Кровь Серебряного Народа. Том 2

Глава 19

Коридор «Тысячи Мудрецов», ведущий к Главному императорскому залу, никогда не казался таким бесконечным. По начищенному до зеркального блеска полу снова очень быстро шли три высших сановника Империи Дайцин: старший министр правой руки Чу, младший министр левой руки Ван и главный церемониймейстер Сю. Шёлковые полы их парадных халатов шуршали, как чешуя змеи. И могло показаться, что они почти парят над полом от того, как быстро они перебирали ногами, торопясь явиться на зов императора.

Ван, человек тучный, чьё лицо обычно напоминало спелую дыню, сегодня был бледен. Он поминутно вытирал пот с подбородка широким рукавом.

— Пятьсот золотых драконов за стандартный слиток, — прошептал он, едва шевеля губами. — Пятьсот! Если император узнает, что степняки получают за «звёздную сталь» лишь пятьдесят, а остальное оседает в наших сундуках… нам не поможет даже заступничество всех предков.

— Уймись, — огрызнулся старший министр Чу. — Сейчас не время считать монеты. Ты думаешь, Сын Неба вызвал нас в столь неурочный час, чтобы обсуждать наценку на металл?

Лысый Сю, чьё лицо было гладким и бесстрастным, как маска театра Но, даже не обернулся. Его голос прозвучал тихо, но каждый из спутников вздрогнул.

— Вы оба слепы и глухи, — бросил он. — Золото — лишь пыль под ногами Императора. Есть нечто более опасное. Наш маг в Степном Торге, этот никчёмный червь Сяо Лунь, не присылал вестей уже четыре дня. А три дня назад Великое Зеркало в Башне Созерцания дало трещину. Маги почувствовали всплеск эльфийской Силы в Степи. И это не была обычная лесная ворожба.

— Ты хочешь сказать… Слеза эльфов? — Ван даже остановился на мгновение, но тут же припустил за остальными. — Но время, данное Императором, ещё не истекло! У мага был чёткий план. Он должен был выкупить её или изъять любой ценой.

— Маги чувствуют Слезу только когда она срабатывает, — отрезал Сю. — Она точно проявилась в Торге, а потом исчезла. Словно её накрыли саваном. Я дал ясные команды всем магам в посольстве. Но тишина со стороны Сяо Луня… это дурной знак. Если Сыну Неба донесли что-то оттуда, то…

Он не успел договорить, но все и так уже поняли, что ничем хорошим им встреча с императором, скорее всего, не грозит.

Они достигли массивных створчатых дверей, украшенных драконьими барельефами. Гвардейцы в масках в виде драконов синхронно ударили древками алебард в пол. Звук эхом ушёл под своды.

С этого момента разговоры прекратились. Согласно ритуалу они опустились на колени ещё у порога и начали своё долгое продвижение к возвышению в глубине зала. Колени ныли, ладони скользили по холодному полу, но никто не смел поднять головы.

В зале пахло не только благовониями. Воздух казался наэлектризованным, тяжёлым, как перед грозой. В глубине, на троне, вырезанном из цельного куска нефрита, неподвижно сидела фигура в синих одеждах, расшитых золотыми драконами. Лицо Императора Лун Вэя скрывала вуаль из жемчужных подвесок-рю, но его дыхание — тяжёлое, хриплое — слышалось во всём зале.

— Ничтожные приветствуют Сына Неба. Да продлится его жизнь…

Но император не дал Вану договорить ритуальное приветствие:

— Вы знаете, что ваш маг упустил Слезу? Вместе с самими эльфами! — голос Императора был негромким, но в нём слышался смертный приговор.

Троица вжались лбами в пол. Старший министр Чу почувствовал, как капля пота сорвалась с его носа и упала на пол. Этот лысый коротышка Сю оказался прав.

— О Великий… — начал было Ван, но Император прервал его коротким жестом.

— Маги Покоя почувствовали её однозначно. Эльф из рода Мирэйнов привёз её прямо в Степной Торг. Она была там, под носами посольских! А теперь она исчезла, и мои лазутчики доносят, что в Степи появился некий «Серебряный Вихрь». И я вижу связь между этими двумя событиями! А вы?

