Кровь Серебряного Народа. Том 2

Глава 18

Внутри имперского шатра пахло каким-то приторным ароматом дорогих благовоний, который казался совершенно неуместным на фоне разгромленного стойбища и трупов вокруг. Я стоял над телом молодого мечника, того самого, который перед смертью шептал что-то про «Великого Дракона». Его лицо застыло в судороге, кожа приобрела мёртвенно-серый оттенок с багровыми пятнами, а зрачки окончательно поглотили радужку.

В шатёр вошёл Ромуэль. Он с гномом приехал сюда на повозке вслед за нашим отрядом.

— Эригон, ты меня звал? — алхимик огляделся по сторонам. — Что тут случилось?

— Звал. Вот, посмотри. Все трое мертвы.

— Печать молчания, — через некоторое время негромко проговорил алхимик, присаживаясь рядом на корточки.

Он осторожно, кончиком кинжала, отвернул воротник шёлкового халата погибшего.

— Похоже, они сами его приняли. Вот тут пришито было.

Я наклонился. В подкладке воротника был вшит крошечный мешочек, теперь разорванный. Остатки серого мелкого порошка ещё виднелись в швах. Судя по всему, они просто надкусили воротники или нажали на них зубами.

— Всё-таки яд? — спросил я.

— И алхимия, — Ромуэль осмотрел крупицы порошка на лезвии кинжала. — Состав сложный. Действует очень быстро, вызывая паралич дыхания и сворачивание крови прямо в жилах. Тот чёрный дёготь, что вытек у них из ушей, — это и есть их кровь.

— Жуть, — я покачал головой.

— Редкая вещь, — он кивнул. — У нас в Митрииме, да и в Степи, такого точно не найти. Дайцинцы, — он пожал плечами, как будто это для меня должно было всё объяснить. — Надо будет собрать остатки этого порошка. Возможно, если повезёт, я смогу найти противоядие. На будущее. Хотя без моей лаборатории это будет сделать затруднительно.

Я кивнул, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Эти люди были готовы сдохнуть в муках, лишь бы я не узнал их секретов. Но в шатре остались не только их тела.

— Обыскать здесь всё, — распорядился я подошедшим воинам Мунука. — Каждый ларь, прощупать матрасы. Шкатулки не открывать, если на них есть подозрительные печати — звать Ромуэля.

Сам я подошёл к массивному сундуку, окованному позеленевшей медью. Внутри обнаружились стопки свитков, перевязанных золотистыми шнурами. Я взял один, развернул. Мелкие иероглифы Дайцина покрывали бумагу плотными рядами. Для меня это были просто красивые закорючки. Я сложил свитки обратно. Надо сперва научиться читать на общем, а то без этого прям глухой и немой скоро стану.

— Повелитель, тут ещё кое-что, — Мархун подал голос от входа в одну из штолен, примыкавших к карьеру. — Ты спрашивал, зачем тут были имперцы. Это не только из-за чёрного стекла для стрел.

Я зашёл за ним под навес, который теперь охраняли двое его сородичей. Зачем он сюда поставил своих орков, мне стало понятно, едва я взглянул на лежащие под грубой мешковиной металлические слитки, совершенно непохожие на вулканическое стекло. Тяжёлые, свинцово-серые, со странными вкраплениями, которые переливались всеми цветами радуги.

— Звёздная сталь, — низким басом проговорил Мархун, поднимая один из слитков, который он держал одной рукой, как обычный булыжник. — Мой дед рассказывал легенды о ней. Иногда, когда Единый гневается, с неба падают камни. Эта дыра в земле — след от падения такого камня. Хорку-хан заставлял нас копать глубже, под обсидиан, и вынимать оттуда куски камня, из которого имперцы потом делали вот это.

— И что в ней такого ценного? — я взвесил в руке небольшой слиток метеоритного железа.

— В Империи из него куют клинки цзянь для их Небесной Гвардии, — ответил орк. — Такая сталь не знает усталости. Говорят, она может разрубать эльфийские и гномьи щиты, даже если те укреплены самой сильной магией. Обычное железо без колдовства хрупко, как кость старика. А это… это застывшая звезда.

