Кто здесь хозяин? [Новеллы]

Брюки

Портной Капитон Таварткиладзе сидел у стола и шил брюки. Время от времени он подносил работу ко рту и зубами перегрызал нитку. Подобный метод в швейном искусстве не особенно рекомендован, но Капитон Таварткиладзе привык к нему и, поскольку не терпел от него никакого ущерба, не прикладывал особых усилий, чтобы отвыкнуть.

Ателье номер три, изготовлявшее упомянутые брюки, помещалось в самом начале улицы Доборджгинидзе, на ее пересеченье с Михайловской. Помещалось недавно, отчего и не могло похвалиться обильем заказчиков. Его заведующий, человек с живым и оригинальным умом, прикладывал все усилия для привлечения к ателье внимания граждан. К пункту индпошива он полулегально приобщил цех широких поясов и ремней и уже подумывал о серийном выпуске японских зонтиков.

Капитон Таварткиладзе овладевал сложным делом пошива брюк не в европейских столицах. Он обучился ему в тихом и уютном городке Броцеула. По окончании ремесленного училища уклонился от распределения и три скучных года прогулял в ожидании организации индобслуживания на родимой почве. О предполагающемся ателье узнал стороной, а узнав, пригрозил завотделом по быту самоубийством, не питая иллюзий, что без сей меры предосторожности кто-нибудь его позовет и назначит.

Час обеда кончался, и мастера друг за дружкой занимали свои места за огромным, освещенным девятью прожекторами рабочим столом. По стенам рядом с портретами знаменитых людей и оптимистическими графиками выполнения плана висели полуготовые изделия — пиджаки без рукавов и схваченные на живую нитку брюки. В конце стола, у окон, поочередно зевали два мальчишки-ученика.

Заскрипев, отворилась дверь, и к Капитону Таварткиладзе напористо и целеустремленно двинулся высокий малый с большими оттопыренными ушами. Его прическа выдавала следы долгих усилий, без каковых его стриженые красно-рыжие волосы могли и не вздыматься столь щегольским высоким нимбом. Обладатель оптимистической прически тем не менее был в дурном расположении духа. Он подлетел к Капитону и без обиняков справился:

— Ну как?

— Что как? — лениво поднял голову от отрываемой нитки портной.

— Брюки!

— Вам когда говорили явиться?

— Вчера!

— Голубая шерсть? За тридцать два? Сзади карман?

— Они самые!

— Готовы…

Пока Капитон ходил за брюками, красно-рыжий стоял фертом, уставясь в потолок.

— Сюда проходи! — позвал его Капитон и показал на ширму.

Через минуту красно-рыжий стоял перед Капитоном в новых голубеньких брюках и недовольно ворчал.

Капитон уныло взирал на придирчивого заказчика и теребил перекинутый через шею сантиметр.

— В чем дело? — процедил он наконец безучастно.

— Ну, вот сам ты стал бы носить такие брюки? Скажи! — издалека приступал красно-рыжий.

— Отчего же? Стал бы! — зевнув, отозвался обвиняемый. — Сколько, сказали, внизу? Двадцать? Так оно и есть…

— Карманы вон как отходят! А тут — во, гляди, гармошкой собирается!..

— Как, говорите? Гармошкой? — переспросил Капитон, раскаиваясь, что связался с таким многословным заказчиком.

— Раз уж решил учиться на моих брюках… сказал бы… я бы материю принес подешевле.

«Врезать ему сейчас да вышвырнуть! — думал Капитон. — Тоже мне… Тип! Собаку тут слопали на брюках-то… Если кто и не мучает претензиями, так сверстники этого… рыжего-то, — как наденут, так и выскакивают в новых брюках! Тип! Ну, есть недостатки… ну и что… у кого их нету?! Гармошкой! Тоже мне… лопоухий!»

— Ты, брат, подумал бы, прежде чем говорить-то! — лениво предостерег он заказчика.

