Кавказский рубеж 11

Глава 12

Через несколько часов кабинет командира полка стал настоящим оперативным штабом по освобождению заложников. Людей в помещении было не так много, но дышать от дыма сигарет становилось уже практически невозможно.

Нервы у всех присутствующих были на пределе, оттого и курили все. Сам Игнатьев стоял у окна и нервно сминал в пепельнице окурок «Родопи». За нашими спинами сидели два грузных подполковника милиции. Они пытались найти возможность «вдохнуть никотина», вращая в руках то пачку сигарет, то зажигалку. Но всё тщетно. Офицеры всё время были на связи, плотно прижимая к ушам трубки телефонов.

— По центру стоят. Теперь никуда не денутся, — шепнул мне командир полка, кивая в сторону лётного поля, которое отлично просматривалось из его окна.

Полтора часа назад жёлтый автобус ПАЗ въехал к нам на территорию и сейчас стоял на взлётной полосе. Внутри находились террористы и дети в качестве заложников. К нему уже подкатили вертолёт с полной заправкой и продолжили ждать новых требований от террористов.

— Теперь надо что-то делать дальше. Они ведь сами вертолётом управлять не смогут, — ответил я командиру.

На столе для совещаний лежало множество бумаг. Поверх подробной схемы аэродрома небрежно расстелили карту города, придавив углы гранёными стаканами с остывшим чаем и тяжёлой пепельницей.

— Нужно сделать заявление. Телевизионщики уже вовсю требуют информацию, — сказал один из представителей райисполкома, держась в стороне от обсуждения облёта территории вертолётами.

Он прижимался к стене в своём мешковатом костюме серого цвета, и ничего более дельного не предлагал.

— Не нужно. Надо, чтобы ни одна сволочь с камерой не пролезла. Они уже в школу пробирались, а потом эти упыри, что в масках угрожают детям, увидели в новостях снайперов на крыше. Чуть стрелять не начали! Никакой прессы, вы меня поняли, Савкин? — предупредил полковник милиции представителя местных властей.

Сам полковник был руководителем данного оперативного штаба. Его фамилия Земский. Это был мощный мужик с широким разворотом плеч, чей китель едва сходился на груди.

— Ещё не хватало, чтобы потом бандиты заказали бы себе пресс-конференцию, — добавил Земский, устало выдохнул и снял верхнюю одежду, оставшись в рубашке.

Ворот её был расстёгнут, галстук сбит набок, а под мышками расплывались тёмные пятна пота.

— Понял, Виктор Веленович. Сейчас дам команду глушить любые съёмки, — ответил другой представитель райкома.

На тумбочке в углу тихо работал цветной «Рубин». Диктор программы «Вести» с тревожным лицом вещал что-то о ситуации на Кавказе. На экране мелькали кадры с БТРами и танками, которые стояли на территории воинских частей.

Эти новости никто не смотрел. Они служили скорее фоновым шумом, добавляя нервозности.

О событиях в Дежинске в новостях сказали в самом начале и не особо много. Довели, что ситуация под контролем и уже приняты меры.

Я подошёл к подоконнику, чтобы хоть немного вдохнуть свежего воздуха. Окна кабинета выходили на плац и КПП, откуда и доносились громкие голоса.

Я разглядел в столпившихся людей и операторов с телекамерами, которые пришли к воротам воинской части. Все они хотели знать, когда детей освободят, но пока что до этого момента было ещё очень далеко. Близких родственников захваченных детей сейчас собрали в Доме офицеров отдельно.

А вот журналисты продолжали наседать на наших курсантов, тыча им в лица мохнатыми микрофонами. Рядом с курсантами были и офицеры, которые не позволяли телевизионщикам и другим людям пробраться на территорию части.

В этот момент зазвонил внутренний телефон, и я снял трубку.

— Товарищ подполковник, 15 минута на схему. Пускай садятся на первую площадку десантирования? — доложил руководитель полётами время прибытия нужного нам вертолёта.

Один из наших экипажей вёз из аэропорта Куйбышева сотрудников группы «Альфа», которые должны вплотную заняться освобождением заложников.

— Сан Саныч, что там? — спросил у меня Игнатьев, оторвав взгляд от карты района.

— Вертолёт со «специалистами» рассчитал схему в пятнадцатую минуту, — сказал я и подтвердил руководителю полётами место посадки.

