Кавказский рубеж 11

Глава 14

Николай Геннадьевич одобрительно похлопал меня по плечу и направился к столу. Там уже лежала радиостанция, по которой он собирался связаться с главным террористом.

— Будьте готовы, Александр. Я сейчас поговорю с Ханом, и мы обсудим дальнейшие действия…

Однако у полковника Игнатьева было ещё, что сказать генералу.

— Клюковкин полетит, но я с ним полечу в «правой чашке», товарищ генерал, — сказал Пётр Алексеевич.

— Нет. Я понимаю вас, как командир командира. Но вы останетесь здесь.

— Разрешите полюбопытствовать, почему? — уточнил Игнатьев.

Мальцев выдохнул и отвёл командира полка в сторону. Их разговор мало кто слышал, но до меня донеслись отдельные фразы.

— Пётр Алексеевич, когда вы последний раз летали на Ми-8? А за пределы Куйбышевской области? А если предстоит бежать или выдержать несколько дней перелётов? — спросил Николай Геннадьевич.

— Выдержу. Будьте уверены, — ответил Игнатьев.

— Вам 52 года. И по вашей медицинской книжке можно пару диссертаций написать. У вас диагнозов чуть меньше, чем у меня. Вы думаете, мне не проще быть со своими бойцами «в поле»? Но я трезво оцениваю свои возможности. Моё здоровье не позволит мне выполнить боевую задачу, а значит это будет провал, и погибнут люди.

Игнатьев был напряжён. Наверняка, он согласен со словами Мальцева и понимал, насколько он стар для такого.

— Я вас понял, Николай Геннадьевич. Предлагаете мне стоять и смотреть со стороны, — ответил Пётр Алексеевич и достал из кармана пачку сигарет.

— Оказывайте полное содействие. И эту работу тоже нужно кому-то делать, — ответил ему Мальцев и вновь ушёл к столу с радиостанцией.

Генерал подошёл к аппарату, взял микрофон и нажал на тангенту.

— Хан, ты меня принимаешь?

Возникла очередная пауза. Главарь террористов не торопился отвечать на вызов.

— Хан, ответь, — повторил Мальцев.

— Слышу. Кто со мной говорит?

— Это генерал Мальцев. Я буду с тобой говорить и попытаться помочь разобраться в ситуации.

В динамике радиостанции раздался тихий смех вперемешку с хрипотой и покашливанием.

— Помочь⁈ Я в порядке, генерал. У меня всё под контролем. Это вы же выполняете мои требования. Кстати, ваше время тикает. Где мой вертолёт?

Мальцев в этот момент взглянул на Игнатьева. Пётр Алексеевич показал поднятый вверх большой палец и шепнул, что всё готово.

— Ваш вертолёт готовят. Это небыстрый процесс, так что нужно подождать.

— Ага, ну а что с деньгами, генерал? Великий и могучий Советский Союз не может дать нам денег? — спросил Хан, слегка усмехнувшись.

— Деньги готовят. Нужно утрясти несколько вопросов, но мы делаем всё возможное.

— Хорошо. Не тяните.

— Ни в коем случае. Но давай поговорим о заложниках. Зачем тебе столько человек? Куда ты с ними собрался уходить? У детей нет курток, а вечерами уже совсем холодно. Они начнут мёрзнуть и болеть. Тебе в дороге лазарет не нужен.

В динамике помолчали. Слышно было, как Хан чиркнул зажигалкой.

— Складно говоришь, генерал. Но твоё предложение отклоняется.

— Зря. Это жест доброй воли. Ты проявишь милосердие, а за это мне проще будет договариваться насчёт денег. Ты идёшь навстречу и тебе пойдут.

В динамике послышался шум и детские голоса на заднем фоне.

— Генерал, давай без политинформации. Я знаю вашу инструкцию. Как только я выпущу часть заложников, у твоих снайперов появится сектор обстрела. Сейчас дети сидят плотно, они закрывают меня и моих людей. Пока они внутри — вы не стреляете. Так что все летят со мной.

В этот момент в динамике послышался плач девочки.

— Говори, малышка. Что ты хочешь сказать дядям?

— Здравствуйте. Я хочу к маме… — прозвучал голос девочки в эфире.

Мальцев опустил тангенту и взялся за спину. Со стороны показалось, что у него что-то «стрельнуло» в позвоночнике.

— Хан, я тебя понял. Позволь нам тогда принести тёплые вещи и продукты детям, — спокойно сказал генерал, продолжая линию переговоров.

— В вертолёте отогреются. Хотите помочь деткам? Даю вам час. Не увижу экипаж с сумками денег, я начну выбрасывать «лишний груз». Будешь их потом с асфальта «соскребать». Ну а принесёшь деньги, можешь и вещи малышне передать. Кстати, экипаж должен быть минимальный. Мне всякие бортпроводники и вагоновожатые здесь не нужны. Только два летуна. Всё, отбой!

