Кровь Серебряного Народа. Том 2

Глава 23

Мириэль пришла, когда я уже собрался спать и клевал носом. День выдался тяжёлым, крики Оруэла всё ещё стояли в ушах. Она вошла в шатёр бледная, с тёмными кругами под глазами. В её руках была фляга, явно с целебным отваром, но она даже не предложила его мне. Просто стояла и смотрела на меня, раскачивая её туда-сюда.

— Ты превращаешься в чудовище, Эригон! — наконец целительница прервала молчание. — Ты видел их лица? Не тех, кого ты убил. Тех, кто смотрел на всё это. Они боятся тебя до ужаса!

— Пусть боятся, Мириэль, — ответил я. — Не будут спать в дозоре, не напьются перед боем. А значит — они выживут. Я сегодня убил пятерых, чтобы завтра могли выжить тысячи. И если надо будет убить тысячу, чтобы выжило сто тысяч, поверь, я это сделаю.

Целительница побледнела.

— Это чудовищно! Ты мог просто высечь их всех. Пятеро мертвецов и изувеченный Оруэл… Оракул отвернётся от тебя — нельзя проливать кровь эльфов.

— Расскажи это Келиру. Или Нориану из Серебролесья с его тайными убийцами.

Усталость последних дней и груз ответственности за тысячи жизней выплеснулись холодным раздражением.

— Они тоже предали Единого и Оракула!

— Оракул, говоришь? — я усмехнулся, и этот звук мне самому не понравился. — Где он был, когда в Митрииме эльфы ели кору с деревьев? Где он был, когда Арваэлы вешали мастеров на площади? Он молчал. Мы тут не на прогулке по роще Элларии. Здесь нет места соплям и рассуждениям о милосердии к тем, кто ставит под удар всё войско ради бурдюка арака.

— Ты становишься похож на них, — она отступила на шаг, прижав руки к груди. — На Арваэлов. Ты ломаешь людей, потому что тебе так удобнее ими управлять.

— Мне не «удобнее», Мириэль. Мне нужна победа. Армия без дисциплины — это просто вооружённая толпа. И завтра эта толпа побежит, если я дам слабину сегодня. Либо власть и порядок, либо кровавый хаос, в котором ты первой станешь добычей для степняков.

Она ничего не ответила. Просто развернулась и вышла, оставив после себя запах горьких трав и холодное разочарование. Я смотрел на колышущийся полог и понимал, что между нами выросла стена, которую не пробить даже мечом из звёздной стали. Вихрь требовал новых и новых жертв.

Чо-Сокара влетел в ставку хана на взмыленном коне. Его вид — грязного, оборванного, со следами копоти на лице — вызвал среди охраны Торгула гомон. Тысячник, всегда лоснящийся и уверенный в себе, теперь напоминал побитого пса.

— Великий хан! — он упал на колени перед входом в огромный шёлковый шатёр. — Они демоны!

Торгул вышел наружу не спеша — он ел финики, что привезли с собой дайцинцы, сплёвывал на землю косточки. Его лицо, изборождённое морщинами и старыми шрамами, было непроницаемым. За его спиной, в тени навеса, стояла фигура в длинной богато украшенной одежде — имперский посланник Дайцина. После позорной смерти Сяо Луня, который предпочёл самоубийство гневу Императора за потерю Слезы Рода, его место занял Мастер Цзяо. Он был старше, суше, его глаза были настолько узкими, что не было видно зрачков.

— Встань, Чо-Сокара, — Торгул сплюнул ещё одну косточку. — Рассказывай. Где Хорку? Где Язвы?

— Хорку мёртв, господин! — Чо-Сокара дрожащими руками протянул хану обломок стрелы с чёрным наконечником из обсидиана и большой эльфийский лук, который удалось подобрать в начале битвы у погибшего лучника. — Эльф… Эригон… он собрал всех под знаменем какого-то серебряного вихря. Наши кони будто сходили с ума от нестерпимого воя стрел. Его луки бьют намного дальше наших. Они сражаются нечестно! Они кружат и расстреливают нас издалека, не давая даже приблизиться. Они убили всех и захватили мой обоз.

— Что с твоей тысячей?

— Она… она погибла. Почти вся. Кто-то спасся и сбежал в степь.

Вперёд выступил Мастер Цзяо. Он взял обломок стрелы, задумчиво провёл пальцем по острому, как бритва, краю стекла. На его ладони выступила капля крови.

— Обсидиан… — прошептал он. — Значит, он разбил Хорку и захватил карьер Небесной Язвы.

Торгул непонимающе смотрел на имперского мага, потёр затылок. До него начала доходить вся серьёзность ситуации.

