Кровь Серебряного Народа. Том 2

Глава 6

Я едва стоял на ногах — адреналин схлынул, и боль в стёртых до мяса бёдрах стала невыносимой. Но времени на отдых не было.

— Рилдар, Варион, — прохрипел я, жестом подзывая сотников ближе, чтобы не кричать. — Слушайте внимательно.

Эльфы переглянулись, не понимая.

— Начинайте на оставшееся гномье золото покупать коней, — продолжил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Боевых жеребцов. Таких, как Арлан. Берите у Небесной Язвы, у Сынов Ветра… К завтрашнему утру у нас должно быть два десятка лучших скакунов. На рассвете вы начинаете учиться держаться в седле и учить этому остальных наших воинов. Я уверен, что лошади могут привыкнуть постепенно к нашему запаху.

— Как вы наловчились так держаться в седле? — прямо спросил Рилдар.

Пришлось импровизировать на ходу.

— Благодаря отцу. Год назад он думал создать разведку на мулах.

— Я об этом ничего не слышал, — покачал головой сотник.

— Всё происходило в тайне. Меня первым посадили в седло. Тело запомнило те уроки.

Ложь была шита белыми нитками — Илидор Мирэйн никогда не страдал подобной ерундой. Но сейчас моим сотникам было не до сомнений. Моя победа была слишком ярким аргументом.

— Не все наши лучники захотят учиться этому, — тяжело вздохнул Варион.

— Это не обсуждается, — отрезал я. — В степи пешим не выжить.

Тут подошёл Ромуэль, повёл меня на перевязку. У алхимика был запас эликсира — им он и начал смазывать мои ноги.

— Эригон, это безумие. Ты стал целью для всех. Торгул тебя ненавидит, а от дайцинца… от него пахнет смертью. И не верь этому хану Сынов Ветра. Они могут улыбаться в лицо и называть своим другом, а уже вечером воткнут нож в спину. Эти степняки спокойно вырезают целые стойбища вчерашних союзников. Год назад Сыны Ветра расправились так, не щадя ни женщин, ни детей, с родом Шамкена, одного из своих младших ханов. Они жили возле Озера Слёз и мирно торговали с соседями. С Митриимом кстати тоже.

— Знаю, — я натянул чистую рубаху, стараясь не морщиться. — Именно поэтому ты уезжаешь через день, на рассвете. Повезёшь продовольствие в город.

— А луки?

— Найдёшь Лиора. Заберёшь всё, что в арсенале Мирэйнов. Каждый лук, каждую стрелу. Через полмесяца буду ждать тебя возле озера Слёз.

— Надо написать письмо Лиору, чтобы передал мне луки из арсенала рода.

Я на секунду задумался, как мне отдать приказ Лиору, если я не умею писать. Но потом посмотрел на перстень у себя на пальце.

— Мне сейчас некогда: ты напиши сам, а я потом перстень приложу. Лиор поймёт.

После этого я посмотрел ему в глаза:

— Слезу оставь мне.

Алхимик выдержал взгляд и, кивнув, протянул мне флакон.

В Зале Белых Корней в столице Серебролесья не было ни массивного камня, ни золотой лепнины, столь любимых в империи Дайцин. Стены дворца короля Нориана по древней эльфийской традиции были сформированы из живых стволов древних ясеней, чьи ветви переплетались высоко над головой, образуя живой свод. Сквозь витражи из тончайших пластин янтаря внутрь проникал мягкий, медовый свет, в котором лениво плясали пылинки. Воздух был пропитан запахом свежей хвои и едва уловимым ароматом тления — тем самым запахом, который неизменно сопутствует слишком долгой жизни.

Нориан Златокудрый сидел на троне, вырезанном из цельного куска окаменевшего корня Изначального Древа. Его золотые волосы, давшие ему имя, ниспадали на плечи тяжёлыми прядями, а лицо, лишённое малейших морщин, казалось изваянием из слоновой кости. Он медленно постукивал по подлокотникам длинными пальцами, унизанными золотыми кольцами, не глядя на того, кто стоял перед ним на коленях.

Лорд Таэлин выглядел жалко. Его когда-то дорогой дорожный плащ был заляпан дорожной грязью, а холёное лицо осунулось и приобрело нездоровый серый оттенок. Он не смел поднять глаз, его пальцы дрожали, впиваясь в мягкий мох, устилавший пол зала.

— Мы подвели вас, мой король, — голос Таэлина сорвался, превратившись в едва слышный шёпот. — Обстановка в Митрииме оказалась… сложнее, чем мы предполагали.

Нориан не шевельнулся. Лишь едва заметно шевельнулись кончики его заострённых ушей.

— Рассказывай, Таэлин. Не торопись. Я хочу узнать всё.

