Кровь Серебряного Народа. Том 2

Глава 2

Запах крови и горелого мяса забивал ноздри. Степная ночь быстро съедала тепло костров, и стоило адреналину после боя схлынуть, как меня пробрал озноб. Воины стаскивали тела кочевников в одну кучу на дне распадка — подальше от повозок и воды. Раненых лошадей просто добивали и оставляли как есть. В степи найдётся кому прибрать падаль.

Пленник сидел у костра, прикрученный к колесу повозки. Гнома рядом нигде не было. Видимо его уже отвели к другой повозке.

Кочевника звали Нэргуй. Об этом он выплюнул нам в лицо сам, когда Варион, не церемонясь, приложил его ногой по рёбрам, проверяя целостность костей. Нэргуй оказался сотником рода «Острые клинки» — того самого, о котором Рилдар меня предупреждал ещё днём.

— Он уже много чего успел рассказать, господин Эригон, — сказал мне Рилдар, когда я подошёл к пленному и осмотрел его состояние. — Их послал хан Энэбиш.

— Твой хан настолько глуп, чтобы нападать на караван, который идёт на ярмарку в Степной торг? — я присел на корточки перед степняком.

С него уже содрали плохенькую, ржавую кольчугу, стащили сапоги. Не воровства ради, а чтобы не вытащил из-за голенища чего. А у него там было богато — аж два ножа.

Белая краска на его лице теперь походила на погребальную маску, потрескавшуюся и грязную. Он посмотрел на меня с каким-то странным превосходством. В его глазах не было страха перед смертью, только холодное любопытство хищника, попавшего в капкан.

— Степь велика, — прохрипел он, сплёвывая густую алую слюну под ноги Вариону. — Но не для тех, кто возит железо и золото гномов.

Варион молча достал нож и приставил его к мизинцу кочевника. Рилдар, стоявший чуть в стороне, увидев, как я скривился, подал голос:

— Господин Эригон, они не понимают добрых слов. Для них милосердие — это слабость.

Варион не стал дожидаться моего кивка. Короткое, резкое движение — и Нэргуй взвыл, выгибаясь всем телом. Впрочем, крик оборвался быстро. Он был крепким воином, этот степняк.

— Твой хан… как его там? Энэбиш? — Варион наступил ногой на рану. — Откуда он узнал о нашем караване?

Нэргуй задышал тяжело, хрипло. Его зрачки расширились, заскрипели зубы.

— Ты сильный воин, — посочувствовал ему Варион. — Сейчас мы раскалим кинжал на костре. Засунем тебе его сзади. Это для начала. И поверь моему опыту: не бывает сильных воинов без яиц. Как закончим — не убьём. Отпустим. Говорят, евнухам легко устроиться в империи Дайцин. Не пропадёшь.

Степняк заскрипел зубами — славной смерти не предполагалось. Варион ещё раз нажал ногой на ладонь, ускоряя мыслительный процесс сотника.

— Приходил… — выдавил он. — Высокий. Уши как у вас. В плаще цвета травы. Обещал Энэбишу, что гномье железо и золото сделают его великим ханом всех родов. Приказ хана был… никого не оставлять в живых. Совсем никого. Всех убить, отрезать уши и передать их посланнику.

Я почувствовал, как внутри всё вскипело. Эльф. Кто-то из Митриима не просто хотел моей смерти, он хотел, чтобы мы исчезли бесследно, растворились в степном мареве. Никаких судей, никаких адвокатов. Просто караван, пропавший в диких землях. И я даже догадывался, кто это…

— Имена? — надавил я. — Он называл имена?

Нэргуй коротко и зло рассмеялся, обнажая окровавленные зубы.

— Мы не спрашиваем имён у тех, кто приносит удачу. Мы просто забираем её. Вы трупы, эльфы. Энэбиш не простит смерти своих воинов.

— Мы узнали главное. Погоня от Совета или Арваэлов нам, похоже, не грозит, потому что они наняли этих псов выполнить грязную работу за них.

— Поспрашивай его про Острые клинки и другие рода, — кивнул я Вариону на Нэргуя.

Мы отошли от повозки с Рилдаром.

— Что с ним делать? — спросил я у сотника.

— В степи пленники — это обуза, — Рилдар пожал плечами. — Суда тут нет, лишней воды для них тоже. Для кочевников мы — просто добыча, которая огрызнулась. Оставите его живым — он сбежит или его отыщут по следу. Оставите как свидетеля для патриархов в Митрииме? Так его слово против слова Келира ничего не стоит.

