Кавказский рубеж 11

Глава 28

Гаранин кивнул одному из офицеров и тот быстро подскочил со своего места, чтобы подготовить проектор «Лектор-2000». Казанов в это время достал из портфеля папку и передал её Гаранину. Генерал прокашлялся, надел очки для зрения и посмотрел на всех.

— Ситуация на Кавказе требует от руководства силовых структур немедленных действий. Слишком многое уже было позволено сделать ребятам в строгих костюмах. Игры в «договорнячки» результатов не принесли. Теперь дело за людьми в погонах. Наша задача — подготовиться к выполнению специальной контртеррористической операции на территории Чеченской республики. Срок подготовки… ну, как бы «ещё вчера», — сказал Сергей Викторович, иронично произнеся последнюю фразу.

Офицер, готовивший проектор, показал жестом, что у него всё готово к демонстрации. Проектор зашумел, но Гаранин команду на показ слайдов не давал. Человек, который в Африке был мне известен под позывным Седой, отчего-то сомневался и не торопился продолжать.

— Я не имею права врать вам ни по закону, ни по-человечески. В Москве сомневаются в нашем успехе. Особенно в свете того, что мы не раскрываем план операции.

В общем, меня это не удивляет. Похоже, что и в этот раз есть люди, которые напрямую сливают информацию Дудаеву и его людям. Отсюда и такая секретность со стороны генерал-лейтенанта Гаранина и Казанова. Но если я их понимаю, то большинству в классе это нужно объяснять.

В этот момент руку поднял командир отряда Ил-20. Гаранин дал ему слово и тот встал.

— Товарищ генерал, при всём к вам уважении, но как-то всё странно звучит. По вашим словам, у нас есть план, но нет приказа, верно?

— Вы правы, майор. Присаживайтесь. К сожалению, есть вероятность утечки информации. В каждом из вас я уверен, а в тех, кто в Москве, не совсем.

Гаранин сделал очередную паузу, сложил руки за спиной и пошёл между рядами.

— Естественно, что без приказа на начало операции мы ничего делать не будем. В общих чертах, пока мы выполняем полёты в интересах предстоящих учений на территории Азербайджана. Наша задача — отработать вопросы взаимодействия между родами авиации при возможном конфликте на Кавказе. Ещё вопросы?

Командир отряда кивнул, и более никто вопросов не задавал. Сергей Викторович кивнул офицеру за проектором. Он прикрыл шторы и положил первый слайд.

На белом полотне высветилась карта горной части Чечни и южных пригородов Грозного. Красным маркером был обведён комплекс зданий бывшего санатория между лесистыми склонами.

Я отклонился назад и вытянул ноги вперёд. Генерал Гаранин встал у первой парты, тяжело опершись кулаками.

— Итак, товарищи офицеры. По сведениям КГБ в ближайшие два дня в этом квадрате состоится расширенная встреча. Там будут все ключевые полевые командиры сепаратистов. Фамилии их называть я не буду. К ним должен прибыть представитель из-за рубежа. Решаемый вопрос — подготовка бандформирований, оснащение их оружием и план действий на территории Советского Союза. Если этот сход завершится успешно, через месяц полыхнёт весь Северный Кавказ, образованная недавно Ингушетия, Дагестан, некоторые районы Северной Осетии, возможно и Ставрополье.

Гаранин подошёл к полотну и ткнул ручкой в карту.

— Первоначальный план был следующий: скрытное выдвижение двух сводных групп спецназа на тентованных «ЗиЛах» и УАЗах. Проникновение на объект, молниеносный штурм здания, захват «зарубежного гостя» и лидеров. Далее отход по объездной дороге к точке эвакуации. Тихо и без привлечения армейских резервов. И этот план получил одобрение в Москве.

Я повернулся к Сопину, чтобы высказать свою мысль по этому поводу.

— Этот план, полная ерунда, — тихо произнёс я.

И, похоже, что Гаранин это услышал.

