Кавказский рубеж 11

Глава 19

Октябрь, 1991 год, Москва.

В вестибюле гостиницы мы с Володей ждали такси уже несколько минут, разложившись на двух креслах перед журнальным столиком.

Проходящие мимо люди внимательно смотрели, разглядывая нашу парадную форму. Кто-то щурился, присматриваясь к наградам на наших кителях. Потом правда расстроенно вздыхал и качал головой.

— И что им всем надо? Как будто военных не видели, — возмущался Зыков, раскрывая очередную страницу газеты.

Он в это время перечитывал один из номеров «Коммерсанта», чьё название на первой полосе писалось с большим красным «Ъ» на конце.

— Саныч, вот ты посмотри, что пишут. Вроде реформу провели, а результат не оправдал ожидания. Цены везде подскочили в два раза. Врут ведь. Ценник на всё ещё больше подскочил, — резко сложил газету Володя и бросил её на столик.

— Не умеем мы пока правильно реформы проводить, — сказал я, посматривая на улицу.

Володя в это время поправил свой значок лётчика первого класса и подтянул галстук. На вызов к министру обороны нам было указано явиться в парадной форме, побритыми, наглаженными и с широкой улыбкой на лице.

— Саныч, как думаешь, нам действительно так быстро награды вручат? — спросил Зыков.

— Ради простого рукопожатия нас бы не приглашали. Тем более к министру обороны.

Я ещё раз глянул на улицу и заметил жёлтую «Волгу» с шашечками на дверях.

— Согласен. И талонов бы не дали на такси, — кивнул Володя, и мы с ним пошли на улицу.

Погода в этот октябрьский день в Москве была солнечной и тёплой. Настоящее бабье лето, хоть и с неким оттенком нестабильности. Всё же новости и обстановка в стране несколько портила впечатление от предстоящей встречи с министром обороны.

Я сел на заднее сиденье, а Володя занял место впереди. Через секунду мы направились в Министерство. «Волга» нещадно гремела подвеской, буквально подскакивая на каждом стыке московского асфальта. В салоне было чисто, аккуратно, а на заднем стекле у водителя красовался вымпел футбольного ЦСКА. А ещё пахло сладковатым запахом ароматизатора.

На зеркале заднего вида висел и сам источник этого аромата под названием «Арин». На самом ароматизаторе была изображена девушка с отменной фигурой в открытом купальнике. Запах был такой, что я решил слегка приоткрыть окно.

Я сидел на заднем сиденье, внимательно смотря на улицу. Пока мы ехали, водитель совсем не старался молчать или не беспокоить нас. Оказалось, что он был прапорщиком и служил в Германии. Сразу после вывода попал под сокращение, как и многие его товарищи. Теперь работает в такси.

— Вот ты мне скажи, командир, за что боролись? Вчера вон вёз одного херового «кооператора», тьфу ты. Сопля зелёная, и тридцати лет от роду нет, а уже пальцы веером. Мол, «шеф, гони в „Метрополь“». Долларами расплатился, а у самого ещё молоко на губах не обсохло. Мы с вами вон, кровь проливали, и что? Я когда на Саланге в колоннах ехал и в страшном сне бы не мог представить, что у нас президент будет. Да ещё и… ну вы видели его рожу в конгрессе, — махнул рукой таксист.

Я смотрел в окно. Столица изменилась с моего последнего посещения полгода назад. Серые, монументальные дома теперь были облеплены яркими вывесками. На каждом углу, словно грибы после радиоактивного дождя, выросли ларьки с решётками, заваленные блоками «Мальборо», шоколадными батончиками «Марс» и «Сникерс».

Мы проехали мимо афиши кинотеатра «Октябрь». Огромный рисованный Арнольд Шварценеггер в чёрных очках и на мотоцикле «целился» из дробовика в нас. Не думал, что «Терминатор 2: Судный день» выйдет в СССР в один год с премьерой во всём мире. Рядом с этой афишей была реклама и других кинофильмов. Особенно выделялась реклама повторных показов картины «За последней чертой» с Сидихиным и Тальковым в главных ролях.

Проехав вперёд, я увидел на стене дома кривоватую надпись «Цой жив!», а чуть ниже красовалась надпись Metallica. Мы перекинулись с водителем несколькими фразами про Афганистан. Вспомнили кто, где и когда был. Сам прапорщик запаса после этого слегка успокоился, но потом снова впал в рассуждения.

— Командир, вот я кручу баранку, а в душе понимаю, что лучшие годы у меня прошли на войне. Там в горах было всё ясно. А сейчас что⁈

Водитель сделал паузу, чтобы выдохнуть.