Рядом со мной сейчас работал «опер» — щуплый, жилистый, в модном по нынешним временам свитере и с кобурой на поясе. Он что-то быстро чертил на карте красным фломастером, переговариваясь с главой оперативного штаба на полутонах.

— Третий сектор перекрыт? — рявкнул полковник, не поворачивая головы.

— Так точно, товарищ полковник. ОМОН уже там, — отозвался «опер».

Телефоны звонили не переставая. Три аппарата на столе Игнатьева разрывались трелями разной тональности.

— Товарищ полковник, из Уфы звонил начальник училища. Вновь требует доклад, — сказал солдат заглянувший к нам из приёмной Петра Алексеевича.

— Пусть ждут! — отмахивался Игнатьев. — Скажи, работаю по обстановке.

Командир нашего полка, сидевший во главе стола, выглядел мрачнее тучи. Он чувствовал себя хозяином, у которого в доме хозяйничают чужаки. Ситуация вышла за рамки его полномочий. В этот момент он перехватил мой взгляд и кивнул на карту.

— Саня, подойди.

Я подошёл к столу ближе. Рядом стояли командиры звеньев из первой эскадрильи и представители МВД. Глава оперативного штаба ткнул толстым пальцем в карту, обведённую красным кругом.

— Патрулирование на удалении не менее километра от ограждения полка. Высота облёта этой территории тридцать-сорок метров, не выше. И не подлетать близко, чтобы шумом не провоцировать. Наблюдать за любым транспортом, который попытается прорваться или наоборот, резко рванёт с лётного поля. Здесь, на территории вашего аэродрома, они относительно изолированы, но всё может быть.

Я повернулся к стоявшим рядом капитану Волкову и майору Седых. Это были опытные лётчики, которые также имели опыт войны в Сирии. А уж там облётов и патрулирований хватало.

— Вопросов нет. Разрешите выполнять? — спросил Седых.

— Вперёд, — ответил я, пожав каждому руку.

Лётчики выскочили из кабинета. В этот момент один из телефонов зазвонил особенно пронзительно. Это был не городской, а аппарат спецсвязи. Полковник Земский замер. В кабинете мгновенно повисла тишина. Даже программа на телевизоре моментально сбилась и экран стал серым.

Слышно было только тяжёлое дыхание нескольких человек. Все понимали, кто сейчас звонит в кабинет.

— Тихо всем! — шикнул Земский, наклонившись к телефону.

Он снял трубку, и его лицо закаменело.

— Полковник Земский. Да, я понял, что это вы. Мы готовы выслушать ваши дальнейшие требования. Я слушаю вас, — чуть повысил он голос.

Все смотрели на Земского. Полковник милиции слушал внимательно, глядя в одну точку на столе и машинально сжимал кулак.

— Я понял и уже записываю, — произнёс он ровным, профессионально-спокойным голосом переговорщика.

Полковник и правда написал что-то на листке и показал всем. На нём была выведена цифра десять… с шестью нулями и знак американской валюты.

— Десять миллионов долларов. Дозаправка… по маршруту. Я это всё записал, но нам бы с вами нужно решить вопрос с заложниками? Мы часть ваших требований выполнили. Можете отпустить заложников… Это обязательно. Вы ведь должны понимать, что это дети.

В какой-то момент разговор прекратился и Земский только слушал. Эта молчаливая пауза затягивалась. Через минуту полковник поднял глаза на нас с Игнатьевым, и в его взгляде читалось ещё большее напряжение.

— Коридор в Чечню? — переспросил он. — Нет, послушайте… До Чечни вы без посадки не дотянете. Хорошо, мы это обсудим. Что с детьми?

Земский вновь замолчал, слушая ответ, и его скулы побелели.

— Я вас услышал. Да, вопрос с деньгами будет решаться. Алло! Алло!

Земский положил трубку и выдохнул.

— Это главарь. Кличка «Хан». Требует «баксы». Транспорт мы им уже дали, но он сильно хочет в Чечню. Сказал, если через час не будет решения по деньгам, начнёт убивать детей. По одному.

Он резко повернулся к одному из потеющих чиновников в углу:

— Связь с Москвой нужна. Давайте готовить деньги, чтобы потянуть время.

— Е-есть, — ответил тот, заикаясь и протянул блокнот.