— Истину глаголешь, Сан Саныч. На Западе слишком хорошо знают нашу психологию. Горы и сложный рельеф сыграют против нас.

В этот момент Гаранин посмотрел на Сопина, ожидая от него какой-то мысли.

— Самый лучший щит для противника — мирное население, — ответил Игорь Геннадьевич.

— Верно. Поэтому, по другим сведениям всё того же КГБ, место встречи будет здесь, — сказал Гаранин и указал на точку в самом Грозном.

Все присмотрелись, но разобрать что это за здание было сложно.

— Не присматривайтесь. Зданий, где могут собраться все эти люди в Грозном достаточно. Но основные варианты следующие: здание Совмина Чечено-Ингушской АССР, задние Республиканского комитета КПСС и Дворец пионеров. В самой Чечне сейчас булку хлеба тяжелее купить, чем автомат Калашникова. Никакой внезапности на грузовиках не выйдет. Как только мы заедем чуть дальше окраины города, нас зажмут среди бетонных коробок и расстреляют с этажей, как в тире.

Тут слово взял и Казанов.

— Среди боевиков не только уголовники с обрезами, но и люди с боевым опытом. Поэтому мы предлагаем провести фактически войсковую операцию. Посему мы ждём от вас конкретных предложений, товарищи авиаторы, — улыбнулся Виталий, вставая со своего места и поворачиваясь к нам.

После этих слов проектор выключили и нам предложили начать работу. Ту самую, для которой мы тут собрались.

Около получаса выдвигались различные предложения от скрытной высадки на окраине города, до парашютного десанта. Пока что всё было не в «зачёт».

— Сан Саныч, ну а ты что думаешь? У нас уже башка не варит, — повернулся ко мне командир местного полка.

Рядом с ним был замглавкома 34-й воздушной армии, которая представляла авиацию Закавказского округа. Их предложения сводились к разведке и нанесению ударов по позициям ПВО.

— Я согласен с тем, что надо нанести удары по объектам боевиков, — ответил я.

— Ну раз Сан Саныч согласен, то разбираем цели, — хлопнул в ладоши представитель воздушной армии.

— Но не только по ПВО. Предлагаю ударить по аэродромам и тренировочным центрам.

У командира бомбардировочного полка глаза сильно расширились. Батыров закашлял, а Гаранин зацокал языком.

— Это уже настоящая войсковая операция, Александр. У нас в распоряжении два полка бомбардировщиков и почти эскадрилья МиГ-27. Скрыть такой налёт будет сложно, — покачал головой представитель 34-й армии.

— Зато это будет как отвлекающий удар, так и «вложение на будущее». Есть возможность полностью лишить боевиков их авиационной составляющей. Да, у них немного авиации, её возможности тоже скромные и лётчиков совсем нет. Но это не значит, что они вскоре не появятся.

Тут прокашлялся Казанов. Видимо, у него было что сказать.

— По нашим данным, группа лётчиков численностью от 40 до 70 человек сейчас активно тренируется в Грузии. Оттуда уже была передана партия авиационных бомб.

Вот вам и, пожалуйста. Иметь в «подбрюшье» сепаратистов с хоть какой-то военной авиацией тоже бы не хотелось.

Так что все сошлись на том, что первые удары нужно нанести по авиации в Чечне. К моменту объявления независимости на территории республики осталось много учебно-тренировочных самолётов Ставропольского лётного училища. Они были размещены на аэродромах Калиновская и Ханкала. Ещё некоторая часть летательных аппаратов была на базе аэропорта Грозный-Северный. Объекты тренировочных лагерей тоже были приняты к рассмотрению в качестве целей.

Естественно, что в данный период не всё было радужно в армии. Замглавкома и представитель командования округом прямо сказали, что керосин «подрасчёт», а уж бомбы и современные управляемые ракеты и подавно.

— Если всё направим на операцию, то вся армия будет летать только в следующем году. Но сделаем всё, что нужно, — объяснил замглавкома 34-й армии.

