Кавказский рубеж 11

Глава 21

Через минуту мы вышли на улицу и направились к моей машине. Сам Миша Хавкин занимался поставкой ко мне этого чуда зарубежного автопрома. На машину пришлось потратить половину моих сбережений. Благо я знал, как лучше их было сохранить.

Ну а за годы командировок скопить было что. Да и чеки из Афганистана я сразу менял на рубли у перекупов по выгодному курсу.

— Сан Саныч, две недели смотрю и не могу понять, как ты смог достать такой… «аппарат»? — удивлялся Коваленко, показывая на мой автомобиль.

Я поправил «шевретку», достал ключи и развёл руками.

— Понятно. Хавкин постарался, — расстроено сказал Роман Петрович, обойдя машину и открыв дверь с правой стороны.

Я посмотрел на Коваленко и покачал головой.

— Всё никак не могу привыкнуть, что есть машины с правым рулём, — сказал Рома, уступая мне место.

Согласен, что в Дежинске пригнанных с Дальнего Востока иномарок не так уж и много. Вот и мне Мишаня помог достать чёрный седан-хардтоп Тойота Марк II. Почти пятилетний автомобиль на «механике», но по надёжности чуть-чуть не дотягивает до автомата Калашникова.

Я сел на правое водительское сиденье и завёл машину.

Пока мы подъезжали к месту будущей стоянки самолётов, Хавкин продолжал инструктировать и расставлять встречающих.

— Твою дивизию! Вот как это называется, Сан Саныч?

— Где?

— Вот это всё, что делает Хавкин⁈ Балаган какой-то!

В центре Миша поставил двух девушек в кокошниках с огромным караваем. По флангам разместили представителей цыганского хора. А на заднем плане стоял и гарнизонный оркестр.

Сам Хавкин встал посередине, раскинув руки, как дирижёр Государственного оркестра.

— Не знаю, Петрович. По мне так Миша творчески подошёл к процессу встречи высоких гостей. Сразу все видят, что у нас большой праздник. На широкую ногу, так сказать.

Коваленко что-то фыркнул и отвернул голову. Как будто обиделся.

— А как нам фотоотчёт делать? Начальник училища что скажет, когда приедет и увидит цыган и остальные… кокошники? — продолжил ворчать Коваленко.

— Ничего не скажет. Плясать пойдёт с остальными начальниками, потому что им понравится. У начальства должно быть всегда хорошее настроение. Наша задача его обеспечить. Ты думаешь для чего тебе постоянно на КДП чай подают? — улыбнулся я.

— Из вежливости, разве нет.

Я посмотрел на замполита и картинно кивнул.

— Само собой, Рома. Из той самой вежливости, — улыбнулся я.

Остановившись недалеко от стоянки, мы вышли из машины и продолжили ждать, когда прибывшие гости зарулят на свои места. Су-27 уже выполнил посадку, сбросил парашют в установленном месте и освободил полосу.

Этот борт был раскрашен в сине-голубой камуфляж с чётко выведенным бортовым номером 307. Проезжая мимо КДП, лётчик медленно поднял тормозной щиток, приветствуя тем самым группу руководства полётами.

Чтобы описать этот самолёт, надо немало времени. Однако это уже не простой Су-27. Насколько я осведомлён, это одна из машин, которая идёт с маркировкой М. У этого Су-27М есть переднее горизонтальное оперение. Невооружённым глазом видно, что носовая часть увеличенного объёма и диаметра. Возможно для размещения нового радара.

Пока этот красавец рулил по магистральной рулежке, я смотрел за посадкой МиГ-37. Это уже был совершенно другой самолёт. Даже внешне ощущается, что перед нами оружие будущего.

По бетонной поверхности аэродрома медленно ехал тот самый МФИ-1, который как и в моём прошлом, называли прообразом самолёта пятого поколения. У этой машины конструкция типа «утка» и треугольное крыло. Когда самолёт подрулил к месту стоянки, я заметил, что двигатели у него с изменяемым вектором тяги, то есть с поворотом всего сопла или его части. Воздухозаборники были регулируемыми.

