Кавказский рубеж 11

Глава 10

Две недели пролетели очень быстро, слившись в сплошную череду звонков, согласований и списков. Подготовка к юбилею полка набирала обороты, превращаясь в маленькую войсковую операцию. Список гостей увеличивался на глазах, штаб гудел, но подготовку курсантов никто не отменял.

И именно сейчас мы с товарищем Доржиевым решали задачу, как же нам посадить вертолёт. Надо сказать, что достаточно успешно.

— 121-й, посадка, транзит, — запросил в эфир Баир Доржиев.

Голос у парня был сосредоточенный. Из всех курсантов этой лётной группы он выглядел самым уверенным и спокойным. Но это внешне.

— 121-й, посадку разрешаю, транзит, — ответил руководитель полётами.

В этот раз мы возвращались с маршрута и я дал возможность Баиру немного попилотировать дополнительно. В плане навигации у него проблем не было. А вот в технике пилотирования огрехи были.

— Расслабься, не души ручку. Машина сама летит, ты ей только помогай, — спокойно произнёс я, наблюдая как на кончик носа у Доржиева скатилась капля пота.

Было видно, что он вцепился в ручку управления так, что костяшки пальцев побелели. Несмотря на это, лицо у парня-бурята было невозмутимым.

— Не зажимайся, Баир. Мягче работай.

Я положил ладони на колени, в сантиметре от ручки управления. Ступни почти не касались педалей, чтобы не мешать движению. Ми-8 шёл ровно. А Баир делал много мелких, ненужных движений, пытаясь удержать вертолёт в идеальном створе.

— Скорость 100, высота 70, — привычно считывал я показания приборов, краем глаза контролируя вариометр.

Стрелка вертикальной скорости замерла на отметке три метра в секунду. По мере приближения к полосе, земля начала «набегать» быстрее.

— Гаси скорость. Придерживай, не давай проваливаться.

Доржиев потянул ручку на себя, задирая нос вертолёта. Ми-8 послушно начал тормозить. Стрелка указателя скорости поползла влево. На этой скорости началась привычная тряска. Вертолёт задрожал, требуя внимания.

— «Шагом» поддержи. Вот так, и про педаль не забывай, — подсказал я, чувствуя как вертолёт так и «хочет» снизиться быстрее.

Баир среагировал быстро, подтянул рычаг шаг-газ и «дал» правую ногу, удерживая нос от разворота влево. Вибрация ушла. Мы зависли на высоте трёх метров над бетонной поверхностью.

Вертолёт чуть качнуло влево, но Доржиев тут же парировал движение ручкой. Висение перед посадкой можно считать выполненным. В кабине стоял ровный гул двигателей, работающих на повышенном режиме.

— Нормально. Давай вниз. Плавненько, по сантиметру.

Баир начал миллиметровыми движениями опускать рычаг «шаг-газ». Земля медленно приближалась, а щелчки триммера становились всё чаще. Я внимательно следил за горизонтом и земными ориентирами, готовый в любой момент дёрнуть рычаг вверх, если снижение пойдёт слишком резко. Но Баур справлялся.

Лёгкий толчок при касании и мы оказались на земле. Доржиев опустил рычаг шаг-газ. Переведя дыхание, он посмотрел на меня, ожидая моей команды.

— Нормально, Баир. Рули сам на стоянку.

— Понял, товарищ командир, — отозвался Доржиев.

— Снабженец, я 002-й, заруливаем на стоянку, выключение по готовности. Группе руководства спасибо за управление, — поблагодарил я в эфир.

— Всегда пожалуйста, — ответил мне руководитель полётами.

Доржиев аккуратно начал рулить, не разгоняя вертолёт по рулёжке.

— Товарищ подполковник, а правда, что нас оставят в полку, пока не пройдёт праздничное мероприятие? — спросил меня Доржиев, когда мы повернули на стоянку.

— Решение такое есть. А ты не рад? — спросил я.

— Конечно рад. Да все рады. Говорят, что пилотажная группа будет из Торска?

— Да. Её недавно создали. Сможете увидеть групповой пилотаж «Беркутов», — улыбнулся я.

Мы зарулили на стоянку и выключились. Лопасти несущего винта остановились. К вертолёту уже подъезжал топливозаправщик, ожидая когда бортовой техник дядя Вася выйдет и даст команду подъехать ближе.

— Разрешите получить замечания? — спросил Доржиев.

— Есть моменты. Выходи, на воздухе обсудим, — ответил я, снимая лямки парашюта.

Доржиев вышел первым. Открыв блистер, я с наслаждением подставил лицо лёгкому ветерку. Курсанты уже выстроились перед сдвижной дверью, ожидая меня на разбор. Я вышел из вертолёта и осмотрел шеренгу «птенцов» напротив меня.