— Вчера еду мимо Лужников, а там тьма народу! И все торгуют, торгуют…

Мы остановились на светофоре. На тротуаре стояла компания молодёжи. То ли панки, то ли ещё какие-то неформалы. Это были парни в косухах с заклёпками. Волосы у каждого лаком залиты и поставлены в ирокезы. На штанах цепи, а сами они громко смеялись, передавая друг другу стеклянную бутылку.

И в этот момент к ним подходит небольшая группа парней в спортивных костюмах. Каждый телосложением не уступает тому самому Арни, которого я видел на афише кинотеатра. Похоже, извечный конфликт панков и люберов сейчас предстанет перед нашими глазами.

— Видал? Свобода! Демократия, мать её. Раньше бы этих в парикмахерскую и на 15 суток, а сейчас — самовыражение. Ну и теперь получают, — бросил водитель.

— А что, бать, нормальные-то люди остались? Или все теперь торгуют да самовыражаются? — спросил Володя.

Водитель помолчал, переключая передачу.

— Остались, сынок. Куда ж они денутся. Только тихо сидят. Вон, у меня сосед, командир инженерно-сапёрного батальона, умнейший мужик. Больше двадцати лет выслуги. Всю жизнь служил. А потом поехал на повышение в Грузию, и через год их оттуда вывели. Теперь сторожем в ларьке сидит, чтоб семью прокормить. Вот такие дела.

Я отвёл взгляд от панков и посмотрел чуть дальше. Через два строения стояло серое здание с золотистой буквой «М». Тот самый «МакДак», в который теперь очередь не меньше, чем в мавзолей.

Мимо пронеслась чёрная «девятка» с наглухо тонированными стёклами, подрезав наше такси. Водитель резко «ударил» по тормозам, а я инстинктивно упёрся рукой в переднее сиденье.

— Куда прёшь, баран! — заорал таксист, но «девятка» уже умчалась вперёд, мигая аварийкой.

— Ладно, бать, не кипятись. До Министерства нам ещё долго? — спокойно спросил я.

— Да почти приехали. Сейчас на набережную свернём, и там рукой подать. Вы там, наверху, скажите им… Хотя, кому там говорить. Ничего они уже не сделают, — расстроено сказал водитель.

Он замолчал, и в салоне повисла тишина, нарушаемая только шумом мотора и шорохом шин. Через несколько минут мы вышли из такси и прошли к зданию министерства обороны.

Это массивное сооружение, стены которого были выполнены из тёсаного камня. На входе стояли тяжёлые колонны, уходящие ввысь, и узкие окна. На фасаде красовался огромный герб Советского Союза. Те самые серп и молот, обвитые колосьями.

На проходной нас ждал офицер в звании майора. Одет он был в повседневную форму защитного цвета с эмблемами ВДВ. Я быстро оценил знаки отличия и планки наград на его кителе. На левой стороне, среди пёстрого набора орденских планок, выделялась красно-белого цвета, принадлежащая ордену Красного Знамени. Это серьёзная награда и просто так, за выслугу или штабную работу, такие не давали.

Майор шагнул нам навстречу и поздоровался с каждым.

— Товарищи офицеры, п-прошу следовать за мной. М-министр пока занят, так что подож-ждём его в приёмной.

В голосе офицера проскальзывало лёгкое заикание. Возможно, результат ранения. Мы двинулись следом за ним и я сразу заметил, что майор прихрамывает на правую ногу. Он старался идти ровно, держа спину ровно.

— Давно ждёте? — спросил я, поравнявшись с ним.

— Н-нет, только спустился. Мне сказали, что вы п-прибудете к 10:00. Так что всё совпало, — ответил майор, глядя перед собой.

Стены внутри здания были обшиты дорогими деревянными панелями. Потолки были высокими с различными барельефами, везде расстелены ковровые дорожки.

Навстречу то и дело попадались генералы. Они шли быстро, с озабоченными лицами, сжимая под мышками пухлые кожаные папки. Никто не улыбался и не останавливался поболтать. Зато каждый утирал вспотевший лоб, как будто только что вышел после «экзекуции» от министра.

Мы медленно шли по длинным коридорам здания. Майор то и дело оставался позади нас, так что я попросил Зыкова, чтобы он не торопился.

— Сегодня совсем не ид-дёт нога, — улыбнулся майор, когда мы притормозили, чтобы он от нас не отстал.

Через несколько минут мы подошли к массивным двустворчатым дверям приёмной министра. Майор потянулся к дверной ручке, нажал на неё и сделал шаг внутрь. В этот момент его правая нога предательски подвернулась на стыке ковровой дорожки. Он качнулся назад, теряя равновесие.

Я среагировал мгновенно и подхватил его под локоть, не давая упасть.

— Осторожнее, майор, — тихо сказал я, удерживая его.

В эту секунду тяжёлая дубовая створка двери, которую он толкнул внутрь, сыграла назад и с размаху ударила майора по правой голени.