— Мы не смогли… мы не привезли Хранительницу рощи Лаэль. И мы не смогли достать Эригона из рода Мирэйнов, — Таэлин сглотнул. — Нам пришлось уходить спешно. Изумрудные Тени… они не выполнили заказ. Их нападение сорвалось. Этот молодой Мирэйн оказался куда опаснее, чем говорили наши шпионы. Его охраняли гвардейцы рода Дианэль — Звёздного Ветра. Когда Тени провалились, жители Митриима восстали. Мы еле ушли рано утром, бросив всё.

— Ты расстраиваешь меня, Таэлин. Ты оправдываешь свою неудачу какими-то телохранителями из захудалого рода?

В тени одной из колонн зашевелилась фигура, закутанная в одежды цвета сухой листвы. Это была Первая Жрица — древняя эльфийка, чья кожа уже потрескалась, а глаза выцвели до белизны, став похожими на два бельма. Говорили, что она помнила ещё времена, когда Изначальная роща была едина и леса не были разделены границами. Именно она дала команду на устранение Эригона Мирэйна, которого в Серебролесье называли не иначе как «победителем гномов». Ведь древнее пророчество не могло ошибаться.

— Эригона больше нет в Митрииме, — проскрипела Жрица, и её голос был похож на хруст ломающихся сучьев. — Он скрылся в степях. Этот выскочка ищет смерти среди варваров — и он её найдёт. Но пока он в степи — он нам не помеха. Теперь всё стало проще.

Нориан наконец поднял взгляд на Таэлина. В его глазах, холодных и прозрачных, как лёд на горных озёрах, стоял страх. Король боялся Жрицу.

— Значит, Лаэль осталась без своего защитника? — тихо спросил король.

— Да. Но за ней присматривают. Наши шпионы докладывают, что десяток гвардейцев Звёздного Ветра неотлучно охраняют её покои. Они верны роду Мирэйн и не подпускают к ней никого.

— Десяток гвардейцев? — Нориан вдруг улыбнулся. Это была странная улыбка — без тепла, без радости, одна лишь хищная игра губ. — Десяток солдат против лучших мастеров «Изумрудной Тени»?

— Они уже провалили раз свою миссию, — тихо произнёс Таэлин.

— Тени искупят свой позор. А ты уже нет.

Король сделал лёгкий, едва заметный взмах рукой, унизанной перстнями.

Из-за спины лорда Таэлина бесшумно, словно материализовавшись из самого воздуха, выступила фигура в плотно облегающем серо-зелёном доспехе и глухом шлеме. Таэлин не успел даже вскрикнуть. Тонкая, едва различимая в полумраке струна-удавка палача Серебролесья обвила его шею.

Лорд вскинул руки, пытаясь схватиться за горло, его лицо мгновенно налилось багровым цветом, вены на лбу вздулись, а глаза начали вылезать из орбит. Он дёргался, скребя ногтями по мху, пытаясь найти опору, но палач был неумолим. С хладнокровной точностью он затягивал петлю, упираясь коленом в позвоночник своей жертвы.

Придворные, стоявшие вдоль стен, замерли. Никто не шевельнулся, никто не отвёл взгляда. В воздухе повис тяжёлый, липкий страх. Нориан продолжал улыбаться, внимательно наблюдая за казнью. В этой тишине, нарушаемой лишь предсмертным хрипом Таэлина, ковалось абсолютное подчинение.

Через минуту всё было кончено. Обмякшее тело лорда Таэлина повалилось на мох, его пальцы в последний раз судорожно дёрнулись и затихли. Палач так же бесшумно, как и появился, отступил обратно в тень, растворившись в ней.

— Только насорил, — небрежно бросил Нориан, переводя взгляд на своего главного советника, высокого эльфа с вытянутым, аскетичным лицом. — Слушай мой приказ.

Советник склонился в глубоком поклоне, стараясь не смотреть на труп под ногами.

— Соберите новый караван, — чеканя каждое слово, произнёс король. — Большой, богатый караван с продовольствием, отборным зерном, вином… Пусть на повозках будут знамена Звёздного Чертога. Никто не заподозрит подвоха, когда еда придёт к их дверям от дальних соседей. Пусть среди охраны будет сразу два звена Изумрудных Теней. Клан должен дать лучших лазутчиков. Слышишь? Лучших!

Первая Жрица одобрительно кивнула, её костлявые пальцы перебирали чётки из семян чёрного дерева.

— Лаэль должна быть доставлена в Серебролесье любой ценой, — добавила она. — Изначальная роща засыхает. Нам нужна её кровь, её связь с землёй. Мы — высший народ, и мы не позволим нашему величию угаснуть из-за кучки митриимских патриархов.