В глазах ребят читалась смесь усталости, адреналинового возбуждения и лёгкого страха перед грядущим «разбором». Но больших замечаний у меня не было. Однако, за кое-какие моменты взбодрить их надо.

— Ну что, орлята. Все живы, значит полёты удались, — начал я, расстёгивая комбинезон.

По шеренге пробежал лёгкий смешок.

— Начнём по горячим следам. Доржиев, за посадку — твёрдая четвёрка. Вертолёт «притёр» как надо. Но в воздухе ты чего за ручку держишься, как за последнюю надежду в жизни? «Пчёлка», как девушка, ласку любит, а не когда её душат. Плавнее надо, Баир, нежнее. Ты ей миллиметр, она тебе градус.

— Понял, товарищ подполковник. Исправлюсь, — ответил Баир, вытирая пот со лба.

Я кивнул и сразу перевёл взгляд на следующего курсанта.

— А так, неплохо. Далее у нас Басюк! На виражах высоту теряешь. Начинаешь в блистер смотреть, а надо на линию горизонта. Если сложно, то взгляд на приборы. Но не жить в них.

— Так точно, — кивнул Иван.

Я прошёлся вдоль строя, уделив внимание каждому. Кого-то похвалил за проводку по маршруту, кому-то пришлось и слегка «вставить». Но кое-что я оставил напоследок.

— А теперь переходим к гвоздю нашей программы, — сказал я, остановившись напротив Веселова.

Тот вздохнул и вытянулся по струнке. Он уже знал, что сейчас будет.

— Скажи мне, друг любезный, мы сегодня куда летали? По маршруту или на экскурсию по окрестностям Куйбышевской области?

— По маршруту, товарищ подполковник.

— Да ты что⁈ — сказал я, изображая искреннее удивление. — А я думал, мы заблудившихся грибников искали. Ты мне на втором поворотном пункте что выдал? Курс 150? А надо было сколько?

— Двести пять… — прошептал Веселов.

— Во-о-от. Мы ж так в Казахстан улетим, будем там кумыс пить вместо ужина. Ладно, с курсом ошибся, ветер не учёл, с кем не бывает. Но скажи мне, штурман ты мой ненаглядный, ты как ориентировку восстанавливал? По солнцу? По мху на деревьях? Или решил, что мы будем путём опроса местного населения обратный путь искать?

Веселов молчал. Остальные же слегка хихикали.

— Карту дай, — протянул я руку.

Курсант замер. Его кадык нервно дёрнулся.

— Ну? Я жду. Дай карту, посмотрим, где ты там свои каракули нарисовал.

— Я… я её в казарме забыл, товарищ подполковник, — выдавил он из себя, глядя куда-то поверх моего плеча.

— Это фиаско, брат, — шепнул Смирнов, стоящий с ним рядом.

Я медленно опустил руку и покачал головой.

— Значит так, Веселов. Ты у нас, я погляжу, с интуицией летаешь. Идёшь в ларёк. Покупаешь пачку «Беломорканал». Знаешь такие?

— Так точно, — растерянно моргнул Веселов.

— Вот. Там на пачке карта нарисована. Отличная карта, твоего масштаба. Реки есть, каналы есть, города отмечены. В следующий раз, если карту забудешь, будешь по пачке «Беломора» летать. Я тебе серьёзно говорю. Сядешь в кабину, достанешь папиросы и будешь курс прокладывать пальцем по пачке. Понял меня?

Строй прыснул. Даже угрюмый Доржиев заулыбался. Веселов стоял красный, как пожарная машина, но кивнул и улыбнулся:

— Так точно. Понял.

— Молодец. Всем спасибо за работу. Веселов, «Беломор» можешь пока не покупать, даю последний шанс реабилитироваться с нормальной картой. Все в помощь старшему лейтенанту Михайлову, — дал я команду, и парни разбежались в стороны.

Одни начали заправлять вертолёт, другие швартовать лопасти, а Молчанов начал протирать остекление. Сегодня и предыдущие несколько смен он был уже более спокойным. Видно, что парень приходит в себя.

Я поблагодарил дядю Васю за работу, закинул сумку на плечо и пошагал в сторону КДП. Так у нас заканчивался очередной лётный день, а курсанты стали ещё на шаг ближе к окончанию лётной практики.

В голове уже крутились мысли о предстоящем походе домой и стандартной прогулке с Тосей. Но был тот, кто меня отвлёк от этой мысли.

— Сан Саныч! Товарищ подполковник, подождите секунду! — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулся. Ко мне быстрым шагом, придерживая фуражку, спешил майор Коваленко Роман Петрович — наш замполит.

— Приветствую, Петрович, — сказал я и пожал его руку.

— Выручайте. Надо одно дело вам поручить. Партийное, так сказать.