— Он же пленный, — я посмотрел на Нэргуя. Тот смотрел на меня в ответ, и в этом взгляде не было просьбы о пощаде. Только ожидание конца. Варион его что-то спрашивал, тот отвечал.

— Но он не сдался. Он просто упал с лошади, — отрезал сотник. — В степи нет пленных. Есть победители и корм для падальщиков.

Я отвернулся, глядя в сторону тёмных холмов. Убить в ходе боя было не трудно. Но отдать приказ добить Нэргуя я почему-то никак не мог. Нет, не из-за гуманизма. Какая уж тут человечность, вон стервятники уже кружат в небе, чуют кровь… Я просто не мог вот так сразу, сходу перешагнуть через какие-то свои принципы.

Рилдар это понял по-своему. Позади раздался короткий хрип и глухой удар тела о землю. Слишком быстро и слишком буднично. Здесь, за пределами городских стен, жизнь стоила ровным счётом ничего.

— Обыщите их всех, — скомандовал Рилдар воинам. — Живо! До рассвета надо уходить.

Эльфы действовали слаженно. С трупов снимали ножи, простенькие амулеты из кости и меди, кожаные пояса. Я заметил, как один из молодых лучников потянулся к украшенному серебром кинжалу на поясе убитого десятника степняков.

— Брось! — Рилдар ударил его по руке так, что кинжал отлетел в сторону.

— Но, господин сотник, это же серебро… — пробормотал парень.

— Это твоя смерть, дурень, — Рилдар посмотрел на меня. — Господин Эригон, прикажите не брать ничего приметного. Никаких родовых знаков, никакого клеймёного оружия или украшений. Если в Степном торге у кого-то из нас увидят на поясе кинжал Острого Клинка — мы получим кровников.

— Да мы и так их получим!

— Но не сразу. Сначала они пошлют второй отряд на розыск первого.

Я посмотрел на луки степняков. Они были дрянными — короткие, рассохшиеся, пригодные только для стрельбы на сорок-пятьдесят шагов. Наши простые односоставные луки из арсенала Митриима на их фоне казались верхом инженерной мысли.

Я с грустью посмотрел на трупы коней. Мелкие, но, судя по всему, крепкие и выносливые. Нам бы такие точно не помешали. Только вот готовы ли эльфы к езде на лошадях? Сильно сомневаюсь. Я проверил упряжь. Да, стремян не было. Потник, примитивные сёдла без передней и задней луки, уздечка.

Ко мне приковылял гном. Во время нападения на лагерь он оставался в повозке — неудачно спрыгнул, подвернул ногу. Но зато смог прятаться под днищем.

— Это была погоня из М-митриима? — Заика посмотрел на трупы лошадей.

— Можно и так сказать. Лучше бы ты остался в тюрьме.

— Не-ет. Ты удачливый вождь, Эригон.

Вот только, глядя на троих наших, которые лежали теперь мёртвыми недалеко от нас, я в свою удачу уже не сильно верил.

Эльфов пришлось хоронить не по обычаям леса. В корнях кустарника, в земле. И это совсем не порадовало бойцов отряда. Я слышал перешептывания, что после таких похорон душе эльфа не переродиться в новом теле.

Ромуэль провёл короткий ритуал, все сделали «круг» перед грудью и тела просто засыпали сверху землёй, заложили камнями, чтобы не растащили хищники.

— Сворачивайте лагерь, — приказал я Вариону. — Убирайте следы. Костры засыпать землёй. Трупы степняков — в распадок и присыпьте чем-нибудь, насколько успеете. Выходим на рассвете.

И опять Стяг светил нам в лицо. С первыми лучами местного солнца мы двинулись на юг. Мулы так и не успели толком отдохнуть от длинного дневного перехода, да и воины были уставшими после скоротечного ночного боя, после которого толком поспать не удалось. Позади осталась братская могила почти из сотни степных воинов. Я шёл, держась за повозку, и смотрел на шагающего рядом гнома. Рунгвар Заика на ходу жадно пил воду из наполненного в ручье бурдюка. Хоть в битве он не участвовал, но, пожалуй, первый раз в своей жизни сегодня от души желал победы эльфам.

— Не жалеешь, что пошёл с нами? — задал я вопрос Ромуэлю, что шагал рядом. Ночью он ловко стрелял из лука, убил немало степняков. И, судя по лицу, ни о чём не сожалел.

