Кавказский рубеж 11

Глава 23

Воскресным утром праздник начался. Погода была хоть и прохладная, но солнечная.

Как это и должно быть в воинских частях, любой праздник, хоть юбилей, хоть спортивный, начинается с построения. Мы с Хрековыми заблаговременно прибыли в полк.

Свою чёрную Тойоту я припарковал около штаба полка практически у самого крыльца. Из машины я вышел первым, чтобы помочь выйти дамам. Обойдя машину, я открыл левую пассажирскую дверь.

— Аккуратнее, мадам, — сказал я и картинно подал руку жене.

Антонина улыбнулась, протянула мне ладонь и медленно начала вылезать из машины. На голове у неё был вязаный берет, шею прикрывал светлый шарф. Тося была в пальто цвета «кофе с молоком», скрывающее живот, а на ногах кожаные сапожки на низком каблуке.

Как ей сказала утром Белла Георгиевна, в этом сезоне это ультрамодно. А уж в моде доктор Хрекова, как говорится, «шарила».

— Сама галантность, товарищ подполковник, — сказала Антонина, осторожно опираясь на мою руку.

Следом я распахнул заднюю дверь.

— Прошу, Белла Георгиевна.

Супруга генерала Хрекова вышла из машины с достоинством королевы. На ней была высокая меховая шапка и добротная дублёнка с чернобуркой. А в руках лакированная сумочка.

— Спасибо, Саша, — кивнула она, выпрямляя спину.

— Надень шинель, а то простудишься, — сказала жена, тронув меня за плечо, где были золотые погоны подполковника.

В окружении таких дам и самому хочется расправить грудь. Но был рядом с нами и ещё один самец.

— Вот умеют делать супостаты машины. Но всё равно надо своё поддерживать, Сашка, — кряхтел Хреков, вылезая из машины.

— Зато комфортно, Андрей. И едет еле слышно, — сказала Белла Георгиевна, аккуратно поправив мне один из орденов Красной Звезды.

Хреков тяжело ступал по асфальту, скривив лицо от головной боли. Председатель ЦК ДОСААФ был при полном параде. Он был одет в шинель стального цвета, а фуражку на голове он сдвинул вперёд, слегка прикрыв глаза.

Хреков окинул меня внимательным, отцовским взглядом. Прищурился и шагнул ближе. Тут же его рука потянулась к моей груди.

— Ну, орёл… — прогудел он, поправляя мне чуть сбившуюся колодку одного из орденов Ленина.

— Спасибо, но сейчас всё равно надену шинель.

— Понимаю. Такой парадный китель, как у тебя, можно вместо бронежилета носить.

В этот момент Белла Георгиевна и Тося отвлеклись на проходящих мимо детей. Хреков нагнулся ко мне и начал говорить тихо:

— Саня, а ты… «тёплые» вещи взял?

— Конечно. Три бутылки коньяка.

— Это хорошо. Как все слетают, мне надо будет… «согреться». Только аккуратно, — показал он на Беллу.

— Понял. Только давайте я сначала свои тёплые вещи достану.

Я быстро надел шинель, поскольку становилось прохладно. Следом взял белые перчатки и парадный ремень, которые пригодятся на построении. Тоня взяла меня под руку и мы медленно двинулись по аллее в сторону лётного поля, к магистральной рулёжке. Хрековы шли рядом.

Пока мы следовали к лётному полю, мимо нас прошло огромное количество людей. Казалось, сюда стёкся весь гарнизон и половина города.

Поток людей шёл к лётному полю по центральной дороге к месту построения.

— А откуда флажков столько? — спросила Белла Георгиевна, увидев что каждый ребёнок бежал по дороге то с флагом СССР, то с флагом ВВС.

— На входе раздают детям. Бесплатно, — ответил я.

— Отличная идея, — погладила Тося меня по плечу.

На протяжении всей дороги стояло оцепление из курсантов и солдат, которые не давали гражданам разбрестись по всей территории полка.