— Что стряслось? Опять взносы не сдали или кто-то из курсантов в женском общежитии медучилища фуражку забыл?

Коваленко поморщился, но улыбку сдержал.

— Типун вам на язык, Сан Саныч. Мы только-только от того случая отошли. Хорошо, хоть у них реально любовь. Я к вам по другому вопросу.

— Весь во внимание.

— Звонила директор нашей подшефной школы номер 5. У них завтра плановое мероприятие — «Урок Мужества» для старшеклассников. Очень просили, чтобы от полка кто-то пришёл.

— Рома, ну так отправь кого-нибудь из четвёртой эскадрильи. Там парни только из Афгана приехали. Во второй есть пара бортовых техников с наградами.

Коваленко сделал серьёзное лицо и даже слегка понизил голос.

— Сан Саныч, при всём уважении к нашим однополчанам, но в школе нужен не просто лётчик, им нужен боевой офицер. Личность! Директриса так и сказала: «Пришлите, пожалуйста, настоящего героя, на которого равняться можно». Время сейчас, сами знаете, непростое. Грузия откололась, Чечня тут проскакивает в новостях, в стране брожение… Детям нужны правильные ориентиры. А кто у нас в полку самый заслуженный? Вы, Сан Саныч.

— Ну давай без дифирамбов, — отмахнулся я.

— Вас курсанты легендой называют…

— Странно, а я думал товарищ подполковник, — перебил я Романа Петровича.

— Ну я-то знаю. Слушаю разговоры… эм, случайно конечно. А тут школьники. Им живой пример нужен. Не откажете, а? Пятая школа нам всегда праздники устраивает. Неудобно будет отказать.

Я посмотрел на замполита. Знал ведь, чертяка, на что давить.

— Завтра, говоришь? — переспросил я.

— Да. К десяти утра.

— Ладно, уговорил, красноречивый ты наш. Будет им урок Мужества. Но с тебя билеты в театр в Куйбышеве. У меня жена сильно хочет посетить.

Коваленко просиял.

— Есть, товарищ подполковник! Спасибо! Я тогда сейчас в штаб сбегаю, директору по-городскому перезвоню, обрадую.

Он ещё раз крепко пожал мне руку и быстрым шагом направился к зданию штаба, чтобы успеть к телефону, пока директриса не ушла домой. Я усмехнулся и пошёл дальше к КДП. Школа так школа.

Утром я позаимствовал у полковника Игнатьева командирский УАЗ-469. За десять минут до назначенного времени мы остановились у чугунных ворот школы. Водитель заглушил мотор, и я вышел из машины.

На груди мелодично и весомо звякнули награды. Парадный китель я надевал нечасто, только по большим праздникам. Или когда командование потребовало на выборы всем идти как на праздник.

Я наклонился к боковому зеркалу УАЗика. Из отражения на меня смотрел человек с лёгкой сединой на висках. Медленно я водрузил на голову фуражку с высокой тульёй, чуть поправил кокарду, добиваясь идеальной симметрии.

Семёнов уже выскочил со своей стороны и, обежав капот, протянул мне потёртую коричневую кожаную папку.

— Спасибо. Ты езжай. Я потом прогуляюсь.

— Товарищ подполковник, вам до дома неблизко. Идти не меньше получаса, — удивился водитель.

— Я и дальше ходил, — ответил я и пожал солдату руку.

Рядовой сел в машину, а я развернулся и прошёл через открытую школьную калитку. Во дворе носились дети, «проветриваясь» после очередного урока. Мальчишки в форменных костюмчиках и девочки в коричневых платьях бегали туда-сюда, догоняя друг друга. Но уже не было той самой обязательной школьной формы.

Ветер перемен настиг и школьное образование.

За углом по традиции кучковались старшеклассники. Парни в кепках с надписью «USA», завидев меня, с интересом выглянули и тут же спрятали дымящиеся сигареты в кулаки за спину.

Не такие бы я хотел видеть надписи на кепках.

— Вчера видак смотрел. «Терминатор» достали, — услышал я разговор двух старшеклассников.

До меня донеслись обрывки фраз про новый фильм со Сталлоне в видеосалоне и спор о том, чей мопед круче тянет в гору.

Стоило мне углубиться во двор, как игры начали затихать. Дети военных, а их тут было больше половины, узнали меня.

— Здравия желаю, товарищ подполковник! — звонко крикнул кучерявый паренёк лет десяти, вытянувшись в струнку и неумело, но старательно приложив руку к виску.

Я присмотрелся. Это был сын Вити Скворцова — одного из командиров эскадрилий.

— Привет, Данила. Как обстановка? — улыбнулся я, отвечая на приветствие.

— Без происшествий. Оценки в порядке, — выпалил паренёк.