— Божественный, — министр Чу нашёл в себе силы заговорить, — у нас ещё есть время всё исправить. Сяо Лунь наверняка ещё вместе с главным степным вождём Торгулом, и он…

— Ваш маг мёртв или предал нас, — оборвал его Император. — Его связь с Башней Созерцания оборвана. Я предупреждал вас, что будет в случае неудачи? Вы обещали мне Слезу Рода, а вместо этого приносите одни оправдания!

— Повелитель! — Чу рискнул чуть приподнять голову. — Позвольте нам искупить вину. Войска генерала Ли, Великого Дракона Дайцин, уже на границах Степи. Пять тысяч мечей. По вашему слову они превратят там всё в выжженную пустыню. Мы добудем Слезу, даже если придётся просеять через сито каждый холм!

— Ли — ослушник! — мрачно произнёс император. — Он два дня раздумывал, присягать мне или нет, после смерти моего отца. Его миссия — не давать вольным городам забыть о дани империи. А вовсе не гоняться за этим вихрем в степях.

В зале воцарилась гнетущая тишина. Было слышно лишь, как в курильницах потрескивает уголь.

— Впрочем, хорошо: пусть отправляется к Торгулу. Времени у вас осталось мало, — наконец произнёс Император. — Моё терпение не вечно. Я даю вам последний шанс. Найдите этого эльфа. Вырвите из его рук Слезу и принесите её мне. Если же через два месяца её не доставят… ваши семьи позавидуют тем, кто умер от «чёрной гнили».

— Слушаемся, о Великий! — хором выдохнули сановники.

Они начали пятиться назад, не смея повернуться спиной к трону, пока не оказались за дверями зала. Лишь когда тяжёлые створки захлопнулись, отсекая их от ледяного присутствия Императора, старший министр Чу смог глубоко вздохнуть. Его халат на спине был насквозь мокрым.

— Войско Дракона… — прошептал он, вытирая лицо. — Наш последний шанс.

— Это значит, что нам конец, если мы не найдём этого эльфа раньше, чем через две недели, — Ван шёл быстрым шагом, его глаза лихорадочно блестели. — А Степь велика.

— Похоже, этот эльф не так прост, — министр Чу поправил сбившийся головной убор. — Вы слышали? Род Мирэйн. Если Слеза у него и он умеет ею пользоваться… Вы слышали, что император сказал про этого «Серебряного Вихря»? Нам нужно точно знать, кто стоит за этим. И если это тот самый эльф…

— Я отправлю курьеров к Торгулу, — Сю остановился на повороте коридора. — Пусть этот степной шакал отработает то золото, что мы ему платили. Если он упустил эльфа со своей земли, он заплатит за это головой. Думаю, Торгул успеет раньше генерала Ли.

Пойманного гонца отвели подальше, чтобы он не будил в стойбище никого своими криками. А в том, что он будет орать, — никто из присутствующих не сомневался. Уж больно плотоядно на курьера смотрели орки. Они же и предложили заткнуть ему сначала рот, отрезать пару ненужных частей тела, после чего дать возможность тихо, почти шёпотом, рассказать всю правду. Но я опасался, что стоны степняка, которого будут пытать, разбудят уставших эльфов — те обладали феноменальным слухом. Поэтому велел вести за холмы.

Но страшные звуки из-за холма всё-таки долетали до нас. Это были не те вопли, которые издаёт человек в горячке боя, и не стоны раненого. Орки не просто пытали — они разбирали человека на части, оставляя его в живых лишь до тех пор, пока из него не выйдет вся правда с последними каплями крови. И они очень старались.

Я стоял рядом с шатром, глядя на комету, которая медленно клонилась к ночному горизонту. Наконец появился улыбающийся Мархун. Его массивные предплечья были по локоть в тёмной крови, а на лице блуждала та самая «душевная» улыбка, от которой даже у меня по спине пробежал холодок.

— Заговорил, Повелитель, — Мархун сунул факел в землю, вытер руки о клок сена. — Сначала думал, что он крепкий орешек. Пытался что-то орать про то, что у него есть тамга, и мы за всё ответим перед его ханом. Но я ему сразу сказал, в каком месте я видел Торгула. Этот ублюдок и сдал нас Язвам на обратном пути. Кто ещё знал наш путь⁇ И тогда я начал объяснять ему, как мы, орки, выворачиваем кости, подрезая в нужных местах сухожилия… Он стал удивительно словоохотливым.