Приближаясь к лётному полю, я улавливал ритм музыки, играющей из мощных колонок. Они были установлены на большой сцене. Из них на всю округу сейчас разносился голос Олега Газманова.

— Эскадрон моих мыслей шальных! — пел будущий заслуженный артист.

Энергетика песни идеально ложилась на ритм шагов и общее настроение. Выйдя к магистральной рулёжке, я оценил масштаб всего мероприятия. Ради гостей нашего 158-го полка постарались на славу.

Бетон был выметен до стерильной чистоты, а маркировка обновлена. В центре лётного поля была смонтирована огромная сцена, которую украшал гигантский плакат «158-й учебный вертолётный полк» с эмблемой части — чёрным дроздом.

— Запах-то какой, — вдохнула Тоня, почуяв что на аэродроме сегодня пахнет по-новому.

— О да! — покачал я головой, обнаружив насколько серьёзно подошёл к организации праздника и зам по тылу, и нач прод, и… Миша Хавкин.

Вдоль края бетонки, так, чтобы не мешать торжественному маршу, но быть доступными для гостей, выстроились разноцветные палатки. Мы хотели устроить праздник не только для начальства, но и для семей и простых горожан.

Повсюду был аромат жареного мяса. Над мангалами и полевыми кухнями вился сизый дымок. Очереди везде стояли приличные. Мужики в кожаных куртках уже приценивались к шампурам, на которых шкворчали сочные куски свинины с кольцами лука. Кто-то уже раскладывал закуску на пластиковых тарелках прямо на раскладных столиках.

Рядом детвора оккупировала палатки со сладкой ватой и выпечкой. Продавцы в белых халатах едва успевали наматывать на палочки огромные розовые облака липкого сахара и раздавать пончики. Дети носились везде, пытаясь проскочить через оцепление курсантов и солдат.

— Подходим. Эксклюзив! Только сегодня и больше нигде, — представлял продукцию молодой парень.

В нём я узнал Васю Хавкина, сына Миши. Видно, что парень унаследовал от отца коммерческую жилку. В его палатке была… сувенирная продукция. Это были памятные вымпелы с символикой нашего 158-го полка, значки с различными вертолётами от Ми-2 до Ми-28, календари на будущий 1992 год с фотографиями наших бортов. Тут можно и на авторские права подавать уже.

— С размахом подошли. И хлеб, и зрелища. Правильно! — громко сказал Хреков.

— Красиво, Саша, — тихо сказала Тоня, крепче сжимая мой локоть.

— Стараемся, — улыбнулся я, чувствуя, как внутри разливается гордость.

Мы проводили дам поближе к трибуне, а сами пошли к почётным гостям. Здесь были представители Дежинского райкома и Куйбышевского обкома. Генерал Хреков тут же приступил к общению, а я пока отошёл к группе офицеров, стоявших чуть в стороне от трибуны.

Отдельно от всех стояли командир полка Игнатьев и Батыров. С ними о чём-то беседовал ещё один полковник, выглядевший примерно ровесником Димона. Это был Сайгасов Юрий Иванович, недавно назначенный начальник Уфимского училища лётчиков, которому мы подчинялись.

— Отличная организация. Осталось посмотреть на авиационную составляющую, — показывал рукой Батыров, широко улыбаясь.

Сайгасов кивал при каждом слове, но в глаза Батырову не смотрел. Такое ощущение, что побаивается его.

— Дмитрий Сергеевич, всё контролировал лично. Чтобы никаких не было эксцессов, — сказал Сайгасов, выпячивая грудь вперёд.

Игнатьев при этих словах скривил губы. В этот момент Сайгасов небрежно махнул рукой в мою сторону.

— Клюковкин! Подойди… кхм, подойдите к нам, Александр Александрович, — прокашлялся Сайгасов.

Видимо, сначала он хотел как-то небрежно меня подозвать, но передумал. Всё же, многие из почётных гостей прибыли сюда в том числе и по моему приглашению.