Как я слышал, у МиГ-37 радиопоглощающее покрытие, а также возможность размещения всего вооружения внутри фюзеляжа самолёта.

Оба самолёта остановились и начали выключаться. Гул их реактивных двигателей постепенно затих, а фонари кабин практически синхронно начали открываться.

Техники уже подкатывали высокие стремянки, чтобы лётчики смогли вылезти.

Не торопясь, первым начал спускаться заруливший вторым пилот МиГ-37.

Сам лётчик был в белом шлеме и одет в комбинезон стального цвета с нашивкой в виде советского флага на плече. Он молодцевато спустился на бетон и развернулся к своим техникам.

— Надо быстрее идти… — попытался рвануть к самолёту Коваленко, но я его остановил.

— Роман, не торопись. Он ещё не закончил, — сказал я и кивнул в сторону лётчика МиГ-37.

Его быстро обступила команда техников и ещё нескольких человек в комбинезонах различного цвета. У пары человек в руках была планшетка с закреплёнными графиками. Пилот аккуратно снял шлем, пожал руку каждому из техников и подошёл к стоящим в стороне мужикам с планшетами.

— Саныч, а ему сколько лет? Ты уверен, что это «тот самый»? — шепнул мне замполит, засомневавшись что перед нами Герой Советского Союза.

— А что не так? — спросил я, смотря как наш гость объяснял инженерам какие-то недостатки в работе самолёта.

— Да лицо как у десятиклассника.

— Ну это ж Серёга. Хорошо сохранился, — улыбнулся я.

— Да весь в тебя, Саныч. Форму на вас курсантскую надень, и можно хоть на первый курс зачислять, — махнул рукой Коваленко.

Сергей и правда был удивительно молод для своих регалий и должности шеф-пилота конструкторского бюро МиГ.

— Есть запаздывание в канале тангажа. Высветился отказ одного подканала СДУ, но как перешёл на резерв, сразу снялось. Температура газов правого немного вверх ушла, но обороты прибрал и всё норм. В остальном всё хорошо, — закончил объяснять Сергей и подал руки инженерам.

— Пилотаж будем планировать? — спросил один из них.

— Да. Проблем не вижу. Завтра ещё газовку сделаем и проверим всё.

Сергей передал шлем одному из техников. При этом забрал у него бейсболку и лёгкую куртку в цвет его комбинезона. Увидев меня, он ускорил шаг, на ходу надевая куртку. Однако, я уже заметил, что у него на груди были ещё две нашивки. Это были эмблема КБ МиГ и вышевка «Лётчик-испытатель Сергей Родин».

Серёга провёл ладонью по волосам пшеничного цвета и приготовился к дружеским объятиям, расставляя руки в стороны.

— Саня, как живой, братэ! — громко воскликнул Родин, подойдя ко мне, и мы по-дружески обнялись.

— Добар Дан, Серый! — ответил я ему также на сербском.

Всё же, совместная работа на Балканах бесследно не проходит.

На вид Родину немногим за 30. Волевое лицо, глаза серо-голубые, а взгляд внимательный и сканирующий. Хоть он сейчас и улыбался, но за обстановкой следил.

— Слушай, ну не изменился за год.

— Не то, что курс рубля к доллару, верно? — ответил я, и мы с ним вместе посмеялись.

В этот момент я вспомнил, что стоящий рядом замполит был не в курсе, что мы с Родиным знакомы настолько хорошо. Рома Коваленко приготовился к официальной процедуре встречи и выпрямился в струнку.

— Сергей Сергеевич, от лица командования…

Родин посмотрел на меня и тут же прервал замполита, похлопав по плечу и пожав ему руку.

— Без гимнастики, Рома. Я уже давно не в армии, — подмигнул Серёга.

Замполит слегка покраснел, но стал более расслабленным. А тут следом за Родиным появился и Олег Печка.