— Хан, — Цзяо сделал шаг вперёд. — Если ты сейчас промедлишь, этот «Серебряный Вихрь» станет пожаром, который будет уже не потушить. Надо убить их всех, и не откладывая, пока они измотаны битвой с Чо-Сокаром. Прикажи выдвигаться прямо сейчас!

— Моё войско — всего две с половиной тысячи сабель, — Торгул злобно посмотрел на мага. — Это же ты заставил меня выйти, не дожидаясь сбора всех родов клана. Ты говорил, что это будет лёгкая прогулка за головами грязных беглецов. А теперь что? Предлагаешь бросить моих лучших воинов под эти эльфийские луки?

— Империя не забывает долги, Торгул, — Мастер Цзяо сложил руки в рукава. — Я помогу тебе победить.

— Как?

— Магией и заклинаниями. Наступай на рассвете. Завтра голова Эригона будет украшать твой бунчук, или я найду более решительного хана для службы Императору.

Торгул сжал кулаки. Выбора у него не было. Страх перед Дайцином был сильнее.

— Собирайте сотни! Идём дальше! — проревел он. — Завтра мы втопчем этот их Вихрь в пыль!

Утро встретило нас густым туманом, который медленно полз по степи, цепляясь за острые выступы Белых Камней. Я сидел на Арлане на вершине невысокого холма недалеко от «гуляй-города», вглядываясь в серую мглу.

Торгул не стал мудрить. Он вёл войско всю ночь и развернул свои силы широким фронтом, пытаясь охватить нас полукольцом. По моим прикидкам, там было не меньше двух тысяч всадников. Чёрные знамёна Копыт казались пятнами дёгтя в утреннем тумане.

— Опять то же самое, — проворчал Баян-Саир, стоя рядом и проверяя натяжение тетивы на своём тяжёлом луке. — Он просто пошлёт их на нас, надеясь задавить числом. Мы и сами так воевали.

— Нет, он не так глуп, — я поднял подзорную трубу. — Его войско устало после ночного перехода. Лошади вымотаны, и воины тоже. А наши успели отдохнуть. Он вряд ли погонит их в атаку сходу. Смотри, он держит основной отряд в центре. Вперёд идут только лёгкие лучники.

Битва началась с нашей тактики «качелей». «Жёлтая» и «Зелёная» сотни вылетали навстречу, осыпали врага стрелами и имитировали бегство, заманивая Копыт под обстрел с камней. Но Торгул сдерживал основную массу воинов, видимо, давая им отдохнуть для решающего натиска. Он терял людей в перестрелках, но не позволял им броситься в погоню за моими ложными отступлениями, как вчерашний тысячник. Наша тактика в этот раз не сработала в полной мере. Несколько групп особо горячих всадников Копыт, бросившихся вслед за моими воинами, полегли почти все, и это заметно охладило пыл остального войска хана.

К полудню туман окончательно рассеялся. И тут случилось то, чего мы не ждали.

— Повелитель! Посмотри на юг! — крикнул Баян-Саир.

На нашем правом фланге из-за холмов начала выходить огромная масса всадников. Я развернул трубу. Пять, нет, семь или восемь тысяч воинов в незнакомых доспехах, с мечами и щитами, заходили нам в бок, обходя «гуляй-город». Тяжёлая конница со знамёнами Копыт! Мы погибли…

— Откуда⁈ — Баян-Саир побледнел. — У Торгула не было таких воинов! Это свежие рода, они пришли с юга! Повелитель, надо срочно отступить, иначе они нас сомнут! Бросаем обоз и…

Я уже готов был дать команду Мунуку. Мои руки сами потянулись к рогу. Такое количество всадников во фланг — это конец. Нас зажмут, словно между молотом и наковальней. Это поражение.

Тем временем Торгул бросил свои сотни вперёд: они начали заходить с севера. Что делать? Отступать? Как же гуляй-город⁈ Чёрт с ним, обозом, — спасти армию! Трублю общее отступление. На всякий случай я снова припал к окуляру подзорной трубы, наводя резкость. Изображение дрожало, линзы Питэля давали искажения по краям, но я впился взглядом в копыта скачущих лошадей.

— Стой… — проорал я. — Всем стоять!

— Повелитель⁈ — Баян схватил меня за плечо. — Они уже близко! Надо скомандовать отступление.

— Посмотри сам, хан! — я буквально всунул ему трубу в руки. — Смотри на их копыта!

Баян присмотрелся. Через несколько секунд его лицо вытянулось.

— Пыль…

— Пыль висит над ними, как облако, но под самими копытами её нет! — я почти кричал от азарта. — Трава не гнётся, камни не летят! Это морок, Баян! Иллюзия! Маги дайцинцев поработали.