— Говори, — я старался не смотреть на его улыбку.

— Это действительно вестовой от Торгула. Он должен был передать Хорку-хану послание: хан идёт к стойбищам Сынов Ветра, где последний раз видели эльфа. Если клан не отдаст остроухого, их вырежут. Торгул что-то слышал про Серебряный Вихрь, объединённые племена Сынов, Клинков, но не поверил слухам. За главного эльфа из рода Мирэйнов он готов заплатить тысячу золотых драконов, если Язвы найдут и доставят. Живым или мёртвым — вопрос цены.

Я усмехнулся. Торгул, старая степная лиса! Но почему такая спешка и такая щедрость?

— Есть ещё кое-что, — Мархун понизил голос, хотя нас никто не мог слышать. — Гонец проболтался, почему Торгул так суетится. Имперский маг, Сяо Лунь, который следовал с их отрядом к стойбищу у Жилы Древних, внезапно сдох. Прямо на переходе. Говорят, упал с лошади, забился в конвульсиях и почернел.

— Почернел? — я оглянулся на имперский шатёр. — Что-то это мне напоминает.

— Да, похоже на тот же яд, что и у этих имперцев, — кивнул орк. — Торгул был в ужасе. Он понимает, что Империя спросит с него за смерть своего посланника. Ему нужно оправдание, некая весомая заслуга, чтобы его не скормили псам в Дайцине. Он получил послание из Империи, в котором его предупредили, что голова последнего Мирэйна — это его единственный шанс выкупить свою шкуру.

— Торгул ещё не знает, что Язвы разбиты, — я задумчиво потёр подбородок. — И он не знает, что «тот самый эльф» сам пришёл за головой Хорку.

— Не знает, — подтвердил орк. — Он ждёт отряд Небесных Язв через десять дней у Белых Камней. Туда ходу отсюда — два дневных перехода. Торгул велел Хорку привести своих людей, и они вместе пойдут к Сынам Ветра.

Я посмотрел в сторону карьера, где под низкий гул подземного огня уже распоряжался Рунгвар. Планы менялись на ходу. Уходить немедленно было бы разумно, но глупо. Звёздная сталь — это то, что превратит мой «Вихрь» из банды оборванцев в силу, с которой будет считаться даже Император.

— Передай Рунгвару: у него есть семь дней, — я повернулся к орку. — Пусть выжимает из этого кратера всю звёздную сталь. День и ночь. Каждую крупицу металла, которую они успеют выплавить. Мы заберём всё, что сможем унести. А потом… мы встретим Торгула у Белых Камней. Поэтому мы должны выехать на восьмой день и постараться успеть прибыть на место сбора раньше него.

— Будет битва? — поинтересовался орк. — Это хорошо! Давно мой ятаган не пробовал человеческой крови!

Я содрогнулся внутри, спросил:

— Что с гонцом?

— Прикопали возле дальнего холма, — Мархун почесался в затылке, вытащил из косматой головы вошь, раздавил её. — Или не надо было?

— Всегда спрашивай меня, прежде чем кого-то убивать!

У меня в волосах тоже кто-то начал покусывать кожу. Пора в баню и обриться наголо. Рыжих волос жалко, но ещё жальче — подцепить от вшей какой-нибудь местный тиф.

Путь обратно к «гуляй-городу» нашего небольшого отряда из сотни Бардума мы проделали за пару часов. Мы везли с собой не только трофеи, но и раненых, и мёртвых. Тела наших воинов были обёрнуты в войлочные попоны и привязаны к спинам вьючных лошадей.

Слитки «Звёздной стали» лежали в телегах вместе с найденными нами чушками нашего же гномьего железа, которые мы тоже нашли на складах Язв. После захвата обоза орков Язвы ещё ничего с этим железом сделать не успели.

Рунгвар остался у карьера с охраной из красной сотни Мунука, а Ромуэль ехал рядом, молчаливый и мрачный — он даже не пытался завести разговор. Каждый из нас переваривал произошедшее по-своему.