Капитону Таварткиладзе, по-видимому, уже миновало лет сорок. Росту он был чуть повыше среднего. Просторная лысина его на макушке прикрывалась длинными прядями от височков. С первого разу в глаза бросались главным образом его выпуклый лоб и большие очки, то и дело снимавшиеся им, чтобы нажать пальцами на веки, потереть их, снова водрузить и бросить взор на склонившегося над шитьем напротив старого мастера Ираклия Вашакмадзе, с видимой целью проверить свое ухудшающееся зрение. Он провел эту свою привычную операцию в полной последовательности и сейчас, задержав на Ираклии Вашакмадзе взгляд дольше обычного. Капитон был несколько плотен для человека его достатка и облачен в не лучшим образом скроенные и сшитые брюки. Весь остальной его наряд также был далек от безукоризненности. Из-под туго натянутой красной майки его с крупной белой надписью «Оберлин» выбивалась подступавшая к самому горлу густая кудрявая флора. Дырявый желтый наперсток на среднем пальце, коротком и толстом, как обрубок, казалось, накрепко сросся с ним. Как и все многочисленные представители его профессии, он заметно горбился, и его крупная красивая голова, казалось, росла прямо из груди.

Мастера, как известно, терпеть не могут, когда при их конфликте с заказчиками присутствуют коллеги. Коллеги, в свою очередь, ни за какие коврижки не вмешиваются в перепалку…

Заказчик и мастер дружно глядели в зеркало. Зрелище было увлекательное: парень оттягивал карманы, кланялся, как выпорхнувшая на «бис» балерина, и бросал распаляющемуся мастеру очередную унизительную реплику:

— Покажи-ка мне… ну, кого-нибудь, чтоб брюки эти окаянные пришлись впору!..

— Ваше имя? — поинтересовался Капитон Таварткиладзе.

— При чем тут имя… в данном случае?.. Ну, скажем, Отари…

— Отари, признайся-ка, в первый раз брюки заказываешь?

— Во второй!

— Да ну, не так… от души признайся.

— В ателье в первый. И вообще в Кутаиси впервые. Нет, вспомнил! Первый раз лет десять назад с дядей были у портного… Навидались…

— Чего это?

— Дядя-то… голову расколотил портному… за брюки…

Капитон оторвал взгляд от зеркала и вперился чистыми водянистыми глазами в заказчика.

— Не на меня глядеть надо-то, а на брюки! Подумаешь, напугал! — не сдавался потерпевший.

— Ты, парень, с левой ноги сегодня встал, что ли?

— Ни с какой ни с левой!

— Не подбивай меня, Отари, на худое!.. Не загоняй в кутузку.

— Чего там! Давай! У меня руки-то… Из-под стола потом тебя вытаскивай!

— В милицию побежишь?

— Нужна мне с тобой милиция-то!

К голове Капитона приливала кровь, что внешне выражалось в подрагивании конечностей.

— Так ты думаешь, раз я портной, стало быть…

— Портной он! Нашелся! По брюкам видно! У сада Акакия прошвыривался бы… с бездельниками…

У Капитона раздувались ноздри, и он дышал как марафонец на финише, чего нельзя было сказать об Отари. Тот бросал реплики спокойно и методично, беря курс на нервы противника.

— Так как, ты говоришь, дядя-то обошелся с портным? — скрежетнул зубами Капитон Таварткиладзе.

— Глухим два раза обедни не служат! — небрежно бросил зеркалу Отари.

Капитон мотнул головой с налившимися глазами, рванул майку с надписью «Оберлин» и грохнулся на колени:

— Ну, бери утюг-то! Бей!.. Чтоб тебе…

Мастера, будто ждали именно этого мига, ринулись к конфликтующим. Двое из них обезвредили Отари, трое пошли наперерез Капитону. Когда главная опасность миновала, на нейтральную территорию выступил Ираклий Вашакмадзе.

— Не успели! — нарушил он, усмехнувшись, нависшую тишину и перевел взгляд с одного противника на другого.