— Давай сюда. Пётр Алексеевич, похоже, что им всё-таки нужен экипаж. Надо подготовить и выдвинуть их к вертолёту, — быстро проговорил Земский и вернулся к своим делам над картой.

Я подошёл к Игнатьеву, пока тот отвлёкся.

— Умный этот Хан. И сволочь. В трубку не истерит, но дело знает. Требовал ещё и журналистов, но пока что эту мысль отмёл, — добавил Земский.

В этот момент дверь открылась и в кабинет быстрым шагом вошёл мужчина.

Больше всех вытянулся руководитель оперативного штаба. Он же первый и пошёл встречать гостя.

— Товарищ генерал… — начал представляться полковник, но тот его остановил.

Мужчина мягким, сдерживающим жестом поднял ладонь.

— Без чинов, полковник. Здравствуйте, товарищи офицеры.

Голос у него был чуть хрипловатый, но в нём звучала такая абсолютная уверенность, что никому и в голову не пришло бы переспрашивать.

Вошедший был невысокого роста мужчина лет шестидесяти. На нём было добротное, длинное пальто тёмно-серого цвета с поднятым воротником и классический костюм под ним. В руке он держал потёртый кожаный портфель. Подойдя к столу, он снял очки, выполненные в золотой оправе и протёр их платком.

— Докладывайте обстановку, товарищи. Коротко и без эмоций, — надевая очки сказал генерал и посмотрел на Земского.

Полковник МВД проглотил комок в горле и быстро отчеканил:

— Банда состоит из четырёх человек. Главарь — «Хан». Удерживают пятнадцать детей и учителя. Требуют десять миллионов и вылет в Чечню. Срок ультиматума истекает. Подготовили для них военный борт.

Генерал слушал не перебивая, лишь едва заметно кивал. Он подошёл к карте, провёл пальцем по территории аэродрома и слегка сощурился.

Оперативник Земского подсказал мне, что это генерал-майор Мальцев Николай Геннадьевич — заместитель начальника 7-го управления КГБ СССР и бывший командир группы «Альфа».

— Каких лётчиков берёте на задачу? — спросил генерал.

— Хотели гражданских, но никого не нашли, — ответил Земский.

— Отказались, значит… — задумчиво произнёс Мальцев. — Это ожидаемо. Люди хотят жить. Мы их судить не будем.

Он повернулся к нам, и его лицо стало жёстким. Вся «профессорская» мягкость исчезла.

— Командир 158-го учебного полка…

— Знаю-знаю, Пётр Алексеевич, — подошёл генерал к Игнатьеву и пожал руку. — А рядом с вами, как я понимаю, подполковник Клюковкин.

— Так точно, товарищ генерал, — ответил я.

— Рад знакомству. Жаль, что при таких обстоятельствах. Товарищи, все понимают, что штурмовать вертолёт невозможно. Местность открытая, а дети вот-вот начнут замерзать. Нужно действовать, — объявил Мальцев и показал всем занять места за столом.

Как только все сели, генерал сам встал и пошёл по комнате.

— Группа «А» в готовности. Коридор пролёта для вертолёта с заложниками будет обеспечен в любой момент. Но есть одно очень большое «но», — посмотрел на меня Мальцев.

— Погода, — тихо ответил я.

— Верно. Даже если мы выполним требования террористов, они всё равно заставят лететь экипаж в плохую погоду. По прогнозу идёт сильное похолодание, а это туманы… ну и прочее. Так что могут на борту погибнуть все. Четверо уродов меня не интересуют, а вот остальных мы должны спасти.

Генерал опёрся руками о стол и посмотрел в упор на Игнатьева, а затем перевёл взгляд на меня.

— Значит, нужно посадить вертолёт там, где нам нужно, верно? — спросил Земский.

— Не только. Нам нужно это сделать так, чтобы гражданин Хан не догадался, что их обманули. Точку посадки экипаж наверняка получит только на борту. Поэтому задача не из лёгких. Не говоря уже о том, что нужно будет не спать, не отдыхать, и попытаться в этой обстановке торговаться за жизни детей. И это всё на долю экипажа.

Игнатьев медленно повернул голову в мою сторону. Похоже, что Пётр Алексеевич уже определился с кандидатурой командира экипажа.

— Ну что, Александр, берёшься за это дело? — спросил у меня Мальцев.

— Берусь, — спокойно ответил я.

— Значит, полетите вы. Готовьтесь, — кивнул генерал.