Когда показались очертания нашего передвижного лагеря, я увидел, что работа там кипит. За оврагом нукеры хана начали копать землю. Степной ритуал был суров и прост: мёртвые воины не должны лежать просто в сырой земле. Им нужен «дом», курган, который будет виден издалека, чтобы души их могли вечно смотреть на бескрайние просторы. И чтобы животные не растащили кости по округе.

Тела сорока четырёх воинов выложили в ряд. К ним добавили тех, кто умер от ран в лагере, пока нас не было. Среди них я увидел маленькую фигурку в богатых, расшитых золотом одеждах. Мать хана.

Рядом с ней лежал Сарбак, девятый сын хана, мальчишка, который с таким старанием чистил мои доспехи. Его лицо было спокойным, почти безмятежным.

Старый шаман тоже нашёл своё место в этой братской могиле. Мне даже стало его на минуту жаль. Он просто «не вписался» в новый миропорядок. Слишком быстро всё поменялось вокруг него.

Хан стоял у края могильника, его лицо было скорбным, уголки губ подрагивали. Он не плакал — вожди не плачут, они каменеют от горя. Когда первое ведро земли упало на тела, он подошёл ко мне.

— Духи предков примут их!

— Несомненно. Они будут вечно охотиться в райских кущах Единого.

— Что за райские кущи⁇

Я объяснил про загробную жизнь, потом положил руку ему на плечо и постарался передать через соединяющую нас тонкую нить Слёзы волну успокоения. В этот момент к нам подошёл молодой человек, на вид чуть старше погибшего Сарбака. В его чертах лица угадывалось сходство с ханом, но взгляд был более острым. В остальном степняк как степняк — желтоватая кожа, раскосые глаза, во рту я увидел выбитый зуб на самом видном месте.

— Я дам тебе другого моего сына, Повелитель, — голос хана был хриплым. — Это мой седьмой сын, — хан подтолкнул парня вперёд. — Его зовут Джамал. Пусть Джамал займёт место Сарбака. Это честь для меня — чтобы мой сын был рядом с тем, кто ведёт Вихрь.

Джамал опустился на одно колено и прижал руку к сердцу. Во взгляде читалось фанатичное обожание, хотя его со мной не соединяла никакая нить. Он поглядывал на стоящих сбоку от меня огромных орков со страхом и уважением. Для него я был героем, который победил всех врагов и объединил вокруг себя их народ.

— Встань, Джамал, — сказал я, чувствуя, как внутри ворочается тяжёлый ком ответственности. — Твой брат был хорошим воином. Надеюсь, ты будешь не хуже.

День прошёл в мрачной атмосфере поминок. Под вечер комета на небе почему-то разгорелась ярче обычного. В лагере пылали костры, жарилось мясо, лился кумыс. Эльфы ели и пили много, словно пытаясь заглушить страх перед тем, что их ждёт завтра. Это было пиршество на краю могилы. Дабы отвлечь от мрачных мыслей воинов, я велел привести танцовщиц.

Для них мигом сделали помост, «цветочные девы» под весёлую музыку начали исполнять «пляски народов мира». Их тонкие шёлка развевались, колокольчики на запястьях звенели, создавая странный контраст с суровыми лицами степняков, которые только что похоронили своих братьев. Постепенно настроения поменялись. То ли кумыс подействовал, то ли танцовщицы… Лица посветлели, появились улыбки, а потом и вовсе смех. Мы всё-таки победили, и жизнь продолжалась дальше.

Я нашёл Мириэль в новом лазарете. Его поставили почти сразу, взамен сгоревшего при ночной атаке. Её руки были по локоть в засохшей крови. А спутанные волосы и стеклянный взгляд придавали лицу выражение полной опустошённости.

— Мы не смогли спасти их всех, Эригон, — она даже не подняла глаз, когда я вошёл. — Семнадцать человек. Раны от этих чёрных наконечников… Сотни мелких осколков, которые невозможно вытащить. Мы с Нараном работали без сна, но даже его дар был не в силах помочь им всем. Начинается воспаление, и раненый сгорает за считанные часы. Мелкие, как пыль, крошки обсидиана попадают в кровь, и процесс гибели уже не остановить. Это не просто оружие, это проклятие.