Я подошёл, поздоровался с каждым и приготовился слушать Сайгасова, но его опередил Димон.

— Саныч, я так понимаю, авиационная составляющая будет насыщенная, верно? — улыбнулся мне Батыров.

Только я хотел ответить ему, как в разговор влез Юрий Иванович.

— Конечно, товарищ генерал. Я всё с подчинёнными отработал. Каждый знает, что делать. Взаимодействие…

— Юрий Иванович, я ваш доклад уже слышал и всё понял. Хотелось бы от организатора услышать. Он ведь знает все секреты, верно Саша? — прервал его Батыров, улыбнувшись мне.

— Конечно, Дмитрий Сергеевич. Но на то они и секреты, — ответил я, заметив что Сайгасов несколько покраснел.

В действительности начальник училища был вообще противником всех этих демонстрационных полётов. Он согласился с ними только тогда, когда уже были приглашены и Родин с Печкой, и «Беркуты», и кубинские пилотажники. То есть, отказавшись, он мог себя представить в негативном свете.

— Как генерал Хреков? — спросил Димон.

— Доставлен в целости и сохранности.

В этот момент к нам подбежал прапорщик в повседневной форме и доложил, что прибыли самые важные гости.

— Это хорошо. Ладно, я пойду встречу командующего и генерала Чагаева. Пока мне всё очень нравится, — подмигнул мне Батыров и ушёл.

Сайгасов смотрел ему вслед, слегка закусив губу. Я уже предположил, что сейчас он в мою сторону будет высказывать недовольство.

— Ну, вы и устроили тут полный… балаган. Шашлыки, вата, музыка эта кабацкая… — процедил Юрий Иванович сквозь зубы, продолжая улыбаться и приветливо махнув кому-то.

В это время из колонок играла песня Жени Белоусова, которой многие из толпы громко подпевали.

— Девчонка-девчоночка, тёмные ночи. Я люблю тебя, девочка, очень, — разносилось над лётным полем.

Вокруг места построения уже собрался народ в ожидании торжественного построения. Оцепление из курсантов чётко выполняло свою задачу, стараясь не отпускать натянутой верёвки. Это было импровизированным ограждением.

— Мы воинская часть или ярмарка выходного дня? Что это за флажки? — кивал Сайгасов на детей, размахивающих символами Советского Союза и ВВС.

— Это государственный символ страны, Юрий Иванович, — ответил Игнатьев.

— Вот именно. А на нём теперь деньги делают.

— Вы не правы, товарищ полковник. Флажки раздаются каждому ребёнку на входе совершенно бесплатно. Это тоже своего рода привитие патриотизма. И вообще, 95 % того, что вы видите, сделано при участии спонсоров и местных организаций. И многие проявили личную инициативу, чтобы помочь в проведении праздника, — ответил я.

— Инициатива, говоришь? Если бы не твои друзья, я бы вообще эту вашу лавочку прикрыл. Ваш полк уже давно стоял в очереди на переформирование. Но предыдущий начальник училища вас покрывал. Я же иного мнения, — пригрозил мне Сайгасов.

— И какого же? — спросил я.

— Что вас надо подсократить. Не нужен нам такой большой полк. Так что, время придёт ещё. Будут директивы, и тогда посмотрим, где будут ваши друзья.

Я улыбнулся, а Игнатьев тихо посмеялся и сложил руки за спиной.

— Что смешного, Пётр Алексеевич? — скривился Сайгасов.

— Как хорошо, когда есть друзья, верно, Саня? — спросил у меня командир полка.

— Так точно, командир, — кивнул я.

В этот момент к нам подошли Родин и Печка в лётных комбинезонах и куртках. Они вежливо кивнули Сайгасову, пожали ему руку и поприветствовали меня и Игнатьева.

— Здравия желаем, — поздоровался Печка спокойным баритоном и приобнял меня за плечи. — Саня, размах колоссальный. Надо будет в Циолковске брать на вооружение твой опыт, когда будем международный авиасалон устраивать.