— Теперь понятно, почему Дайцин послал сюда своих людей, — покивал я. — Где Рунгвар? — спросил я подошедшего к нам Мунука. — Зовите гнома сюда. Пусть посмотрит на этот склад.

Гном появился уже через десять минут. Он всё ещё был в копоти после боя в лагере, его борода была заплетена в тугие узлы, а в глазах читалась усталость. Но стоило ему увидеть содержимое склада под навесом, как настроение у него мгновенно сменилось на неудержимую жажду деятельности.

Он опустился на колени, вытащил из-за пояса маленькую лупу и долго, в полной тишине, разглядывал структуру металла. Затем он достал свой кузнечный молоточек и осторожно тюкнул по заготовке.

— Клянусь подгорными корнями… — выдохнул он, поднимая на меня потрясённый взгляд. — Эригон, ты хоть понимаешь, что это? Я слышал об этом в преданиях, когда ещё был подмастерьем в клане Железного Кулака. Это «Звёздная сталь». Но чтобы её расплавить, обычного огня не хватит. Нужно дутьё такой силы, что мехи лопнут.

— Имперцы как-то справлялись, — я указал на кратер, из которого продолжало вырываться оранжевое пламя. — Посмотри там. Наверняка найдёшь всё необходимое. Я видел кузницу и плавильный цех.

Рунгвар повернулся к жерлу кратера. Он подошёл к краю, заглянул вниз, прислушиваясь к гулу вырывающегося газа.

— Чистый огонь… — пробормотал он.

— Ты сможешь работать с этим? — я подошёл к нему. — Мне нужны доспехи, клинки, наконечники для стрел и копий, способные пробивать любую броню.

— Полные доспехи ковать долго. Но можно попробовать сделать ламеллии, наручи, поножи, — гном хмыкнул, и в его глазах загорелся азарт исследователя. — Дай мне неделю, Эригон. Дай мне людей, которые не боятся жара, и я выкую тебе такое, от чего содрогнутся горы.

— Мне не нужно трясти горы, — я немного остудил его пыл. — Мне нужно одоспешить и вооружить как минимум «красную» сотню.

— Но мне нужны те, кто знает этот карьер как свои пять пальцев. А ещё лучше найти того мастера, который тут лил этот металл.

Я вспомнил три трупа в имперском шатре и покачал головой.

— Мастера я тебе, скорее всего, уже не найду. А вот тех, кто ему помогал тут всё строить, можно поискать среди них.

Я обернулся к пленным из «Ущербного» рода. Теперь, когда надсмотрщиков из Язв не было, они сбились в кучу и разглядывали нас в тревожном ожидании.

Среди них один выделялся высоким ростом и прямой спиной. У него были усы подковой, и он не вжимал голову в плечи, как остальные. На его лице, изуродованном шрамами, читалось некое мрачное достоинство.

— Как тебя зовут? — спросил я его, подзывая жестом.

— Тург, — коротко ответил он.

— Кем ты был до этого? — я махнул рукой в сторону карьера.

— Я был сотником в роду «Красного лиса». Хорку вырезал почти всех из нас, а выживших пригнал сюда рабами. Уже пять лет я таскаю эти тележки.

— Ты помнишь, как держать меч, Тург? — я посмотрел ему в глаза.

— Руки помнят, — он сжал кулаки.

— Хорку мёртв. Теперь я здесь хозяин. — Я повысил голос и обратился ко всей толпе бывших рабов: — Те из вас, кто готов снова стать воинами, пойдут со мной. Остальные останутся здесь. Но вы больше не рабы. Вы — работники «Серебряного Вихря». Наш гном Рунгвар будет здесь старшим. Будете добровольно делать то, что он говорит, а он будет давать вам еду и защиту. Я буду платить вам деньги.

Тург оглянулся на своих сородичей. В их глазах медленно, словно сквозь туман, начинало пробиваться осознание происходящего. Свобода была для них понятием почти забытым и пугающим.

— Они будут работать, Повелитель, — Тург поклонился. — Но я и мои братья по оружию — те, кто выжил в этих ямах, — мы хотим крови тех, кто нас предал.

— Вы её уже вряд ли получите. Хорку мёртв, его ближние люди тоже, — пожал плечами я. — Отбери самых крепких своих нукеров, готовых снова взять в руки оружие и сражаться. Остальные переходят в распоряжение Рунгвара. Бардум, — подозвал я ближайшего сотника, — распредели новых людей по десяткам.