Вот кто, а этот парень мог бы сделать карьеру не только в авиации. Олег выглядел как самый настоящий брутальный герой боевиков. Куртка была в облипку, через рукава был виден солидный объём бицепсов, а его фирменная белая футболка под комбинезоном никуда не делась. Со времён нашей с ним работы в Сирии он совсем не изменился.

— Саныч, я тебя рад видеть! — воскликнул Печка, и мы с ним обнялись.

— Здорово, Олег! Думаю, что фраза «долетели с ветерком» как раз сейчас актуальна, — улыбнулся я.

— Не то слово. А это у вас… — кивнул Печка в сторону той самой команды Хавкина, которая уже была готова начать представление.

Миша понял, что момент настал, и дал отмашку начать. И тут как понеслось!

— К нам прие-е-е-ха-ал, к нам прие-е-е-ха-ал! — заголосила цыганка, раскинув руки так, будто хотела обнять нас всех сразу.

Грянули гитары, взвизгнули скрипки, и цыганский хор, сверкая золотыми зубами, двинулся в атаку на опешивших лётчиков-испытателей.

— Вот это сервис! Не то, что в Ле-Бурже, помнишь Серый? — улыбался Печка.

— Ага. Там было намного пресненько, — ответил Родин, когда цыганки закружили вокруг лётчиков.

В это время девушки в кокошниках преподнесли гостям каравай. Всё это происходило под звуки «Ай-нэ-нэ» и красочные танцы смуглых цыганок в широких платьях. На это представление собрались посмотреть и остальные техники. Кого-то даже утащили в пляс задорные девушки.

Я подмигнул Мише, чтобы он подошёл ко мне, пока ребята пробовали каравай.

— Михей, надо соблюдать регламент. У нас ещё сегодня несколько человек прибывает.

— Саныч, таки время проплачено. Контора платит…

— Какая контора? — удивился я.

Миша замахал руками и начал меня успокаивать.

— Как говорила мне моя первая учительница Изольда Давидовна… между прочим заслуженный одесский учитель младших классов…

— Миша, говоря твоим языком, не делай мне беременную голову, — перебил я Хавкина.

Коваленко в это время быстро собрал всех приехавших на обязательный фотоотчёт. Я же ждал от Миши объяснения.

— Так что со средствами, Мишань?

— Саныч, всё хорошо. Благодаря старым связям, взаимным договорённостям и отказу от взаимных претензий, мы этот вопрос решили с местным руководством. Я всего лишь теперь буду иметь возможность поставлять через свой магазин продукцию в… наш же военторг на территории воинской части. Между прочим договорились со скидкой в пять процентов на первый квартал поставок.

Ну жук! Он теперь ещё и в систему военторга влез.

Когда мероприятие закончилось, Серёга и Олег подошли ко мне, и мы направились к машине. В это время Хавкин, достав листок, что-то отметил в нём и продолжил давать указания.

— Все в автобус. Оркестр в грузовик. Перерыв полчаса и начнём подготовку к следующему гостю. Запоминаем, прибывает генерал-майор Батыров…

Я покачал головой от того, что у меня сегодня длинный день и вечер. На очереди встреча с Димоном, а за ним и ещё с одним генералом. Остальные прибывают завтра, и их уже будет встречать Игнатьев сам.

Мы подошли к машине, но сразу не сели. Парни ещё несколько минут расспрашивали про мою Тойоту и про полк.

— Саныч, ты лучше скажи, у вас этот… ансамбль песни и пляски штатный? Или трофейный? — улыбнулся Олег, указывая на цыган.

— Вольнонаёмный, — улыбнулся я.

— Это группа культурной поддержки, — добавил Коваленко, косясь на Хавкина, который даже хромой умудрялся слегка пританцовывать, пока один из цыган играл на гитаре во время погрузки.

— Ладно, Сань веди. Куда нам? — уточнил Серёга.

— Может на часок в гостиницу или сразу за стол переговоров? — спросил Печка.