— А я тебе говорил, что вот так надо всё организовывать, — слегка толкнул его в плечо Родин и повернулся ко мне. — Саныч, пойдёшь к нам на должность лётчик-продюссер?

Игнатьев и я громко посмеялись, а Сайгасов сделал вид, что ему весело.

— Обсудим за рюмкой чая. Готовы к показу? — спросил я.

— Всегда готовы, Сань. Программа отработана полностью, — подмигнул Родин.

— Кстати, я вам должен представить… — начал говорить я, но вновь не успел.

В разговор вклинился Сайгасов. Он, видимо, решил показать, кто здесь главный начальник, и надулся от важности.

— Так, товарищи испытатели. Напоминаю, что пилотаж нужно выполнять строго в пилотажной зоне. Никаких импровизаций над головами зрителей. Высоту ниже пятисот метров не занимать. Углы атаки контролировать. Это вам не полигон, тут гражданские лица…

Он говорил долго, нудно перечисляя какие-то странные ограничения, которые эти люди слышали впервые. Опыт показов техники так чтобы её купили, у Родина и Печки был большой. Но они слушали начальника училища молча, не меняя выражения лиц. Потом переглянулись. В этом взгляде читалась смесь скуки и непонимания.

После повисшей паузы, когда Сайгасов набрал воздуха для очередной порции нравоучений, Родин медленно повернулся ко мне. Он кивнул в сторону начальника училища и спросил не стесняясь:

— Саня, а это вообще кто?

У Сайгасова отвисла челюсть. Он побагровел, открыл рот, чтобы разразиться тирадой, но осекся. Перед ним стоял Герой Советского Союза. И что уж там, почти уже легенда авиации. Игнатьев едва сдержал смешок, отвернувшись в сторону.

Начальник училища понял, что авторитетом здесь задавить не получится. Он бросил на меня испепеляющий взгляд, но промолчал, лишь поправив фуражку.

Неловкую сцену прервало появление очередной группы гостей. Той самой, которую пошёл встречать Батыров.

— А вот и главные гости, — тихо сказал я, кивнув в сторону приближающейся делегации.

Во главе группы из нескольких человек шёл Василий Трофимович Чагаев. От него веяло такой властью и силой, что даже воздух вокруг казался наэлектризованным. Сейчас он занимал должность начальника Главного Оперативного управления Генерального штаба ВС СССР.

Внешность у него была колоритная. Если не сказать кинематографичная. Сходство с легендарным Чапаевым было поразительным, разве что бурки и шашки не хватало. Это был коренастый, крепко сбитый мужик, с цепким взглядом тёмных глаз из-под густых бровей. Но главной деталью были лихо закрученные кверху усы. Точь-в-точь как у Василия Ивановича.

По правую руку от него шёл командующий округом, а по левую Батыров. Оба на фоне Чагаева выглядели чуть менее монументально, но не менее представительно.

Делегация неспешно двигалась перед строем почётных гостей. Чагаев пожимал руки представителям обкома и райкома, бросал короткие, рубленые фразы, от которых партийные чиновники расцветали в улыбках.

Подойдя к нам ближе, Василий Трофимович на секунду остановился и развёл руки в стороны, приготовившись обнять кого-то. Его строгое лицо вдруг озарилось широкой, почти мальчишеской улыбкой.

— О-о-о! Гвардия! — раскатисто произнёс он

— Моё почтение, Василий Трофимович! — подошёл к нему Хреков и два мощных генерала обнялись.

Они тут же что-то начали вспоминать. Сказали друг другу пару шуток, а потом Чагаев сказал, чтоб Хреков никуда далеко не уходил. Мол есть разговор.

Следующих, кого поприветствовал генерал армии, были Родин и Печка. Они тоже удостоились дружеских объятий генерала.

— Ну как вы, орлы? Техника не подводит?