Я ожидал от майора гримасы боли, но его лицо осталось абсолютно спокойным. Ни один мускул не дрогнул, и глаза не расширились. Он лишь перенёс вес на здоровую ногу и невозмутимо поправил китель.

Я посмотрел на его ногу, потом ему в глаза, и мне всё стало ясно.

— Протез? — спросил я полушёпотом, пока Зыков придерживал дверь.

Майор коротко кивнул.

— Д-да.

— Где был? — спросил я, ожидая услышать в ответ очередной населённый пункт в Афганистане.

— Сирия. Восемьдесят четвёртый. Я тебя помню, Сан Саныч. Мы с тобой брали Рош-Пинна. Там я ногу и потерял.

— Понял, дружище. После тебя, — кивнул я.

Майор чуть заметно улыбнулся и прошёл в приёмную.

Здесь нас встретил адъютант министра. Это был подтянутый подполковник с аккуратной причёской. Он молча посмотрел на нас, окинул быстрым взглядом и быстро встал из-за своего рабочего стола.

— Добрый день, товарищи! Рад вас приветствовать, — подошёл он к нам и пожал каждому руку.

— Их ждут. Ну ты з-знаешь, — сказал сопровождающий нас майор и адъютант кивнул.

— Придётся немного подождать, товарищи офицеры. У министра совещание. Вопрос срочный.

Мы отошли к стене и присели на диван. Майор не стал садиться, а встал рядом со мной. Пока мы с ним общались, вспоминая Сирию, Володя нервно перебирал в руках фуражку. Иногда он тоже вспоминал свой опыт службы в этой стране, и у нас тогда находилось ещё больше общего с нашим сопровождающим.

Всё это время адъютант поглядывал на нас с некой завистью. Хотя причин для этого я не вижу. Было бы чему завидовать.

Минут через десять створки кабинета министра обороны распахнулись, и оттуда быстрым шагом вышли трое генерал-полковников и один генерал армии. Лица у них были красные и напряжённые. Будто они только что вышли из-под артобстрела, а не из кабинета начальника.

Адъютант тут же скользнул внутрь, чтобы доложить о нашем прибытии. Через несколько секунд он вернулся и распахнул дверь перед нами.

— Прошу, вас ожидают.

— Я подожду вас здесь. Удачи, мужики, — негромко сказал наш сопровождающий.

— Спасибо, — подмигнул я ему.

Мы с Зыковым одёрнули кители, переглянулись и шагнули в кабинет.

Кабинет был огромным. Вдоль стен висели карты, несколько картин, а также стояла пара больших шкафов из дорого дерева. У длинного Т-образного стола стоял ряд стульев. На одном из них сидел генерал в форме с синими просветами.

Это был высокий, статный, с благородной сединой человек. На погонах были большие звёзды, а на груди — знак «Заслуженный военный лётчик СССР». Наш главком ВВС Валентин Петрович Дмитриев.

Он поднялся и направился к нам.

— Здорово, орлы, — поприветствовал нас главком и подал каждому руку.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — поздоровался я с Валентином Петровичем.

До сегодняшнего дня я с ним никогда не встречался. Знал только, что он истребитель и заканчивал Харьковское училище лётчиков.

— От себя выражаю благодарность. Молодцы, что выдержали напряжение. Всё же, враг может нас поджидать и внутри страны, как мы видим…

— А скоро увидим ещё больше, — услышал я голос со стороны дальнего окна.

Это был уже хозяин кабинета.

Министр обороны стоял рядом с окном, широко расставив ноги. Повернувшись, он обошёл стол и направился к нам, заложив руки за спину. Пока министр шёл, сверлил нас взглядом.

— Здравия желаю, товарищ генерал армии, — поочерёдно поздоровались мы с Володей.

Министр был невысокого роста, коренастый, жилистый и излучал какую-то агрессивную энергию. Причёска была у него короткая, а волосы чуть тронуты сединой. Прищур глубоко посаженных глаз был немного хитрый, подбородок волевой.

На нём был идеально подогнанный китель генерала армии с красными просветами и лампасами на штанах. На груди, поверх рядов планок, красовалась золотая Звезда Героя Советского Союза. Смотрел он на нас цепко, оценивающе, словно прикидывал, на что мы способны в рукопашной.

— Молодцы, мужики. Я всегда знал, что советские офицеры готовы на всё, ради своего народа, — похвалил нас министр и первым пожал руку мне.

Рукопожатие у него было крепкое и весьма сильное. Чувствовалось, что он так и хотел сжать посильнее мою ладонь.

— А вы, подполковник, весьма сильный человек. С вашим рукопожатием можно и кости ломать, — улыбнулся министр обороны, убирая руку и здороваясь с Зыковым.