А Рунгвар сразу начал отдавать распоряжения.

— Кто работал на плавке металла, подойдите ко мне. Остальные после еды принимайтесь за работу: руда сама себя из штольни не достанет.

По сути, для бывших рабов ничего и не поменялось. Только цепи сняли, соединяющие их с тележками, и накормили их первый раз за долгое время досыта. Уже через час карьер опять ожил, но теперь у людей была мотивация работать лучше.

Я вернулся к имперскому шатру и присел на подушки за невысокий стол. Трупы дайцинцев уже вынесли, а для меня принесли каких-то закусок и кувшин кумыса.

— Повелитель, а с этими что делать? — в шатёр вошёл Рилдар и втолкнул впереди себя троих одетых в шелка девушек явно имперской наружности. Невысокие, желтолицые, раскосые. Зато богатые в смысле бюста — у всех трёшка, не меньше.

— Откуда взял?

— В дальнем шатре сидели. Прятались под коврами.

Девушки были молодыми и весьма привлекательными. Одна рыжая, две брюнетки. Лица смазливые, губы бантиком, глазки подведены. Явно тут не для работы в карьере нужны были.

— Вы кто такие? — обратился я к ним.

— Мы хуацзи, цветочные девы, господин.

— Феи? — удивился я. — Прям настоящие?

— Цветочные девы, — опять повторила одна из них. Видимо, самая старшая. — Мы танцуем и поём, господин.

— Только танцуете и поёте? — уточнил я.

Девушки покраснели, переглянулись. Понятно всё.

Я повернулся к Рилдару.

— Отправь их с охраной из эльфов к Мириэль. Пусть пока она за ними присмотрит. Потом решу, что с ними делать.

— Слушаюсь, Повелитель! — И он вытолкал танцовщиц наружу.

Это его «повелитель» уже как-то совсем не резало мне слух. Привык. Хотя поначалу особенно от старого Рилдара слышать это было очень странно.

Я быстро перекусил, чисто механически и без всякого аппетита пережёвывая тёплую баранину и запивая её кумысом. Такая еда не вызывала у меня давно никаких эмоций и поглощалась практически без участия вкусовых рецепторов во рту.

Усталость навалилась свинцовой плитой.

Мы захватили бесценный ресурс, мы уничтожили опасного врага, но ощущение надвигающейся грозы не проходило. Дайцинцы вряд ли простят нам такую пощёчину. Вовсе того не ожидая, я ещё сильнее наступил им на хвост. Сперва Слезу увёл, можно сказать, из-под носа их магов, а теперь ещё лишил источника стратегического металла. Молодой мечник не лгал — этот «Дракон», кем бы он ни оказался, действительно может уже скоро упасть к нам на голову. Это место явно имеет для имперцев большое значение, а значит, они придут. А наличие большого количества практически готового к отправке металла на складе показывает, что прийти они могут уже очень скоро. Так стоит ли оставаться тут надолго?

Вступать ли в схватку с имперским конвоем, который прибудет за слитками? Вот в чём вопрос…

Существенного пополнения живой силой, на которое я рассчитывал, направляясь на юг бить союзников Торгула по частям, тут не произошло. Даже напротив. Сорок четыре погибших воина! Включая семерых эльфов… И пока эти потери восполнить нечем. А ведь теперь ещё надо восстанавливать структуру войска, обоза и разбираться с трофеями, ранеными. И похороны.

Наша победа над «Небесной Язвой» хоть и была полной и окончательной, но принесла с собой кучу дополнительных проблем. И я вовсе не уверен, что захват слитков «Звёздной стали» покроет нам все потери, которые у нас наверняка ещё будут именно из-за этого трофея.

Надо уходить. Забирать всё, что можно, а остальное постараться уничтожить. Чтобы имперцам тут больше ничего не досталось. Хорошо бы взорвать этот кратер к чёртовой матери, но у меня нет взрывчатки. Может, Ромуэль придумает что-нибудь? В конце концов можно просто вывести из строя литейную, уничтожить меха, домницы, чтобы лишить их возможности быстро восстановить тут работу.