Я вспомнил о залежах этого чёрного стекла.

— Мириэль, я… — я запнулся, понимая, что забыл дать распоряжение Бардуму об этих наконечниках. — Я сейчас вернусь.

Я вышел из юрты и нашёл глазами сотника. Наш лучший степной лучник должен будет позаботиться о новом боеприпасе. У нас должно быть такое же оружие.

— Весь запас наконечников из небесного обсидиана надо загрузить в наш арсенал, — сказал я подошедшему Бардуму.

— Так уже сделали, Повелитель, — кивнул сотник с улыбкой. — Я не ждал твоего приказа в этом деле. Мои нукеры вывезли все запасы чёрных наконечников и те самые «свистящие» стрелы, которые так пугали наших коней. Получилось десять ящиков.

Я облегчённо вздохнул. Бардум был старым воякой и понимал толк в снабжении оружием лучше меня. А то я в этой суете начинаю забывать про важные вещи.

— Странно, однако, — задумался я вслух, — почему Небесные Язвы эти стрелы в Степи не использовали? Ведь об этом сразу бы стало известно! И другие кланы постарались бы их себе добыть.

— Думаю, это было их тайное оружие, — пожал плечами Бардум. — А тут, похоже, нас никто в живых оставлять не собирался. Вот они и использовали всё, что у них было. Но зато теперь мы готовы встретить любого, кто сунется к нам.

— Только с ними тоже надо уметь обращаться правильно, — у меня опять зачесалось в волосах. Всё, решено, стригусь до ёжика. — Против имперских ламелляров обсидиан бесполезен. Но против воинов Торгула… это может и сработать. Но ты ведь помнишь, что наша главная цель — не уничтожить все степные кланы, а объединить их. Поэтому эти стрелы использовать надо с умом, выбивая только десятников и сотников.

— Само собой, Повелитель! Вес этих стрел сильно отличается от привычных нам. Завтра утром начнём тренироваться, — лучник улыбался так, будто ему подарили долгожданную игрушку.

Глубокой ночью, когда пир начал затихать, а костры превратились в тлеющие угли, со стороны северного дозора раздался звук рога. Не тревожный, а протяжный, приветственный.

К лагерю медленно приближался обоз. Двадцать фургонов, запряжённых выносливыми эльфийскими мулами, двигались под охраной моих воинов, которых я заранее выслал навстречу к озеру Слёз. На передней повозке ехал невысокий эльф в богатом дорожном плаще — Питэль не подвёл, гнал максимально быстро.

Я вышел ему навстречу. Торговец спрыгнул с повозки, его лицо было покрыто слоем дорожной пыли, но глаза блестели азартом дельца, почуявшего большую прибыль.

— Эригон-тога! — он отвесил изящный поклон. — Слухи в Степи распространяются быстрее, чем бежит варг. Говорят, ты не просто разбил Острые Клинки, а не потерял в той битве у Озера Слёз ни одного своего воина.

— Слухи, к сожалению, преувеличены, Питэль, — я пожал ему руку. — Но ты вовремя. Мне нужны стрелы и твои ткани. Много стрел и много ткани.

— Я привёз всё, что ты просил, и даже больше, — эльф указал на свои фургоны и вопросительно взглянул на меня.

— Не переживай, у меня есть чем с тобой расплатиться. Но о цене договоримся завтра, — я устало махнул рукой. — Располагайся. Тебя и твоих работников накормят.

Я махнул рукой подошедшему Рилдару на обоз, и тот утвердительно кивнул.

Повозки медленно втягивались в периметр гуляй-города, восстановленный нукерами Баян-Саира и остатками воинов из «серой» сотни.

Я посмотрел на комету на ночном небе. Её хвост сегодня казался особенно длинным, словно она указывала путь. Где-то там, за горизонтом, Торгул собирал свои сотни, а Империя Дайцин готовит свои легионы. Но теперь у нас была «сталь звёзд» и ярость тех, кому нечего терять.

— Семь дней, — прошептал я сам себе. — У нас есть всего неделя, чтобы подготовиться к тому, что Степь ещё никогда не видела.