— Мунук! — я дунул в рог, подавая сигнал, которого брат Баян-Саира ждал уже второй день подряд.

И его «Красная» сотня, плавно наращивая темп, начала заходить с фланга в центр войска Торгула. Прямо по его ставке. Высокий ханский бунчук был отличной целью для сотни тяжёлых всадников, основой которых выступали воины, облачённые в новую броню из звёздной стали.

«Жёлтые» и «Зелёные» ещё активнее закрутили карусель. Они начали обстреливать противника свистящими стрелами, сбивая им ритм и превращая левый и правый фланги в сплошное месиво из падающих и сталкивающихся друг с другом всадников, заставляя противника прижиматься ближе к центру своей атакующей колонны. Но двух наших сотен явно не хватало, чтобы остановить напор этой лавины.

И к ним присоединились «Оранжевые». Я выпустил их, как провинившихся, в самое пекло схватки — впереди наступающей лавины Чёрных Копыт. Стреляя по-парфянски, они затягивали передовые волны наступающих в узкое пространство в направлении «гуляй-города».

Приближающаяся на большой скорости масса воинов готова была по приказу своего хана просто завалить нас трупами, но прорваться к «гуляй-городу». Поэтому для них убийственная тактика моих «оранжевых» была только на руку.

С небольшого холма, где мы стояли вместе с Баян-Саиром и его «Золотыми», было видно уже невооружённым глазом, что расстояние между нами быстро сокращалось. Когда оставалось всего четыреста шагов, отмерянных нами с помощью хорошо видных издалека белых камней, которые мы заранее расставили как ориентир для наших лучников, я протрубил в рог сигнал к началу обстрела.

«Оранжевые» разошлись веером на фланги, а «Синяя» и «Чёрная» сотни, которые скрывались за нашим холмом, выехали вперёд, и на атакующих полился ливень из стрел с обсидиановыми и бронебойными наконечниками. Передние ряды, едва влетев в зону поражения, мгновенно смешались и начали превращаться в живую баррикаду из сотен раненых или убитых всадников, в которую на полном ходу врезались обстреливаемые теперь уже с трёх сторон воины Торгула.

А наши залпы следовали один за другим. Я приказал стрел не жалеть — вываливать все. Победим — соберём стрелы. А если проиграем… Стрелы нам будут не нужны. Атаку нужно было остановить, а сделать это было не так и легко, несмотря на то что на Чёрных Копытах не было хороших доспехов. Отсутствие защиты они пытались компенсировать числом, скоростью и напором. Но лошади у них уже были уставшие после ночного перехода и, встретив первые препятствия, резко сбавляли темп, начинали тормозить. А рёв от свистящих стрел вносил дополнительную панику в этот смертельный кошмар.

Мунук не подвёл. Пока мы успешно отражали лобовую атаку разрозненной и неуправляемой конной массы, его сотня тяжёлых кавалеристов вышла на расстояние таранного удара и пришпорила коней, сохраняя дистанцию и кучность строя. Не зря всё это время тренировались, и Мунук отрабатывал со своими нукерами ударный клин до автоматизма. Сквозь пыль, крики и тучи стрел я сумел разглядеть в трубу, как на полном скаку, блеснув синими искрами на доспехах, парни врезались в плотный строй охранной сотни хана, сминая её как бумагу. Их просто смели и растоптали.

В это время «призрачная армия» на юге просто растворилась в воздухе, стоило сотне Мунука ворваться в ставку Торгула. Магам-дайцинцам стало не до неё.

Битва превратилась в грохочущий котёл. Те Чёрные Копыта, которые всё-таки умудрились прорваться целыми через поток наших стрел и вышли на прямую атаку позиции, внезапно начали падать, попав в широкую линию из ям, которые за ночь нарыли воины Вихря перед «гуляй-городом». Не зря же мы заставляли противника кучковаться по центру, придерживаясь ранее намеченного мной вектора атаки. Хотел ещё заказать Рунгвару «чеснока» и рассыпать его впереди наступающей колонны, но отказался от этой идеи — он бы не успел его сделать. Да и потом — ведь и сами будем там проходить. А выискивать в траве и убирать эти железные шипы — та ещё задачка…

Я протрубил в рог сигнал к началу преследования отступающего противника, а сам махнул рукой, и мы вместе с Баян-Саиром и его «золотыми» нукерами рванули в обход места побоища к ставке Торгула. Там шла жаркая схватка.

Но «Красная» сотня уже прорубила просеку в рядах защитников, как коса в густой траве. Копья из звёздной стали прошивали доспехи охранников хана и дайцинцев насквозь!