Рунгвар будет сильно расстроен. Если бы ещё знать, сколько времени у нас есть в запасе до прихода имперцев?

Выйдя из шатра, я обратил внимание на лежащие недалеко на земле доспехи, снятые моими воинами с убитых охранников из имперской гвардии. Пластинчатый ламелляр, покрытый чёрным лаком, скреплённый шёлковыми шнурами. Очень лёгкий и при этом невероятно прочный. Двадцать комплектов. Копья. Мечи.

— Мунук! — позвал я сотника. — Забирай это. Пока от Рунгвара не придёт первая партия новых доспехов, вот этими снарядишь свои лучшие ударные десятки. Твоим ребятам в первой линии такая защита не помешает.

Сотник оскалился в одобрительной улыбке, поглаживая лакированную пластину. В степи хороший доспех ценился наравне с породистым конём. А доспехи из «Звёздной стали» будут ещё дороже. Но сейчас мне это было не важно. Главное успеть.

Я поднял меч, лежащий отдельно от остального оружия. Красивые ножны. Тот самый, которым молодой дайцинец зарубил двоих моих нукеров, пока я не подстрелил его из арбалета.

Клинок был узким, почти прямым, но чуть изогнутым к острию. С едва заметным узором, напоминающим морозные разводы на стекле. Почти японская катана.

Я несильно ударил им по обломку камня на земле. Раздался чистый, мелодичный звон, и камень разлетелся на куски, а на лезвии не осталось даже зазубрины. Баланс был идеальным. Меч словно сам ложился в руку, становясь её продолжением.

Это, похоже, был тот самый «цзянь» из «Звёздной стали». Я решил оставить меч себе. Мой паризей хорош, но этот клинок был оружием совсем другого порядка.

Со стороны карьера донёсся какой-то заунывный напев. Несколько десятков бывших рабов решили отметить своё освобождение, играя на дудке и распевая песни на собственном языке. Слова мне были, естественно, непонятны, но мотив точно нагонял тоску.

Почему-то вспомнилось когда-то читанная в прошлой жизни легенда о том, что император Франции Наполеон Бонапарт во время своих походов запрещал петь песни на родных языках своему войску из «сборной-солянки» разных народов. Лишняя ностальгия по родине снижала боевой дух и вносила разобщённость в единство армии.

— Рилдар, — подозвал я своего сотника. — Иди скажи им, что если хотят попеть, пусть поют на общем. Они теперь часть «Серебряного Вихря». А мы говорим и поём на общем. И им не стоит меня расстраивать, — добавил я в конце, зная, что он сумеет донести до этих певцов всё как надо.

В этот момент со стороны северного прохода в плато показался всадник. Он скакал во весь опор, не жалея коня. Судя по белым перьям на шлеме, это был один из наших дозорных, которых Бардум оставил патрулировать дальние подступы.

Он спрыгнул с седла, едва конь остановился, и, тяжело дыша, подошёл ко мне.

— Повелитель! — выдохнул он. — Наш дозор перехватил вестового. Он скакал к Язвам. Пытался прорваться, пришлось подстрелить коня.

Он протянул мне какую-то глиняную табличку. На ней чётко отпечатался знак — два скрещенных кривых ножа.

Стоявший рядом со мной орк Мархун тоже увидел оттиск.

— Тамга. Это личная печать хана Торгула, — пояснил он в ответ на мой удивлённый взгляд.

Господин прислал новые приказы своему вассалу из «Небесной Язвы»?

— Повелитель, дозволь мне с этим посланником поговорить, — орк ощерился своей страшной улыбкой. — У меня он всё расскажет, не сомневайся.

После того, как мои орки увидели в одном из складов «Небесной Язвы» выделанные шкуры их варгов, гигантских волков, которых почитали как родных, они стали особенно активно выискивать, чем ещё могут быть мне полезными. Раз не успели поучаствовать в битве и своими руками задушить как можно больше этих тварей, покусившихся на святое, то теперь проявляли очень высокую активность в выполнении приказов. А про пытки у орков мне, помнится, что-то такое рассказывал Рилдар в своё время. Это у них отдельный вид искусства.

Я посмотрел в просящие глаза этого серо-зелёного великана и просто кивнул:

— Действуй!