на ней.

Будучи потёртой напильником или в пальцах, запаха железа игла не оставляла. На соляную кислоту не реагировала. Попытка нагреть иглу зажигалкой оставляла начинающую обугливаться спичку.

Трансфигурировать трансфигурированную иглу показанным заклинанием не получалось. Если игла насильно возвращалась в форму спички, повторное превращение этого материала удавалось плохо: энергии потреблялось больше, результат был с уродливыми дефектами.

Вывод, если формулировать коротко, следующий: нечто *притворялось*, но только до определённого предела. Если зритель вылезает на сцену и нагло заглядывает в реквизит, фокусник останавливает свой номер.

Где это может быть полезно? Ощущение дешёвого пластика порождало ассоциацию с одноразовой посудой. Скажем, если нужно что-то простое, быстро и ненадолго. Стол или стул на природе, коробка для переноски, дубина на пару ударов — больше не хватит.

— Мистер Поттер, что вы делаете? — МакГонагалл подошла в тот момент, когда я пытался перекусить иглу, в которую заправил две нитки разных цветов.

— Изучаю свойства трансфигурированного материала, мэм. — Перекушенная игла превратилась в половинки спички, одна из которых оказалась расщепленной из-за распиравших её ниток.

Хмм… Иголка и спичка не являются гомеоморфными из-за наличия ушка, но магия как-то выкрутилась из этой проблемы.

— Не летите впереди фестрала, этот материал изучают на седьмом курсе.

— Но, профессор, должен же я хоть немного понимать, зачем вообще нужна Трансфигурация, — возмутился я. И поспешил добавить, глядя на нахмурившуюся МакГонагалл: — Речь не о фокусе со свиньёй, это всего лишь учебное упражнение. Но нужно же представлять, на что я могу рассчитывать, имея трансфигурированную вещь. Вот сделал я себе тарелку, а могу ли я поместить туда горячую пищу? Или повесить над огнём трансфигурированный котелок? Потому что, например, вот эти иголки огня не выдерживают, в отличие от настоящих.

— Вы использовали огненное заклятие на моём уроке? — ахнула МакГонагалл.

— Ни в коем случае, профессор, — сказал я чистую правду. — Но вы же оставили мне немного спичек…

МакГонагалл пару раз хватанула ртом воздух, потом с укоризной покачала головой:

— Иногда создаётся впечатление, что Шляпа распределила вас на Рэйвенкло.

— Ага, я ей тоже сказал, что люблю синее, а она — «однозначно, Гриффиндор», — рассеянно отозвался я, обдумывая другое. — А и правда, зачем магам спички?

Сбитая со скользкой темы поднявшимся смехом, МакГонагалл осадила класс и приказала:

— Отрабатывайте сегодняшнее заклинание, мистер Поттер. Попробуйте варьировать форму получаемого предмета. Не пытайтесь проводить исследования самостоятельно. В общем случае, это может быть опасно.

— Да, мэм.

Сметя мусор в сторону, я вскрыл новый коробок спичек. Покосившись на исходившую кипятком Грэйнджер, потратил пару минут на установку надёжной ширмы из книги. Проблему составляла кожаная обложка учебника Трансфигурации, бывшая в его случае вычурной полукруглой формы с ремешками. Кожу им тут девать некуда, что ли? Провозившись впустую, заменил учебник «Справочником зельевара». Вот этот томяра встал устойчиво.

Через пятнадцать минут у меня лежала кучка предметов, к которым можно применить слово «игла».

Иглы были стальные, костяные, золотистые, фиолетовые и хрустальные. Обычные швейные и изогнутые хирургические. Хитрая двойная игла от промышленной швейной машины. Игла от шприца получилась с чудовищными зазубринами, сказывалась моя персональная память об уколах. Лечили мне как-то в детстве пневмонию… Была патефонная игла и современный корундовый звукосниматель. Несколько булавок разных видов. Завершали коллекцию иглы ежа и кактуса.

Далее я попробовал прощупать границы возможностей этого «кнопочного» заклинания. Превращать спичку в пуговицу палочка отказалась. Зато, с небольшой заминкой, выдала качественную реплику русского ПЗРК «Игла», масштаб 1:50. Откуда у меня такие странные познания о русском оружии? Дадлику на девять лет подарили грандиозный «военный» конструктор для сборки. Чего там только не было… Чего ему только не дарили… Собирал конструктор потом я, из обломков. Собранное обнаружили, отобрали и сломали еще раз. Но знания я получил.