Когда основные решения были приняты, перешли к непосредственной разработке. И тут началось то самое планирование.

Заскрипели карандаши, «задымились» линейки НЛ-10 и закрутились поворотные лимбы в накопленных планшетах НПЛ-10М. Кабинет наполнился «хамскими отродьями», которые «дело своё зело разумеют», как писал в своём указе Пётр Первый. А именно — штурманами.

Строгий армейский лоск слетел моментально. Кожаные лётные куртки перекочевали на спинки стульев, молнии на лётных комбезах разъехались до пупка.

Чайник практически не выключался, поскольку пока одна часть людей считала и спорила, вторая «чаёвничала» и «кофейничала». Жестяная банка каштанового цвета с красной надписью «Indian instant coffee» ушла быстро.

Окно приоткрыли на проветривание, но возле него уже плотно обосновалась курилка. Сизый дым от «Мальборо» и «Космоса» слоился под потолком, смешиваясь со скрипом мебели и многоголосым матом.

Естественно, что центральное место во всей разработке операции занимали представители бомбардировочных полков. Но и остальные «навигаторы» не стояли без дела. И если быть честным, к ним никто не хотел подходить. Мозговой штурм и битва взглядов там была суровой.

В какой-то момент столкнулись «интересы» армейской и специальной авиации.

— Витя, ты мне физику за пятый класс не лохмать! Не тебе на своей «корове» с полной загрузкой над Сунжей лететь, — возмущался Кеша, тыкая карандашом в карту.

— Мы помеху ставим на полчаса. А потом эти дудаевцы глаза протрут и баста поросятки! — отвечал ему коллега с Ил-20.

У бомберов шла своя дискуссия. Им предстояло нанести удары по аэродромам и средствам ПВО. И вот тут у них возник спор со штурманом группы МиГ-27.

— Заход на Ханкалу со стороны промзоны, говоришь⁈ Ты видел что там? — возмутился штурман полка Су-24.

— Что тебя смущает?

— Там трубы ТЭЦ торчат, как херы на блюде! Нет, зайдём на боевой с востока.

Я и Батыров с улыбкой наблюдали за этими спорами, в которых реально рождалась истина.

— Как в старые времена, — тихо сказал мне Димон.

— Да. Все при деле, литры чая и кофе. Не хватает только палатки, песка и ужасной жары, — ответил я, отхлебнув чай из кружки.

— И настоя верблюжьей колючки, — посмеялся Батыров.

В этот момент вошёл Гаранин, но показал жестом, чтобы команду не подавали. Он прикрыл дверь и продолжил наблюдать за работой по разработке операции.

— Как продвигается? — спросил Гаранин.

— Движемся к кульминации, — ответил я.

Генерал кивнул и продолжил смотреть. В это время шли последние расчёты со стороны бомбёров.

— Удивительное спокойствие у людей, — заметил Сергей Викторович.

Но тут же его слова опроверг один из штурманов.

— Слышишь, тракторист, ты как маршрут без манёвра считаешь⁈

— Да на хрена такая точность⁈

Тут к дискуссии подключился Кеша и мгновенно крутанул внутренний диск своего накопленного планшета. Американцы для таких расчётов использовали компьютеры, а наш Петров кусок плекса, металлический круг с цифрами и «крепкое» русское слово.

— Целых пятьдесят пять секунд! И то, если вы отработаете вовремя.

Гаранин покачал головой и повернулся ко мне.

— Сколько у вас будет времени на высадку? — спросил он.

— А сколько нужно Сопину, чтобы войти в здание и выйти с «грузом»?

— Мы ставим задачу нахождения не более 10 минут.

Я задумался и быстро прикинул в голове, сколько всего займёт наш полёт в Чечню и обратно. Надо ещё учитывать, что мы в Кировабаде, а это от Грозного почти 300 километров по прямой. А ведь ещё нужно преодолеть горы и сделать это ночью.

— Керосина будет на сорок минут работы в районе Грозного. Потом нужно будет уйти на Моздок, Назрань или Кизляр. Сможете обеспечить там встречу?