— Спасибо, товарищ генерал, — ответил я.

— Сергей Павлович, мы сразу перейдём к торжественной части, а уже потом поговорим с ними? — спросил главком ВВС у министра.

— Да. Сначала пряники раздадим, как говорится, — улыбнулся он и отправил куда-то адъютанта.

Пока подполковника не было, министр обозначил нам причину вызова.

— По решению президента вы были представлены к государственным наградам в… ускоренном режиме. Лично ездил к нему и рассказывал о том, как получилось освободить заложников. Так что, он был впечатлён и подписал указ о вашем награждении, — объяснил министр обороны.

В этот момент дверь бесшумно открылась, и в кабинет снова вошёл адъютант. В руках он держал большой поднос, накрытый бархатом. На нём лежали две красные коробочки, удостоверения в твёрдых обложках и лист бумаги с гербовой печатью — выписка из Указа Президента СССР.

Министр обороны взял в руки лист приказа, передал его главкому и открыл первую коробку с наградой.

— За отвагу, проявленную при спасении людей, пресечении преступных посягательств на их жизнь и самоотверженность при исполнении служебного долга, наградить подполковника Клюковкина Александра Александровича орденом «За личное мужество»! — зачитал указ Президента СССР наш главком.

Министр обороны взял в руки награду и сделал шаг ко мне.

— Поздравляю, Сан Саныч. Пора было уже тебя наградить и звездой Героя. Но теперь в другой раз, — тихо сказал Сергей Павлович, прикрепляя пятиугольную колодку к моему кителю.

Она была обтянута шёлковой муаровой лентой красного цвета с тремя продольными белыми полосками по краям. Сам Орден «За личное мужество» представлял из себя выпуклую пятиконечную звезду, поверхность которой выполнена в виде расходящихся лучей. С левой и правой стороны расположены дубовая и лавровая ветви, которые соединялись внизу. Ну а в центре звезды изображён щит с рельефной надписью «За личное мужество».

— Ещё раз поздравляю, — крепко пожал мне руку министр, когда прикрепил орден.

— Служу Советскому Союзу! — громко ответил я.

Следом награду получил и Зыков. После награждения, адъютант достал фотоаппарат и сфотографировал нас. Для фотоотчёта, так сказать.

— Что ж, ещё раз поздравляю. Пока находитесь у меня, готов выслушать просьбы, предложения и пожелания. Думаю, Валентин Петрович будет способен их выполнить.

Даже и не знаю, чтобы мне попросить у министра обороны. Есть слишком много вопросов и предложений, которые стоило бы озвучить.

Я посмотрел на Вову, намекая ему на вопрос о школе испытателей. В полку вопрос был решён, а вот как документы ушли или не ушли, надо было ещё проверить.

— Зыков, ты чего молчишь? Мне сказали, что ты в испытатели хочешь, так? — спросил генерал Дмитриев у Володи.

— Так точно, товарищ генерал, — вытянулся мой товарищ.

— Отлично. Валентин Петрович, надо посодействовать. Сам разберёшься? — спросил министр обороны.

— Так точно, Сергей Павлович. А что будем с Клюковкиным делать? У него и так всё хорошо, верно? — спросил у меня главком.

— Так точно. Но что предложить, у меня есть, — ответил я.

— Вот и хорошо. Валентин Петрович, давай Зыкова отпустим, а с Клюковкиным пообщаемся.

Володя кивнул и заторопился выйти из кабинета вместе с адъютантом. Меня пригласили сесть за стол и я задерживаться не стал. Дмитриев сел напротив, а Сергей Павлович на своё место.

— Итак, Сан Саныч, мне про тебя всё известно. Афганец, как и я. Потом Сирия, Африка, Сербия и Абхазия. По тебе историю локальных конфликтов можно изучать. Ты в провинции не устал сидеть? — спросил у меня министр обороны.

— Этот полк мы с командиром вместе собирали. Это наше детище. Моей жене там комфортно…

— Ага, а курсанты готовы последнюю рубашку отдать, чтобы к вам на лётную практику поехать. Мол, вы и медведей летать можете научить. Так ведь? — перебил меня главком.

От него такие вещи не утаишь. Видно, что к нашему разговору главком готовился. Только непонятно, к чему они с министром ведут.

— Это ли не показатель нашей работы, верно? Мы не забраковали ни одного курсанта. Сейчас у нас новая программа ввиду некоторых ограничений по материальным ресурсам. Стараемся выходить из ситуации с экономией топлива различными способами.

Дмитриев с уважением посмотрел на меня и взглянул на министра. Сергей Павлович в этот момент сильнее сжал руки в замок, повернув голову на меня.

— В общем так, Сан Саныч. Должность заместителя командира полка ты перерос. Пора двигаться дальше, — сказал министр обороны.