— Доставьте её живой, — Нориан поднялся с трона, и его золотые одежды блеснули в лучах заходящего солнца. — Если для этого придётся вырезать всю стражу Мирэйнов — вырезайте. Если придётся сжечь половину кварталов Митриима — жгите. Но Хранительница должна стоять здесь, в центре этого зала, до начала следующего цикла кометы.

Король подошёл к краю помоста и посмотрел на мёртвого Таэлина.

— Уберите это. И начинайте подготовку.

Стяг начал закатываться за горизонт, когда на торге объявили новые состязания. На сей раз — по борьбе.

— Приходили люди хана, — меня после перевязки окликнул Рилдар. — Сказали, что эльфы тоже могут выставить кого-то. Приз — целый табун лошадей, двадцать голов. Но не элитных, обычных.

— Нет, нет, в это мы не полезем, — покачал головой я. — Торгул хочет посчитаться за скачки. Но среди нас нет борцов.

Эльфы — прекрасные стрелки, неплохие фехтовальщики, но единоборства… Я посмотрел на синие плащи, что упражнялись с лошадьми. Все лёгкие, быстрые, жилистые. Но нукеры хана их легко поломают. Может, Бариадор знает какие-нибудь приёмы?

— Бороться могу я, — вдруг послышалось из-за повозки.

Мы все обернулись. Из-за фургона с железом показалась коренастая фигура Заики. Он смотрел на нас нахмурившись, но решительно.

— Ты серьёзно? — я невольно скривился, глядя на его невысокий рост. — Рунгвар, ты едва отъелся после тюрьмы.

Гном пожал плечами, и этот жест отозвался мощным перекатом мышц под его грязной рубахой.

— Хоть чем-то смогу отплатить за еду и за то, что не бросили меня в степи. К тому же… я был победителем в состязаниях Каменного Кулака. Они проводятся раз в год в Эхо Гор. Думаю, смогу выступить достойно.

Я задумался. Гном — это не эльф. Центр тяжести низкий, кость плотная, как гранит, а силища в руках такая, что он подковы разгибает ради забавы.

— Хорошо, — наконец произнёс я, глядя на едва заметную улыбку, скользнувшую по лицу гнома. — Уговор такой: если победишь и не опозоришь нас — будешь свободен. Но… — я сделал паузу, ловя удивлённые взгляды Рилдара и Ромуэля, — до дома тебя подвозить мы не нанимались.

— Ну, хоть так, — вздохнул Заика. — Заявляйте меня за состязания. А там видно будет.

Место для борьбы — «Круг страданий» — представляло собой вытоптанную площадку, засыпанную крупным песком. Она была огорожена мешками с песком, позади них на пригорке поставили стулья для знати. Вокруг стоял сплошной гул. Сотни степняков, орки, даже несколько желтолицых дайцинцев собрались посмотреть на зрелище.

Я еле доковылял до Круга, переваливаясь с ноги на ногу, словно утка. Бёдра горели, мышцы ног скрутила судорога. Ну ничего, потихоньку эликсир начинал действовать, и я чувствовал себя уже получше. Рядом со мной, как ни странно, снова оказался Баян-Саир. Хан Сынов Ветра выглядел уже менее напряжённым, но в его глазах всё ещё читалась затаённая тревога.

— Твой коротышка насмешил людей степи, Эригон-тога, — негромко произнёс хан, кивая на Заику, который как раз разминался в кругу. — На него ставят один к десяти. Торгул выставил против него своих лучших «мясников».

— Смеётся тот, кто последним закрывает рот, хан, — ответил я, стараясь стоять прямо, несмотря на судороги в ногах. — В горах, откуда он родом, сильные бойцы, я имел в этом возможность убедиться.

Мы стояли чуть в стороне от основной толпы. Разговор как-то сам собой перешёл на то, что на самом деле волновало нас обоих.

— Степь кипит, — Баян-Саир сплюнул на песок. — Раньше мы спорили за пастбища и колодцы. Теперь мы рвём друг другу глотки просто потому, что так хочет Империя. Ты заметил, как Сяо Лунь вчера смотрел на нас? Он не гость. Он — надсмотрщик. Приехал нас стравливать.

— Им выгодно, чтобы вы воевали, — пожал плечами я. — Тактика старая, как сам мир. «Разделяй и властвуй». Пока вы режете друг друга, Империя диктует цены на чай, шёлк и железо. Получает новых рабов. Она выступает миротворцем, когда ей это выгодно, и подливает масла в огонь, когда кто-то из вас становится слишком сильным.

Баян-Саир внимательно посмотрел на меня.

— Твои слова отдают горечью мудреца, а не торговца. Мы пытались объединиться. Моя свадьба с дочерью Торгула должна была стать тем самым узлом, который свяжет кланы. Но… всё провалилось. Торгул заносчив, он видит в нас слуг, а не братьев. А теперь дайцинцы нашёптывают ему, что он — избранник Императора, первый в степи.