— Сначала разместим. У меня ещё сегодня пара важных гостей. Генерала ещё одного встретить. А вечером ко мне, — ответил я, и мы сели в машину.

Встретив Батырова, который прибыл не один, а с женой, я ему сразу предложил убыть на «совещание» по поводу развития полка. Светлана, жена Батырова, сразу всё поняла, но виду не подала. Её мы привезли ко мне домой, где Тоня ждала на своё «совещание».

День вообще выдался длинным. Но закончился он именно так, как и должен заканчиваться после стольких встреч. А именно в правильном месте и в правильной компании.

Местом этим был наш полковой профилакторий, уютно спрятавшийся в сосновом бору на берегу притока Волги под названием Степной Безенчук. Здесь пахло хвоей, речной прохладой и дымком из трубы бани-сруба, которую истопили специально к нашему приезду.

Внутри просторной комнаты отдыха царил тот самый уют, который возникает только после хорошей парной. На массивном деревянном столе Миша Хавкин уже развернул свою «скатерть-самобранку».

Здесь было всё, чем богата наша земля и… Мишины связи.

— Товарищи, не стесняемся! Дары Волги и Куйбышевской области к вашим услугам. Такого вы никогда не вкушали, — рассказывал Хавкин о яствах на столе.

— Да. По рыбке я соскучился, — сказал Серёга.

— Вот сейчас не понял. Как соскучился? — удивился Хавкин, когда увидел, что Серый быстро почистил сухую рыбу.

— Миш, а я с Владимирска, Астраханская область. Там тоже Волга, — ответил Родин.

— А я вижу, что в тебе есть что-то… волжское, — прищурился Хавкин.

Помимо рыбы на столе стоял огромный поднос с горой красных варёных раков. От них шёл густой пар. Рядом лежал, нарезанный тонкими ломтиками, балык осетрины. Ну и как же без пары запотевших бутылок «Посольской» и графинов с домашним морсом.

Миша принципиально решил не ставить на стол газировку. Поддержал отечественного производителя.

— Ну, Мишаня, ты даёшь. Я думал, мы просто пивка попьём, а тут банкет, как в Кремле, — выдохнул Олег Печка, выйдя из парилки и вытирая мокрую голову полотенцем.

— В Кремле, Олег, скучно. А у нас кошерно и зона стратегической стабильности. Таки прошу взять тару и употребить за здоровье собравшихся, — отозвался Хавкин, произнеся тост.

Сказав ещё несколько слов, мы выпили и закусили. Батыров, замотавшись в простынь, общался с Серёгой. Он рассказывал ему, как мы с ним были на какой-то операции в Панджшере.

— Саныч, помнишь наш «прыжок» со скалы. Человек двадцать на борту, высота тысячи три с половиной… короче, до сих пор глаз дёргается. А Сане пофиг, — улыбнулся Батыров.

— Было дело. Восьмидесятый вроде? — уточнил я.

— Да-да. Такое хрен забудешь.

Серёга тоже поделился своими воспоминаниями из Баграма. Ему приходилось в Панджшере тоже полетать на МиГ-21.

Уже в парилке, Олег спросил кое-что у Димона.

— Слушай, Сергеич, ты мне скажи честно, как тебе встреча? Я под впечатлением от этого ансамбля цыганской песни и русской пляски.

Димон посмотрел на Хавкина, который замер с полотенцем в руках, и расхохотался. Смех у него был раскатистый и громкий.

— Честно, сначала думал своему Игнатьеву — командиру полка и моему другу Сане, задам по первое число. Но когда та чернявая начала… ну этими трясти, короче, дар речи потерял, — улыбнулся Батыров, показывая какой-то нереальный размер груди.

— Как говорится, мадам, у вас сердце на двор, — сказал Родин на манер Хавкина.

Тут Миша просиял и вновь активизировался.

— Так это же для души, Дмитрий Сергеевич! Чтобы сразу видно было — рады гостям!

— Не то слово! Зато настроение подняли на неделю вперёд.