Некоторое время я пытался понять, зачем нужны такие странные ограничения, потом осознал, что занимаюсь ерундой. Наверное, это — учебное заклинание, и на него поставлен ограничитель, чтобы детишки себе ножей и арбалетов не напревращали.

Далее я решил поиграть со временем жизни превращённой вещи. Экспериментальным путём было подтверждено очевидное предположение: время регулируется энергией, поданной магом на палочку во время исполнения заклинания. Но имелись нюансы. Например, ограничение, выше которого энергия переставала потребляться — порядка шести часов существования для данного заклинания. Похоже, предел был принципиальным: осторожно убрав нужный блок из плетения, я добился лишь того, что энергия выше пороговой тратилась впустую.

Я задумался. Существует ли вариант для продлённой трансфигурации? Или даже — вечной? Можно попробовать сказать «навечно» на латыни. Не угадаю — ничего не должно сработать. И с росчерком непонятно.

К эксперименту я основательно подготовился. Взял самые качественные спички, сразу две — игла из настоящего металла тяжелее. Счистил с них горючую смесь, оставив только дерево. Убедился, что МакГонагалл далеко, а Грэйнджер надёжно удерживается за ширмой. Положил спички на парту вплотную друг к другу. Открыл все каналы. Энергию нагнетать не стал: в данном случае результат фиксирован (вечное время), а потому не я регулирую количество энергии, а заклинание должно взять её столько, сколько надо.

Наметил габаритные узелки — пусть заклинанию будет легче. Вспомнил всё, что знаю об иголках. Сосредоточился.

Обычная игла для ручного шитья. Из настоящей стали. Гладкая, хромированная.

Поднял палочку. Росчерк получился твёрдый, но рука почему-то не остановилась на право штрихе «N», а продолжила жест, перечёркивая букву размашистой «поверженной восьмёркой».

Хорошая, качественная сталь. Без серы и фосфора. Без легирующих добавок. Процент углерода…

— Mutabor acus in perpetuum.

На краю сознания мелькнула мысль, что «acus» тут явно лишнее — вряд ли кто-то стал бы делать заклинание такого класса исключительно для иголок. Но внезапно все домыслы пришлось отбросить: заклинание начало работать. Взятая с потолка схема оказалась действующей.

Из меня потянуло энергию так, будто открылся портал в окрестности коллапсара. Правую руку ожгло огнём. Палочка стала оголённым кабелем, вырывающимся из рук, но сжимаемым сведёнными судорогой пальцами. Но всё это было второстепенным. Я осознал, что должен *изобразить* нужный объект *до конца*, иначе заклинание сорвётся и… и весь откат будет мой.

Два с четвертью дюйма длиной. Средний диаметр — миллиметр. Вытянутый конус. Заточить с узкого конца на треть дюйма. Продолговатое ушко. Бороздки для нитки. Никаких заусенцев. Тщательно отполировать.

Где-то далеко ощущалось присутствие кого-то древнего и огромного, готового погасить и поглотить всё, что вырвется из-под убивающего меня отката и ударит по непричастному окружению. Хогвартс.

Но вмешательства не требовалось.

Закалка. Отпуск. Финальная заточка. Покрыть ушко позолотой. Надёжно покрыть иглу хромом. Еще раз покрыть позолотой ушко. Отполировать до зеркального блеска. Готово.

Отток энергии прекратился. Всё еще удерживая в сознании образ иглы, я смотрел на конструкт, принявший во втором зрении форму совершенного кристалла необычной, «не от мира сего» красоты. Хотя да, картина не совсем от привычного мира, так как кристалл — четырёхмерный. Я не в первый раз встречаю плетения, вытканные в многомерном пространстве, но впервые вижу *всё* такое плетение своими глазами, во всех измерениях, без трюков с воображением и построением сечений.

Конструкт начал работу. Спички исчезли, медленно запылав маленьким жгутом яркого бело-розового света. Никаких звуков не было. Кристалл согласованно развернул грани, изменив форму и став ершистой звездой. Жгут истончился, приобретая угадываемую форму иглы. Лучи звезды медленно втянулись в центр. Слепящее свечение погасло. Конструкт исчез, распавшись искрами необычно слабого для такой магии отката. Искры разлетелись вправо и влево от меня. Я попытался их удержать, но *эта* магия меня даже не заметила.

Я с сожалением вернулся в реальность. На столе лежала новенькая иголка. Меня ожидала казнь, четвертование и пожизненная отработка в сточных коллекторах Хогвартса.

Десять секунд. Пятнадцать.

— У меня получилось! Профессор, у меня получилось!