Прозвучал щелчок, Мальцев повернулся к окну и начал всматриваться в даль.

Генерал удивительный человек. Даже сейчас, когда жизни детей под угрозой, а шансов решить проблему крайне мало, он всё равно невозмутим. Что творится внутри у таких людей, понять просто невозможно.

— Погода портится, командир, — подошёл к Мальцеву человек, который прибыл с ним несколько минут назад.

Я заметил этого сотрудника ещё на входе. Он был в длинном чёрном пальто из-под которого выглядывал серый свитер с высоким горлом.

— Вижу, — ответил Николай Геннадьевич.

— Может вернуться к идее штурма? Рисковать всё равно придётся.

Мальцев вновь повернулся ко мне и посмотрел в глаза. За окном в это время серело хмурое осеннее небо. Облачность постепенно опускалась всё ниже и ниже.

— Нужно решать. Уже темнеет, командир, — шепнул помощник Мальцева.

Вариант со штурмом небезопасен. Вертолёт — слишком сложный объект. Грузовая кабина не герметична, а поэтому даже газом никого не усыпишь. И это при том, что неизвестно, как перенесут газовую атаку дети.

— Александр Александрович, ситуация ясна. Готовьтесь к вылету, — негромко произнёс Мальцев, не поворачивая головы.

Я повернулся, чтобы подойти к телефону и вызвать лётчиков в кабинет для постановки задач на полёты. Только я сделал шаг, меня тут же остановил Игнатьев.

— Подожди. Это моя работа, Саш, — произнёс командир полка, положив руку мне на плечо, когда я уже взялся за телефонную трубку.

Игнатьев сам дал команду на сбор лётчиков, и мы вышли из кабинета в коридор.

Пока мы шли по коридору, я видел, насколько за эти несколько часов командир полка устал и кажется даже постарел. Морщины у глаз стали глубже, а фуражку он сжимал в руке так, что костяшки у него слегка побелели.

— Есть кто на примете, Саш? С кем полетишь?

— Кто вызовется, с тем и полечу. Вы же знаете, что в нашем полку я каждому могу довериться.

— Знаю. Но посылать вас на задание, моя прерогатива. А тебе сейчас с мыслями собраться надо. Нас с тобой учили воевать с противником. С террористами летать нас в училищах не готовили.

Под ногами скрипел старый паркет, а где-то вдалеке гудели трубы отопления. У дверей класса был слышен приглушённый гул голосов. Пётр Алексеевич подошёл к двери первым и рывком распахнул её.

При нашем появлении все мгновенно замолчали.

— Товарищи офицеры! — произнёс кто-то громко.

Лётчики одновременно поднялись, вытянувшись в струнку.

— Садитесь, мужики, — поторопился усадить всех Игнатьев, пройдя к центральному столу.

В классе предполётной подготовки собрались не только лётчики из первой эскадрильи. Здесь были все. Лётный состав из второй, третьей эскадрильи и даже четвёртой. Естественно, присутствовали заместитель командира полка по лётной подготовке, старший штурман и замполит майор Коваленко.

В общем все, у кого был допуск на «восьмёрку». Кто-то даже сидел на подоконниках и стоял у стены со схемами сил и уравнениями движений из динамики полёта вертолёта.

— Все? — спросил Игнатьев у зама по лётной подготовке.

— Так точно, товарищ командир.

Ни у кого не читалось страха и паники в глазах. Все уже знали, что происходит в городке и на полосе. Такое скрыть невозможно.

Командир полка обвёл взглядом класс. Позади него, на зелёной доске мелом была нарисована схема захода на посадку, оставшаяся с прошлого занятия.

— К делу. Ситуация следующая. Группа вооружённых преступников, которая захватила детей, требует вертолёт и вылет в направлении Чечни. Условия приняты. Командиром экипажа летит Сан Саныч, — сказал Игнатьев и кивнул в мою сторону.

В классе стояла мёртвая тишина. Было слышно только жужжание ламп под потолком.

— По требованию террористов, бортач не нужен. Теперь вопрос в оставшемся члене экипажа — лётчике-штурмане. Приказывать я не имею права. Гарантий возвращения нет. Бандиты нервные, вооружены автоматами и возможно взрывчаткой. Кто готов?

Я ожидал, что возникнет пауза. Что люди начнут переглядываться, взвешивать принятие решения. Но я ошибся.

— Товарищ полковник, вторая эскадрилья в полном составе готова к выполнению задачи, — встал комэска второй.

— Первая тоже! — отозвался подполковник Сериков.

Игнатьев замер. Он смотрел на лес рук, и в его глазах блеснуло что-то странное — смесь гордости и отчаяния. Выбрать одного было тяжелее, чем лететь самому. Он беспомощно оглянулся на меня.