Вокруг нас уже собралась стайка ребятни.

— Дядь Саш, а вы к нам в класс? — спрашивал кто-то из толпы.

— А это правда, что в вас на войне из гранатомёта стреляли?

— А пистолет у вас с собой?

Я остановился, глядя на эти любопытные лица.

— Пистолет в оружейке, — усмехнулся я. — А иду я к старшеклассникам. К вам в следующий раз.

Мой взгляд упал на первоклассника, который смотрел на мою фуражку, как на корону Российской Империи, раскрыв рот.

— Нравится? — спросил я, снимая фуражку.

Малой кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Ну, держи, примерь.

Я аккуратно надел фуражку ему на голову. Она, конечно, тут же съехала, закрыв глаза козырьком. Двор взорвался добродушным смехом. Мальчишка, придерживая огромный головной убор двумя руками, сиял от счастья.

— Чуть подрасти и будет у тебя такая же. Может и генеральская.

В этот момент на крыльцо вышла директор, Тамара Павловна. Это была строгая женщина с высокой причёской, в неизменном светлом костюме, а рядом с ней молоденькая учительница, поправляющая очки.

— Александр Александрович! Мы вас уже заждались. Дети, а ну-ка пропустите товарища подполковника! Звонок через минуту!

Школьники неохотно расступились, создавая живой коридор, и я, поправив китель, направился к крыльцу. Мы поднялись на второй этаж. Школьные коридоры гудели от голосов детей. Звонок вот-вот должен был прозвенеть, и старшеклассники медленно шли по кабинетам.

Тамара Павловна шла впереди, словно ледокол, раздвигая поток учеников. Я шёл рядом с ней, чувствуя на себе десятки взглядов. Девчонки стреляли глазами, хихикали и шептались, оценивая то ли меня, то ли идущих рядом ребят. Парни смотрели иначе: кто-то с уважением, кто-то с завистью к наградам, а кто-то и с вызовом.

— Дети у нас непростые, Александр Александрович. Умные ребята, но… сами понимаете, время сейчас такое. Свободомыслие, дискуссии. Иногда даже чересчур.

Мы подошли к дверям кабинета истории.

— Вы пока здесь подождите, буквально минуточку. Мы их подготовим, рассадим, чтобы тишина была. А то они у нас шумные после перемены, — попросила классная руководительница.

— Конечно, без проблем, — кивнул я.

Педагоги скрылись за дверью, а я остался стоять в коридоре, изучая плакат полководцами Великой Отечественной Войны.

Коридор уже опустел, но тут я услышал шаркающие шаги. Мимо меня прошёл парень, но потом остановился и вернулся. Он был высокий, сутулый, а волосы длиннее чем у большинства ребят. Одет в джинсовую куртку поверх футболки, а на груди был какой-то значок с надписью на английском. В руке он вертел цепочку, а во рту жевал жвачку. Лицо было мне знакомо, но пока я не понял, на кого похож этот старшеклассник.

Парень демонстративно разглядывал мои награды. В его взгляде не было ни детского восторга, ни уважения. Там читалась холодная и взрослая ирония.

— Зря пришли.

— Почему?

— Да никому это не интересно уже. Сейчас другое время. Деньги зарабатывают люди. Кто сейчас в армию хочет? Только те, у кого ума не хватило в институт поступить или бизнес замутить.

Он говорил фразами из тех самых газет, в которых в последнее время армию поливали грязью, называя «нахлебниками». А гражданин Сахаров и вовсе врал, что в Афганистане лётчики бомбили своих, чтобы не попадали в плен.

— Мир уже наступил. Во всём мире люди работают. Так что вы, товарищ подполковник, зря время тратите. Вам там похлопают, конечно, для вида. Но слушать никто не будет.

Он смотрел на меня с вызовом, ожидая реакции. Наверное, думал, что я сейчас начну читать мораль или потащу его к директору. Но я лишь спокойно поправил папку под мышкой.

— Значит, «не будут слушать»? А деньги зарабатывать — это главная цель? — переспросил я тихо.

— А то нет? Жить надо красиво, — фыркнул он.

Дверь класса приоткрылась, и в коридор выглянула Елена Викторовна.

— Хавкин! Опять опаздываешь? Быстро в класс!

Похоже, что это сын нашего главного коммерсанта Миши Хавкина. Где-то он неправильно воспитал отпрыска.

Парень бросил на меня снисходительный взгляд, словно на динозавра, которому место в музее, и, шаркая ботинками об пол, зашёл в кабинет.

— Александр Александрович, просим! — торжественно объявила учительница, распахнув дверь пошире.

Я выдохнул, одёрнул китель и шагнул в класс. Разговор предстоял интересный. Кажется, просто рассказать байки про полёты не получится. Придётся воевать на идеологическом фронте.