Генерал кивнул и отпил чай из кружки. Сергей Викторович внимательно всех оглядел и приготовился уже что-то сказать, но тут же остановился.

— Мы можем не получить добро на операцию, ребята. И скорее всего, так всё и будет. Если же такое произойдёт, всю ответственность я беру на себя. Вы меня хорошо поняли? — спросил Гаранин, посмотрев на меня и Батырова.

За плечом Сергея Викторовича я увидел и Виталия Казанова. Он выглядел серьёзным и сосредоточенным.

— Так и будет. Руководство страны не видит опасности на Северном Кавказе. Требования членов президиума Верховного Совета приняты не были. К тому же, на последнем Съезде народных депутатов было принято решение об избрании Верховного Совета СССР в новом составе, — довёл Виталий Иванович.

Похоже, что в стране начинается передел власти, а проблему на Северном Кавказе пытаются «замести под ковёр». Никому сейчас новые конфликты не нужны.

— Тут ещё и международная реакция может быть отрицательной. А это грозит отказом в зарубежных займах. Так что, нам приказа сверху ждать не стоит.

Виталий замолчал и вышел из кабинета. Получается, что все участники данной операции будут действовать только по приказу отдельных лиц из министерства обороны. Благо Гаранин как заместитель министра может взять ответственность на себя.

— Вы Казанова слышали. Так что запомните — вся ответственность на мне, — повторил Гаранин.

Грустно это слышать, но действовать надо. Если не сейчас, то Кавказ «вспыхнет» ещё большим пламенем.

От столь серьёзных дум меня быстро переключили на себя штурманы. А точнее громкое возмущение одного из них.

— Если ты будешь разворачиваться с таким креном, у тебя бойцы из открытых дверей в Сунжу вылетят. Я тебе сказал, что радиус двести метров!

— Пускай пристёгиваются. К тому же мы дверь закроем, — ответил ему Кеша.

Я обернулся к Гаранину, который улыбался от услышанного.

— Ну вот, как-то так и работаем, — произнёс генерал.

Три дня спустя настал и момент вылета. К этому времени мы выполнили несколько полётов с высадкой спецназа, как посадочным, так и беспосадочным способом, то есть спуская их на СУ-Рах — спусковых роликовых устройствах. Иначе говоря, на «верёвках» или шнурах.

И вот в один из вечеров, в казарме раздался звонок.

— Внимание, лётчики на КП! — громко крикнул один из двух дневальных, которые назначались к нам на место жительства.

Казалось бы, надо бежать, натягивая по дороге ботинки и лётное обмундирование. Но нет.

В нашей же армии всегда всё размеренно. Никакой суеты, беготни и криков. Собрались и быстрым шагом пошли к командному пункту.

В течение нескольких минут Димон Батыров уточнил место проведения операции и дал отчёт времени. На часах к этому моменту было уже 23:00.

Пожелав всем удачи, он нас отпустил. Гаранин в это время уже сидел на борту воздушного пункта управления Ил-22. Пожав Батырову руку, я вышел на свежий воздух и направился с другими командирами экипажей к вертолётам.

Всё шло размеренно, без криков и посторонних шумов. Только на аэродроме со всех сторон всё гудело. Ну и Кеша в очередной раз куда-то наступил «не туда».

— Блин, новые кроссовки, а я в масло вляпался, — ворчал Петров, потирая подошву об бетон.

— Под ноги надо смотреть. Не у себя дома, — сказал я, идя с ним рядом и поправляя лямку автомата.

— А вы думаете, Саныч, он дома никуда не ступает, — шепнул мне бортовой техник Максим, топающий слева.

— Поговори мне ещё, — слегка толкнул его в плечо Кеша.

Я снова поправил автомат и свой жилет. Сшили мне его в одном из ателье Дежинска. Ткань плотная, а каждый карман сделан в интересах снаряжения. Не было никаких липучек, только надёжные пуговицы и клапаны. Основная масса под запасные магазины к АКСУ и под пистолетные обоймы Стечкина.