— Служим Советскому Союзу, товарищ генерал армии! — с улыбкой ответил Родин.

— Рад видеть вас в добром здравии. Значит, покажете сегодня класс?

— Обязательно, Василий Трофимович, — подмигнул Печка.

Чагаев ещё раз улыбнулся и перевёл взгляд на стоящих по струнке Игнатьева и Сайгасова. Улыбка чуть погасла, став более официальной, но доброжелательной.

— Командир 158го учебного вертолётного полка полковник Игнатьев! — чётко представился Пётр Алексеевич, приложив руку к козырьку фуражки.

— Привет, Алексеич! Поздравляю с маленьким юбилеем вашего полка, — пожал ему руку Чагаев и подошёл к Сайгасову.

— Начальник Уфимского ВВАУЛ полковник Сайгасов! — гаркнул Юрий Иванович, выпятив грудь так, что пуговицы на кителе едва не поотлетали.

Чагаев поздоровался с ним и окинул его оценивающим взглядом. Затем обвёл рукой праздничное поле, сцену, палатки и выстроенные вертолёты. Взгляд генерала остановился на Сайгасове.

— Молодцы. Впечатляет. Размах государственный. Много детей и подростков. То что нужно, полковник, — веско сказал он.

Юрий Иванович не смотрел на меня, а только старался держать голову прямо.

— Вам, товарищ начальник училища, отдельная благодарность. Сумели организовать такой юбилей в непростое время. Видно, что личный состав держите в руках и о престиже авиации заботитесь. Молодец, полковник.

Сайгасов залился краской удовольствия. Тут он и бросил на меня быстрый торжествующий взгляд. Мол, «видал, кто тут главный?».

— Стараемся, товарищ генерал армии! Всё для людей, всё для воспитания патриотизма!

Я едва сдержал улыбку, встретившись взглядом с Игнатьевым. Командир полка лишь чуть заметно качнул головой.

Затем Чагаев подошёл ближе ко мне и осмотрел меня снизу вверх.

— «Зятёк», как делишки? — весело произнёс он, крепко пожимая мне руку.

В этот момент Сайгасов чуть не упал. По крайней мере, он зачем-то резко схватился за плечо Игнатьева и попятился назад.

Естественно, что он не знал всю историю наших отношений с генералом Чагаевым.

— Здравия желаю, товарищ генерал армии. Отлично, — ответил я, чувствуя крепкое рукопожатие.

— Как служба? — спросил он уже без официоза, по-простому.

— Всё в штатном режиме, Василий Трофимович. Готовим кадры.

— Это хорошо. Наслышан я о твоих успехах, наслышан. Мероприятие вы действительно большое организовали. Молодцы, что все в связке действуете, — похлопал он меня по плечу.

Он отпустил мою руку, поправил фуражку и повернулся к начальнику училища.

— Ну что, время не ждёт. Командуй, Юрий Иваныч!

— Есть! — козырнул Сайгасов, посмотрев на меня с осторожностью.

Чагаев развернулся и уверенным шагом направился на левый фланг, чтобы приготовиться к принятию доклада. Весёлая музыка начала постепенно стихать.

Мы с Игнатьевым заняли свои места на правом фланге и приготовились к торжественному построению.

— Пооолк становись! — протянул Сайгасов.

— Саня, а я и не знал, что Антонина — дочь Чагаева, — шепнул мне Игнатьев в строю.

— Да я и сам только сейчас от тебя узнал, — улыбнулся я.

Оркестр начал готовиться к исполнению встречного марша, а толпа слегка утихла. Я выровнялся и посмотрел вперёд.

Тося стояла рядом с Беллой Георгиевной и Светой Батыровой. В какой-то момент она кивнула мне и сжала губы, изображая воздушный поцелуй.

Я улыбнулся и бросил взгляд на флаг Советского Союза на флагштоке. Приятно видеть, как он величественно развевается на ветру.

— Равняйсь! Смирно! Равнение налево! — громко подал команду начальник училища.