В этот момент дверь класса снова открылась.

На пороге стоял капитан Зыков. Он запыхался, куртка была расстёгнута, а лицо раскраснелось от бега. Видимо, только узнал о сборе и бежал издалека.

— Разрешите войти, товарищ полковник? — выдохнул он.

Я посмотрел на Володю. У меня перед глазами тут же возник весь маршрут, по которому нам придётся лететь в Чечню.

Зыков — уроженец Волгоградской области. А до того как попасть к нам в полк, он несколько лет служил в транспортном полку во Владимирске. В том самом Испытательном центре, куда он так рвётся. Через него мы и полетим, а в условиях плохой погоды его знания могут пригодиться.

Я повернулся к командиру полка, но он уже и сам всё понял.

— Зыков, а что ты скажешь? — спросил Пётр Алексеевич.

— Товарищ командир, я ситуацию знаю. Готов хоть сию минуту выдвинуться к вертолёту.

Игнатьев ещё раз быстро глянул на меня, а потом на застывшего в дверях капитана. Взгляд командира стал жёстким и оценивающим. Решение было принято.

— Опустить руки, — скомандовал Игнатьев.

Лётчики неохотно опустили ладони, но напряжение не спало. Все смотрели на командира.

— Летишь с Александром Александровичем. Задача ясна?

Зыков даже не моргнул. Он не спросил «куда», «зачем» или «почему я». Он просто кивнул, застёгивая куртку на ходу.

— Так точно. Готов.

— Остальным, спасибо, мужики. Вы… ваше желание и готовность выполнить задачу вызывает у меня огромную гордость. Рад, что являюсь у вас командиром. Все свободны. Сан Саныч и Зыков за мной.

Мы вышли из класса и вновь направились к Мальцеву. Надо было проработать возможный маршрут в направлении Чечни. Без дозаправки мы однозначно не долетим до границы с республикой.

В кабинете оперативного штаба работа стала более живее. Пока нас не было, генерал Мальцев смог «выторговать» у Хана освобождение нескольких детей.

— Теперь маршрут. Что можете предложить, товарищи лётчики? — спросил у меня помощник Мальцева.

К этому времени в кабинете появился и старший штурман нашего полка. Он быстро провёл необходимые расчёты.

— Максимальная дальность полёта будет не больше 490 километров. На борту нет дополнительной «бочки», — начал говорить я, показывая предполагаемый маршрут до Чечни.

— Разве на высоте у вас не будет меньше расхода топлива? — уточнил Мальцев.

— Будет. Но мы исходим из того, что маршрут могут поменять в воздухе. Так что, запас карман не тянет.

Генерал согласился со мной и склонился над картой. Кнопками на ней был отмечен маршрут. И расчётные аэродромы для посадки.

— Вариантов для посадки на дозаправку много. Если он не дурак, он сможет варьировать ими. Например, есть аэропорт Саратов, а есть аэродром Сокол недалеко от него, — предположил я.

— Мы вас будем везде готовы принять. Значит, Саратов, Энгельс, Капустин Яр, Владимирск, Гумрак… ну и так далее. Я бы не сказал, что на этом маршруте у них огромный выбор, чтобы уйти, — сказал помощник Мальцева.

— Главное — детей и учительницу, чтобы они отпустили. Так что во время полёта постарайтесь войти в доверие к ним, — намекнул нам генерал.

Он ещё раз пожал нам руки и отпустил. Каждый в кабинете смотрел на нас, как на смертников. Я же был такого мнения, что нам нужно спасти детей. А для этого придётся лететь в любую погоду и куда угодно. Возможно, что и поспать не будет возможности.

Через десять минут мы выехали на лётное поле. Наш УАЗик резко затормозил метрах в ста от вертолёта.

— Зачем так близко поставили? — уточнил Володя.

Вертолёт стоял вплотную к автобусу практически дверь в дверь. Это ещё раз подчёркивает серьёзность террористов и находчивость их главаря.

— Чтоб не смогли их «снять» снайперы. Чем меньше они будут на открытом пространстве, тем меньше шансов их застрелить. Плюс они ещё и детьми прикрываются.

Я поправил воротник своей лётной кожаной куртки, потёртой на локтях. Под ней был форменный комбинезон расцветки «бутан». Володя был одет также, только куртка на нём сидела плотнее, да и выглядела новее. Мы оба надели форменные шапки и направились в сторону жёлтого автобуса, стоявшего неподалёку от нашей «восьмёрки».

У Ми-8 были открыты створки грузовой кабины. Их потребовали открыть террористы.

В руках у нас были картонные коробки с продуктами и несколько спортивных сумок с тёплыми вещами. Денег нам не дали. Их попросту ещё не успели собрать в таком количестве.