Разговор сам собой свернул про авиацию. А с ней и про остальную работу.

— Самолёты ваши, конечно, фантастические. Не истребители, а НЛО, — сказал Батыров, обращаясь к Родину.

— Да. Серийную партию скоро начнут делать. Так что американцы пока отстают.

— Твои бы слова, Серёга, да в уши министру обороны. А то режут бюджеты, режут полки…

— У нас своя финансовая подушка, Дмитрий. Чистка кадров МинАвиапром не коснулась. А финансово мы защищены ещё и заказами из-за границы. Так что есть резервы по деньгам, — ответил Родин.

— Ну, тогда за резервы и… тыл. За наших боевых подруг, — поднял я стакан.

Мы снова выпили. За окном уже сгустились сумерки, а над речкой появись первые звёзды. В открытую форточку тянуло прохладой, и мужики уже чаще выходили из комнаты отдыха на «проветривание».

Как раз в этот момент мы остались с Родными вдвоём. Лёжа на двух диванах в комнате и остывая после парилки, мы с ним разговорились о будущем.

— Сань, а ты чего не пошёл к «милевцам» или «камовцам»? Вася Занин же предлагал.

— Не-а. Моё дело служить.

— Ну так и я тоже на страну работаю. Иногда даже служить приходится, — сказал Родин.

— Вот так, Серый. Мне нравится работать с подрастающим поколением. Ты же не хуже меня знаешь, насколько это важно, — ответил я Серому и перевернулся на бок.

— Само собой. Дети — лучшая и наиважнейшая инвестиция. Когда-нибудь мы с тобой уйдём, и нам нужно будет кому-то передать наше дело, верно?

Я посмотрел на Родина, а он повернул голову на меня. И почему мне кажется, что мы с ним на одной волне?

— Прорвёмся, Серый, — отозвался я.

— Куда мы денемся с подводной лодки, — усмехнулся Родин.

Тут в зале, где мы сидели за столом, раздался громкий голос и смех. А потом звук падающих тел на кафельный пол. Серёга сел и сощурился.

— Саня, а кто ещё должен прийти? — спросил он.

— Ну, командир полка и ещё один генерал…

Тут из зала раздался громкий бас того самого генерала.

— Твою мать! Ему ж пить нельзя, — встал Родин, поправил простынку и вышел из комнаты.

Я пошёл следом за ним. Через мгновения мы стояли в зале и наблюдали очень интересную картину.

— Ха! Родин, сынок! Ты… ик, каким рейсом сюда попал⁈ — воскликнул новый гость в нашей бане.

Это тот самый генерал-лейтенант Андрей Константинович Хреков, которого я сегодня встретил вместе с его супругой. А она в свою очередь была у Тоси наставником на практике.

Командир нашего полка оказывается, тоже знаком с Хрековым. Вот, видимо, и решили они гульнуть.

Тут ещё и у Родина какие-то связи с Хрековым. Поистине, ВВС — страна чудес.

— Андрюха, ты его знаешь что ли⁈ — спросил у него Игнатьев.

И да, эти двое статных мужчин почему-то лежали на полу и смотрели на нас.

— Ептить! Это ж Родин. На моей Верочке женат.

— О! Я ещё думаю, что у Верки тоже фамилия Родина. Думал совпадение.

— Командир, надо вставать, — сказал я.

— Да ладно, Сань. Тут хорошо.

— Ага, Петь! На холодке хорошо лежится, — ответил Игнатьеву его товарищ Хреков.

С трудом, но у нас с Серёгой получилось поднять этих двоих и усадить на диван. Сам Родин покачал головой и заулыбался.

— Эх, Сань, ты знаешь, что Андрей Константинович попал. Тётя Белла ему не простит. Она ему пить не разрешает.

— Мда. И что делать будем?

— Брать удар на себя. Ты ж знаешь, что мы… — подмигнул Родин.

— Своих не бросаем, — ответил я за него.

— Подтверждаю, — улыбнулся Серый.