— Тебя ведёт Оракул, — убеждённо произнёс алхимик. — Одна исполненная клятва, одна записаная в Великую книгу Храма. Кто из эльфов, — Ромуэль кивнул на отряд позади нас, — может похвастаться таким? Не знаю ни одного! Даже в Совете только у одного мага была клятва. Заметь, за всю жизнь! А у тебя две за месяц…

— Почему серебролесцы решили напасть на меня? — решил я сменить тему. Уж очень она была… пограничная! — Чем я им успел насолить?

— У них в королевстве всеми духовными делами заправляет Первая Жрица. Её мать предсказала, что династию Серебролесья прекратит герой, что возьмёт на меч подземный город гномов. Тогда все посмеялись — ни разу ни один эльф за всю историю не смог войти с оружием в Эхо Гор или Камнеград. Но сейчас им, поди, совсем не смешно. Опасайся их. Они снова пошлют лазутчиков Тени.

— Я вырежу этих ублюдков. Даю тебе третью клятву!

Ромуэль внимательно на меня посмотрел:

— Из-за деда?

— Да! Он был благородный и честный! И не заслужил подобной участи.

Алхимик тяжело вздохнул, произнес:

— Эригон, ты же понимаешь, что не сможешь теперь вернуться в Митриим? Я не знаю, за что судья ополчилась на тебя, но за время твоего отсутствия Келир точно изберётся главой Совета. По законам города, если члены не могут выбрать главу два месяца, то голосуют патриархи тоже. А у него среди них полная поддержка. Тебя по возвращению просто убьют. Не понадобятся никакие наемники.

— Это если меня не убьют раньше…

— Ты все правильно понял.

Я посмотрел назад. Гном, эльфы и караван с железом и золотом… Мы были странной компанией. И, судя по всему, единственный способ выжить в степи — это стать ещё опаснее, чем те, кто на нас охотится. Осталось только понять — как это сделать.

Перед вторым привалом Бариадор Тёмный, шедший в головном дозоре, подал сигнал.

Я увидел, как наш главный разведчик вскинул руку, приказывая каравану остановиться.

Впереди, на вершине безымянного холма, прямо над наезженной тропой, высилось странное нагромождение камней. С такого расстояния оно напоминало скрюченную фигуру великана, застывшего в вечном карауле.

— Что там? — я подошёл к Рилдару.

— Обо, — коротко бросил эльф. — Священное место для степняков. Жильё духов-хозяев этой земли.

Караван замер. Возницы перешёптывались, осеняя себя ритуальным кругом или просто покрепче сжимая вожжи. В степи к духам относятся серьёзно. Как сказал Рилдар, проехать мимо обо, не выказав почтения, — всё равно что плюнуть в лицо хозяину дома, в который ты вошёл без приглашения.

Вперёд вышел Ромуэль. Наш алхимик в своих коричневых одеждах выглядел здесь чужеродно, но он лучше всех знал, как договариваться с миром невидимым. Он подошёл к каменной куче, трижды обошёл её по часовой стрелке, размахивая руками и бормоча под нос что-то напевно-гортанное. Достав из сумки небольшую склянку, он брызнул на камни мутной жидкостью — судя по резкому запаху, вином, — и положил сверху мелкую монету.

— Духи приняли дар, — провозгласил он, вернувшись к нам. Его лицо было спокойным, но в глазах застыла настороженность. — Можно идти. Но помните: в этих землях мы лишь гости, за которыми внимательно следят.

Я проводил взглядом обо, когда мы проезжали мимо. На некоторых камнях виднелись старые черепа животных и выцветшие лоскуты ткани. Казалось, пустые глазницы костей провожают нас голодным взглядом.

Через четыре часа, когда Стяг поднялся в зенит и марево над горизонтом стало почти нестерпимым, мы всё-таки сделали третий привал. До торга оставался один последний переход. Степь вокруг казалась вымершей — после ночной бойни ни один кочевник больше не рискнул показаться на глаза, но эта иллюзия безопасности меня не обманывала.

Мы устроились в тени одной из повозок. Рилдар, Варион и Ромуэль расположились рядом, разложив на траве нехитрую снедь: сушёную рыбу и чёрствые лепёшки. Была ещё пара плодов Элларии. Я мысленно поблагодарил Мириэль, которая выдала их нам с собой из запасов Дома целителей.

— Что там этот Нэргуй вчера болтал о своём хане и его величии? — я посмотрел на своих жующих спутников.

Варион отпил воды из фляги и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Степь поделена между четырьмя большими кланами кочевых людей, господин Эригон. Острые Клинки, с которыми мы уже познакомились, — самые беспокойные. Они живут на западе, возле Бездонного океана. Промышляют войной и грабежом, их земли бедны, а гордыня — велика.