Мы начали движение к автобусу, когда дверь с шипением открылась. В этот момент на подножке появилась взрослая девушка и шагнула на бетон. Девчонку я узнал. Как раз вчера я приходил в её класс и проводил «урок мужества».

Лицо девушки было бледное, с размазанной под глазами дешёвой косметикой. В её глазах был застывший ужас и обречённость. От этого взгляда мне стало не по себе.

— Меня как будто под дых ударили, — шепнул Володя.

— Вы ведь военные… Сделайте же что-нибудь, — плакала девушка, подходя к нам.

— Всё будет хорошо. Главное, успокойся, — ответил я.

— Летуны, заноси коробки. И побыстрее, — раздался за спиной девушки мужской голос.

Террорист был напряжён как струна. Это был не тот, что вёл переговоры. Он был в камуфлированных штанах, чёрной куртке и вязаной шапочке. Лицо закрыто маской. Было видно, как он оценивал обстановку. В руке он сжимал укороченный автомат Калашникова. Ствол ходил из стороны в сторону, а палец находился на спусковом крючке.

— Чего замерли? Грузите жратву в вертушку! Живо! И закрывайте эти задние двери.

Он дёрнул девушку за плечо, прикрываясь ею, как щитом. Она пошатнулась, закусила губу, чтобы не закричать.

— Понял тебя. Грузим. Не нервничай, — ответил я.

Мы с Зыковым развернулись и направились к раскрытым створкам грузовой кабины Ми-8. Быстро поставив коробки и сумки вдоль борта, закрепили их, чтобы не болтались при взлёте.

— Саныч, идут, — тихо бросил Володя.

В проёме показался тот самый террорист. Он грубо подтолкнул девушку внутрь грузовой кабины. Следом ловко запрыгнул и сам боевик, ни на секунду не отводя ствол автомата от нас.

— Руки, чтобы я видел!

Девушка прошла вглубь салона и прижалась к круглому блистеру иллюминатора. Я коротко кивнул ей, стараясь взглядом показать, чтобы она успокоилась.

— Вышли и закрыли створки, — пригрозил нам бандит, и мы быстро прикрыли хвостовую часть.

Мы остались стоять у закрытых створок. Дверь автобуса снова с шипением разъехалась, и оттуда, сбившись в кучу, начали выходить дети.

Зрелище было не из приятных. Они шли нестройной колонной. Вместе с ними, буквально влипнув в толпу, двигались остальные террористы. Они грамотно прикрывались школьниками, пряча свои фигуры за спинами подростков. Стволы автоматов не выставляли напоказ. Террористы держали их под куртками или прижимая к бокам заложников.

Когда основная масса втянулась в вертолёт, троих девушек вытолкнули из общего строя, и мы им показали, куда бежать.

Они сначала замерли, не веря своему счастью, а потом, всхлипывая и поскальзываясь на бетоне, сломя голову бросились к нашему «уазику», где сидел водитель.

Наверное, это и был жест доброй воли от Хана.

— Залезай, — показался из вертолёта один из бандитов, угрожая нам автоматом.

Внутри грузовой кабины яблоку негде было упасть. Вдоль бортов, на откидных сиденьях и прямо на полу, на расстеленных чехлах, сидели дети.

Я оглядел салон. Кто-то смотрел с мольбой, сложив руки на груди, словно молился. Старшеклассники смотрели исподлобья, стыдясь своего бессилия, а девчонки с надеждой. В углу тихо сидела учительница, обнимая за плечи двух девочек из младшего класса.

В этой группе детей был и Вася Хавкин. Тот самый, с которым мы дискутировали на тему нужна ли армия или нет.

— Вы за нами? — спросила одна из девочек.

— Всё будет хорошо. Обещаю, — тихо сказал я дежурную фразу.

Тишину в грузовой кабине нарушил громкий и властный голос. Я обернулся к кабине экипажа. На месте бортового техника сидел один из террористов.

— Генерал, больше поблажек не будет. Сегодня вечером в аэропорту Саратова нас должны ждать деньги. Если не будет, я выкину тела десяти детей. По одному за миллион. Ты меня услышал, — резко закончил террорист и вышел из кабины к нам.

Видимо, это и был Хан.

Он разительно отличался от своих «пехотинцев». На нём была дорогая кожаная куртка коричневого цвета и тёмные, отглаженные брюки. Никакой суеты, никаких дёрганых движений. Волосы тёмные, с лёгкой проседью на висках. Они были аккуратно зачёсаны назад. Лицо закрыто, поэтому я видел только его глаза.

Хан шагнул к нам с Володей. От него пахло одеколоном и табаком. В руке он небрежно держал пистолет ПМ, а на плече висел АКС-74У.

Хан посмотрел на меня, потом на Зыкова, словно взвешивая, годимся ли мы.

— Запускайте двигатели. Летим в Саратов.