Три десятка императорских гвардейцев в ламеллярах, которые охраняли дайцинских магов, уже лежали сломанными куклами. Они сражались с фанатичным упорством, используя свои мечи цзянь, но против наших бронебойных стрел и копий из звёздной стали их защита не помогала.

Уже в ста шагах от ставки хана я увидел, как Торгул, поняв, что битва проиграна, развернул своего огромного коня и начал уходить под прикрытием остатков своей охраны. Он явно не хотел умирать героем.

— Не уйдёшь, — я пригнулся к шее Арлана и схватил арбалет.

Дистанция была запредельной. Я прищурился, рассчитывая упреждение и поправку на нашу скорость сближения. Если бы я стрелял одиночными, то, скорее всего, точно промахнулся бы. Попасть на скаку в движущуюся мишень, находясь в состоянии крайнего нервного возбуждения, — это из разряда фантастики. Но гном сделал мне арбалет, который снаряжался десятком болтов и мог их выпустить все буквально за пятнадцать секунд.

Что я и сделал.

Спуск. Снарядить. Спуск, снарядить!

Болты, тяжёлые и короткие, со свистом начали уходить в сторону убегающего хана с расстояния около пятидесяти шагов. И шестой болт наконец-то ударил лошадь Торгула прямо в заднюю правую ногу. Животное на полном скаку присело на задние ноги и по инерции перекувыркнулось через голову. Торгул вылетел из седла и с хрустом приземлился на камни. Его шея подломилась под неестественным углом.

«Золотая» сотня с Баян-Саиром ударила по остаткам охраны хана и выкосила их почти сразу слитным залпом из луков.

— ХАН ПОГИБ! — закричал Баян-Саир, подхватывая клич. — ХАН ПОГИБ!

Я остановил Арлана над трупом Торгула и поднёс рог к губам. И выдал длинный, торжествующий сигнал. Это был конец Чёрных Копыт.

Через час всё было кончено. Кочевники, увидев падение ханского бунчука и осознав смерть своего вождя, начали массово бросать оружие. Те, кто пытался бежать, гибли под стрелами «Белой» сотни, которая вышла из резерва на охоту за беглецами, едва Джумаха услышал мой рог.

Орки Мархуна притащили к моему шатру упирающегося имперца в некогда шикарных одеждах. Круглое, лоснящееся лицо было искажено от страха.

— Повелитель, — Мархун оскалился в улыбке. — Нашли этого фокусника в канаве. Один в живых остался из всей имперской свиты Торгула. Пытался притвориться кустом. Говорит, зовут его Мастер Цзяо. Требует особого отношения к себе, как к магу и посланнику императора Лун Вэя.

Маг выглядел, мягко говоря, не как посол. Его великолепные одежды превратились в лохмотья, а на лбу красовался огромный синяк — видимо, кто-то из моих ребят приложил его рукоятью меча, чтобы не колдовал.

Я посмотрел на мага. Тот молчал, глядя на меня с ненавистью, но в глубине его зрачков плескался страх.

— Обыскали его? — спросил я орков.

— Да, — Мархун потряс цепочкой с большим синим кристаллом, потом залез за пояс, достал перстень. Тоже с камнем. Только красным — магические вроде…

Я забрал «бижутерию» мага:

— Ромуэль разберётся с его игрушками. В яму его! Он нам ещё расскажет много интересного о планах Империи.

Сцена сдачи была масштабной. Тысячи воинов сидели на земле, сложив руки и опустив головы. Среди них я снова увидел знакомую фигуру.

Чо-Сокара. Ну надо же… Он опять выжил. Невероятным образом этот человек умудрялся просачиваться сквозь любые мясорубки. Он сидел в первом ряду пленных, его доспех был изрублен, но сам он казался вполне целым.

Я подошёл к нему. Тысячник поднял глаза, и в них не было раскаяния — только расчёт.

— Судьба любит тебя, Чо-Сокара, — сказал я. — Ты уже второй раз теряешь армию и остаёшься жив.

— Я просто умею вовремя падать, Повелитель, — хрипло ответил он. — Теперь я твой. Если позволишь… Я слышал, ты берёшь под свой флаг всех братьев в степи. Чёрные Копыта пойдут за тобой.

Я посмотрел на Баян-Саира. Тот кивнул.

— Готовь их к принятию присяги, Баян, — я устало махнул рукой. — Но если увидишь хоть один бурдюк арака в их рядах — вешай без предупреждения.

Стяг уже ушёл за горизонт, и над степью опять воцарилась привычная Комета. Я оглядел поле битвы и покачал головой. Мы победили снова. Но цена… Я посмотрел на свои руки. Они были в пыли и крови. И я знал, что Мириэль ко мне сегодня не придёт.