— Прекрасно, мисс Грэйнджер. Вы посеребрили лишь кончик спички, но для первого урока и это — весьма достойный результат. Один балл Гриффиндору.

Я поднял голову. Уставший к концу второго часа класс. Вполголоса «мутаборили» лишь несколько охрипших энтузиастов. МакГонагалл стояла у первого ряда и возвращала Грэйнджер её работу.

— Ха, у меня тоже получилось.

— Неплохо, мистер Малфой. Вы посеребрили оба кончика спички, но они оба — острые, без единого ушка. Поэтому — всего один балл Слизерину вместо двух. Будьте внимательны.

Они что, ничего не видели? И не чувствовали? Здесь же только что бушевал настоящий ураган!

— Поттер. Ты что, голову на солнце перегрел? — Гринграсс смотрела перед собой и говорила тихим нейтральным голосом. Но в носу мгновенно замерзли сопли.

Не все тут слепые и толстокожие. Опасно не все.

— Ну… всё закончилось хорошо. — Мой голос хрипел. Слегка подрагивающими пальцами я достал флягу и сделал глоток воды из моего фонтана.

Я был почти опустошён. На заклинание ушло четыре пятых резерва. Удача, что я не пожелал себе юбилейную гинею или платиновую шкатулку с алмазами.

— Ты производил впечатление рассудительного человека.

— Да. Подыщу полигон в пустыне.

Гринграсс брезгливо отбросила свою, частично посеребрившуюся спичку и взяла новую из моей стопки. Направила палочку, произнесла формулу. На столе появилась иголка полированного золота.

Откат. Искры, разошедшиеся вправо и влево. Грэйнджер, Малфой и Гринграсс.

Дафна замерла, после чего повернулась ко мне. Впервые за сегодня. Взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Нет худа без добра, — пробормотал я, глядя на свою иголку и пытаясь понять, что же произошло.

Взгляд Дафны потяжелел. Ощутимо дохнуло опасностью.

— Гринграсс, — я поднял на нее глаза, — это *твоя* магия и твой навык. Теперь ты умеешь превращать спички в иголки.

Давящий холод и не думал смягчаться.

— Поттер. Следи за тем, что ты делаешь. Есть вещи намного хуже смерти.

— Нет нужды напоминать об этом, мисс Гринграсс. У меня найдётся, что рассказать о грани жизни и смерти.

Подержав меня под вымораживающим взглядом, Дафна отвернулась. Взяла еще спичку и, помедлив, превратила её в изящную булавку со снежинкой.

— Отлично, мисс Гринграсс. — Подошедшая МакГонагалл подняла булавку с иголкой, показывая их классу. — Пять баллов Слизерину за полное превращение и еще два балла за творческий подход.

Где-то на периферии скрипела зубами Грэйнджер, но, право слово, это было лёгким бризом после общения с Дафной. МакГонагалл окинула взглядом мою кучу.

— Вам не помешало бы потренировать чувство меры, мистер Поттер. Будьте осторожны, вы можете заработать магическое истощение.

— Да, мэм, — я убрал Справочник зельевара. От открывшейся картины инфаркт у Грэйнджер не случился только в силу юного возраста. Да что ж она так переживает? Нашла повод, право слово.

Может, пересесть к заучке? Ну их к лешему, эти древнейшие рода и их непростые угрозы. Лучше пусть Грэйнджер мозги выедает, от этого можно отрешиться или уши заткнуть. Хотя нет. Дафна умеет держать язык за зубами, а Грэйнджер немедленно оповестит окрестности обо всём, что увидит. Я бы сел один, но кто ж мне позволит. Немедленно найдутся «лучшие друзья» — я покосился на рыжего. Ладно, пусть идёт как идёт.

В песочных часах на преподавательском столе звякнул колокольчик, отмечая пять минут до конца занятий.

— Внимание, класс, — обратилась ко всем МакГонагалл. — Опустите и спрячьте палочки. На следующем занятии мы продолжим практику, пока не получится у всех. К этому моменту вам следует написать эссе «Мой первый день в Хогвартсе» и прочитать три параграфа из учебника. А сейчас запишите список дополнительной литературы, которую следует изучить к концу семестра…

С ударом гонга МакГонагалл пунктуально всех отпустила, приказав оставить превращенные предметы на столах. Мистеру Поттеру напомнили об отработке. Свою последнюю иголку я всё-таки забрал, приколов к кожаному форзацу в учебнике. На память. Ощущения пластиковой подделки от неё не исходило.

Загрузка...