— И он верит в это, — констатировал я. — Степь ждут тёмные времена.

На пригорке объявился Торгул. И я даже не удивился, что его опять сопровождает посол. Хан объявил начало состязаний и их условия. Они были просты. Борьба в парах на вылет, можно бросать, можно бить, по правилам проигрывает схватку тот, кто первый касается земли любой частью тела, кроме ног. Очень похоже на японское сумо — тот, кто покинул круг, тоже проигрывает.

Раздался звук рога, борцы начали схватки. В первой паре оказалось два степняка, и бой вышел недолгим. Подножка, рывок — батыр из рода Небесной Язвы летит на песок. Вторая схватка закончилась ещё быстрее. Один борец ударил другого лбом в лицо — сломанный нос плюс нокдаун.

Пары менялись, ход дошёл и до Заики. Он вышел в Круг, раздевшись по пояс. Плотный, мускулистый, заросший чёрным волосом, гном производил сильное впечатление. Борцом он оказался отменным. Гном действовал как танк — быстро сократил дистанцию, поднырнул под массивного степняка из Копыт, коротким броском отправил того в полёт. Его низкий рост, который все считали недостатком, оказался его главным преимуществом. Ну и техника бросков. Как оказалось, Заика мог кидать и через спину, и через бедро. Подсечками и подножками он тоже свободно владел. Что он и продемонстрировал на следующих этапах. Один за другим поборол четверых противников. На каждого тратил не больше минуты.

— Смотри-ка, — Баян-Саир оживился. — Твой гном вышел в финал. Но теперь ему конец.

На арену вышел настоящий монстр. Огромный орк из племени «Воя Двух Лун». Его кожа была серой, почти чёрной, покрытой шрамами и ритуальными татуировками. Он был вдвое выше гнома и втрое шире. От него пахло кровью. Орк взревел, ударив себя в грудь, и песок под его ногами, казалось, вздрогнул.

— Это Грош, — шепнул хан. — Он ломает хребты быкам ради забавы. Ставлю своего лучшего скакуна, что твой эльфийский гном не продержится и минуты.

— Принимаю ставку, — я почувствовал, как азарт, давно забытый, просыпается в груди. — Ставлю своего вороного жеребца против твоего коня.

Мы оба подались вперёд.

Схватка началась сразу после сигнала рога. Орк бросился вперёд, пытаясь просто раздавить Заику своей массой. Его лапищи, похожие на ковши экскаватора, сомкнулись на шее гнома. Толпа взвыла. Казалось, сейчас мы услышим хруст позвоночника. Но нет.

Заика покраснел, его вены на шее вздулись, став похожими на канаты. Он упёрся ногами в песок, буквально зарываясь в него. Грош тянул его вверх, пытаясь оторвать от земли, но гном словно пустил корни.

— Давай, Рунгвар, я в тебя верю, — прошептал я, глядя, как орк пытается оторвать голову гному. Но в следующий момент всё изменилось. Заика ударил ногой в пах Грошу, и как только тот, взревев от боли, ослабил захват, подвернулся под него, бросил на землю через плечо. Огромный орк упал так, что загудела земля. Тут же вскочил, попытался с воем кинуться на гнома, но в Круг уже зашли нукеры хана, схватили Гроша за руки. Он и их разметал в стороны, опять попытался напасть на Заику. Бесполезно, охраны стало ещё больше, орка наконец спеленали верёвками.

А я сам, не стесняясь, залез в круг, поднял руку гнома вверх. Народ вокруг взвыл от восторга.

Торгул-хан не стал спускаться к нам. Он сидел наверху большого помоста, и его лицо было багровым от ярости. Он даже не смотрел на поверженного орка. Его взгляд, полный ненависти, был прикован ко мне. Он видел, как я общаюсь с Баян-Саиром, видел победу «моего» бойца. Это было двойное оскорбление. А ещё он проиграл табун лошадей. Это помимо ставок.

— Ты свободен, гном, — сказал я чуть позже, когда мы вернулись к нашим повозкам и Ромуэль намазал синюшную шею Заики эликсиром. — Можешь идти на все четыре стороны. Или отправиться домой вместе с Ромуэлем. Он завтра отправляется на север.

— Пожалуй, пока останусь с вами, — гном почесал в затылке. — Острые Клинки — народ мстительный. Чёрные Копыта тоже оскорблены. Торгул не даст вашему обозу просто так уйти. Не хочу сгнить под кустом с перерезанным горлом.

Его слова ударили меня под дых. Я ведь действительно не подумал об этом. Ромуэль пойдёт по тракту почти беззащитным. Если Торгул или Энэбиш решат напасть на обоз вне территории ярмарки — никто им слова не скажет. Степь спишет всё на «диких разбойников». Что же делать?