— А Чёрные Копыта? — поинтересовался я. — Какое-то не слишком благозвучное название.

— Самый многочисленный и богатый род, — продолжил сотник. — У них столько скота, что трава за их стадами не успевает отрастать. Их хан, старый лис Торгул, давно метит в Великие ханы. Раньше титул подтверждал император Дайцин, присылал золотую басму — бирку, дающую право карать и миловать от имени Небесной империи. Но потом в Дайцине случилась смута, да железная империя наседает на них с запада. Желтолицым стало не до степняков. Они и отложились.

Судя по дальнейшему рассказу, хорошего в степи было мало. Всё решалось с помощью сабель. Кланы угоняют друг у друга коней, вырезают стойбища. Шаманы насылают мор на отары врага. Недавно Сыны Ветра — это третий крупный род — сцепились с Небесной Язвой. Голод тоже затронул степь, но не так сильно, как города эльфов и гномов.

— Небесная Язва? Название звучит… странно, — хмыкнул я.

— Это изуверы, — серьёзно сказал Ромуэль. — Самые опасные из всех степняков. Если встретишь всадника в маске из кожи с нарисованным белым черепом — это они. С ними лучше не вступать в споры, они сначала режут, потом спрашивают у Единого разрешения.

Я задумался. Структура общества степняков напоминала хаос. Но в ней явно была какая-то иерархия.

— Но в Степном торге они все уживаются? — спросил я.

— Ярмарка — это святое место, — пояснил Варион. — Там запрещено обнажать сталь под страхом смерти всего рода. Даже дикие орки это понимают. Вешают на ножны ятагана особую бирку с печатью из сургуча.

— Орки? — удивился я.

— Из стойбищ Красной Пасти и Воя Двух Лун, — кивнул Рилдар. — Сильные воины, но плохие дипломаты. Покупают в основном железо, а продают рабов и шерсть ручных волков. Скорее всего, именно с ними и придётся вам иметь дело. Они с удовольствием купят гномье железо — среди них полно кузнецов.

— Вой Двух Лун… — я посмотрел на небо, где бледный Стяг медленно полз по небосводу. Странное название. В этом мире нет лун. Я видел только комету и светило. Но тут есть даже Лунная река возле Серебролесья… — Откуда такое название взялось?

Ромуэль вздохнул, его глаза подёрнулись дымкой воспоминаний из прочитанных книг.

— Жрецы Оракула говорили, господин Эригон, что давным-давно, когда Стяг ещё не был Стягом, а был яркой звездой с хвостом, на небе и вправду сияли два серебряных диска. Они давали мягкий свет по ночам, и мир был иным. Говорят, Стяг «съел» их, когда пришёл. Луны разбились, осколки упали на землю, превратившись в горы истинного серебра где-то на востоке империи Дайцин. А орки — народ древний, их память длиннее нашей. Они хранят названия, смысл которых давно потерян.

— Значит, эта комета — виновница всего?

— В степи верят, что Стяг — это колесница Единого, которая ждёт своего часа, — пробормотал Рилдар.

Я поднялся, отряхивая штаны от сухой травы.

— Хватит легенд. У нас сорок повозок гномьего железа. Для Чёрных Копыт или Небесной Язвы это достаточный повод, чтобы забыть о законах ярмарки, если они пронюхают, что у нас за груз. Рилдар, Варион, проверьте ещё раз, как упакованы слитки. Колёса, упряжь… Проверяйте всё. И вот что ещё. На привалах ставьте повозки в круг.

На меня все с удивлением посмотрели. Идея гуляй-города тут была явно в новинку.

Мы снова тронулись в путь.

Степь вокруг казалась бесконечной, пока за очередным холмом не показалось огромное пространство, заполненное людьми, лошадьми, палатками и большими шатрами. И шум этой живой массы внезапно охватил всё пространство вокруг.

Степной торг возник на горизонте не сразу. Сначала это было лишь марево, пахнущее дымом, но вскоре марево обрело плоть. Это не был город в привычном понимании — ни стен, ни башен. Огромное, копошащееся море из тысяч юрт, крытых потемневшей от времени кошмой, костров и бесконечных стад. Здесь начинался первобытный хаос, скреплённый лишь железной волей степных ханов. И эту волю нам продемонстрировали почти сразу — навстречу метнулся дозор из полусотни степняков во главе с великаном на огромном чёрном скакуне. В глаза сразу бросался его богато расшитый халат с ламеллярными вставками и большая меховая шапка.

— Кто такие?— прокричал гигант мощным басом.