Также в специальных петлях, крепились красные и зелёные «ракетницы», а на груди закреплены трофейные кровоостанавливающие турникеты и натовские перевязочные пакеты.

— Саныч, смотри, как работают, — кивнул Кеша в сторону стоянки бомбардировщиков.

Там и правда кипела работа. Пара техников катили пустые тележки. В это время остальные подвешивали бомбы на Су-24, а на МиГ-27 подвешивали управляемые ракеты. Металлический лязг замков держателей доносился даже сюда, перекрывая гул аэродромных машин АПА.

В другой руке я нёс футляр с очками ночного видения. В 1984 году в Сирии нам довелось пользоваться ПНВ-84В. Тогда это была обыкновенная копия американских очков. Теперь же у меня в руках была уже советская разработка ОПНВ-89В.

— Ты в таких летал? — спросил у меня один из командиров Ми-28, показывая на очки.

— Да. В Дежинске летали. Хотели потом курсантам на Ми-28 давать ознакомительные полёты в этом приборе. Но всё как всегда… план не утверждён, «зачем это надо» и «вам делать что ли нечего».

Через минуту мы подошли к вертолётам. Техники доложили о готовности нашей машины, и я начал осмотр. То и дело, я проводил рукой по борту вертолёта, ощущая заклёпки и каждый лючок на борту.

Тут со стороны основной полосы начал нарастать гул. Четыре турбовинтовых двигателя АИ-20М выли, набирая обороты.

По полосе тяжело разгонялся Ил-22 — наш воздушный командный пункт и ретранслятор. Самолёт был заправлен под завязку.

— Долго бежит, — заволновался бортач Максим.

Ил-22 и правда долго разбегался. Середина полосы осталась уже позади, а самолёт всё ещё разгонялся. Секунда, две, три… и вот он отрыв! Двигатели натужно заревели, и самолёт начал потихоньку набирать высоту, убирая шасси.

— С крайней плиты, — заметил Кеша.

— Да… — начал отвечать я и тут же прервался.

К нашим вертолётам быстро приближались две «Шишиги» ГАЗ-66 и УАЗик, ехавший впереди этого небольшого строя машин.

— К машинам! — послышалось из кузова одного из ГАЗ-66, когда колонна остановилась.

Брезент откинулся, и на бетон посыпались бойцы в камуфлированной форме и снаряжении.

Я присмотрелся к их экипировке. Это был редкий для нашего 1991 года камуфляж «Ночь-91». Из оружия у большинства укороченные АКС-74У. Чуть меньше полноразмерных АК-74 с подствольниками ГП-25 и перемотанными изолентой спарками магазинов. У пары бойцов за плечами торчали тубусы «Мух».

Тут дверь УАЗа распахнулась, и появился полковник Сопин.

— Не думал, что он опять «в поле», — шепнул мне Кеша.

— Могёт полковник, — ответил я.

Игорь Геннадьевич поправил кепку, одёрнул разгрузку и быстрым шагом направился ко мне.

— Товарищ командир авиационной группы, группа к вылету готова, — сказал он, пожимая руку мне и остальным членам экипажа.

— Добро, Геннадьевич. Ждём только вашей отмашки.

Сопин развернулся к своим. Я насчитал в двухшереножном строю двадцать семь бойцов.

Сопин прошёлся вдоль строя, цепким взглядом выхватывая детали: как сидит ранец, ровно ли надета шапка, не брякнет ли антабка на автомате, хорошо ли зашнурованы ботинки.

— Пора? — повернулся ко мне Сопин и я утвердительно кивнул.

— Подтвердил.

Геннадьевич поднял голову вверх. Я увидел, что он прошептал какие-то слова, и снял кепку. Сопин отдал её водителю УАЗа и достал из кармана шапку. Следом надел наушник с гарнитурой, поправил радиостанцию и повернулся к строю.

— По вертолётам!