— Ну чего? Чего держите-то его?! — допытывался Отари. — Проучу, лучше не надо!

Капитон в могучих тисках коллег неопределенно мычал и мотал подбородком.

Ираклий Вашакмадзе, игнорируя шапкозакидательство заказчика, без особой деликатности подталкивал его к зеркалу:

— Из-за чего драка-то? Из-за этих штанов, что ли?

— Да вы на брюки глядите! Сюда! И сюда!..

Ираклий Вашакмадзе одернул на заказчике брюки и пометил в двух местах мелом:

— Да провались они! Нашел из-за чего драться-то! Стыдно, брат! Ты погляди-ка на него! Старше он тебя или нет? То-то же! Дерзить!.. В чем тут дело, знаешь? Вот выпущу чуть… тут вот ушью… Всего-то делов! В поясе выпрямлю. Тут, что ли, подкоротить? Через час приходи — найдешь дефект, палкой по голове!

Отари бросил Ираклию брюки и пулей рванул на улицу.

— Ты, Капитон, тоже… того… Нашел с кем связываться! Сопляк!.. Доброго слова не нашел?.. Вздумал… упрямиться-то!

— Меня что взорвало? Насмехаться начал… — почесал Капитон затылок.

— Ну и что? Мало ли… попадаются! Да он и драться-то… Ты сам, брат… того… Не хотел он.

— Не хотел. Чего лез-то? Другие-то ничего… не дерутся! Трое брюк сдал сегодня.

— Вот через час-то… явится… ты, брат, погляди! Не подходи только… Издалека гляди!..

— Что мне с ними-то… сбоку выпустить, что ли? — потянулся Капитон к брюкам.

— Выдумал… Выпустить! Да брось, пусть полежат-то!.. Явится вот через час, поглядишь… благодарить будет…

Головы над столом судорожно задергались.

Отари, подкрепившийся в кафе, обежавший с десяток раз сад Акакия, посмотревший в магазине мультфильм по цветному телевизору, влетел в ателье ровно к сроку.

— Ну, поди, поди сюда! — радостно позвал его Ираклий и, хлопнув по плечу, протянул брюки. — Чего ты там?! Давно готовы! Все бросил, над ними трудился!

Отари заботливо поправил прическу и устремился за ширму.

Головы над столом заколебались чаще.

Отари порхнул к зеркалу, весь отдавшись во власть Ираклия, бодро завертевшего его из стороны в сторону:

— Вот они… видишь! Я молчу! Молчу я! Зови дружков, пусть поглядят-то! Где тут… как его там… дефект! Копейки не возьму, не надо мне! Найдут — даром еще двое брюк сошью!

Отари ласково поглаживал швы и улыбался.

— Мамиа! — распоряжался между тем Ираклий. — Подь-ка сюда! Погляди на штаны! Для витрины, что ли, оставить? Десять лет таких не видал…

— Да… бывает… что и получится, — вылез из-за стола Мамиа. — Те самые, говоришь, брюки-то? Ты подумай!

— Да они и так были — во! Тут что нужно? Тонкость! То-то! Блеск! Да ты в оба гляди! Как влитые сидят!..

— Сзади ушил, что ли? — вникал Отари.

— Ну?! Все перепорол-перешил! Карманы! По бокам!

— А я что говорил?!

— Если что, попрошу! Тотчас исправим! Лучшее качество! Ни копейки не нужно! Высший шик! За приятелем сбегай, пускай поглядит! Если что… того…

— Сам, что ли, не вижу? Хорошо сидят! Не впервой ведь заказываю, в самом-то деле! — все шире расплывался Отари.

— Я попрошу! Приглядись получше! Как следует вглядись! Прямо скажу — на славу! Редкостный случай! — восхищался Ираклий.

Отари вынес старые брюки, Ираклий бережно увернул их в газету и, получив от заказчика новую благодарность и некоторую мзду, еще пару раз всплеснул руками:

— Ты гляди не спеши! Ни копейки не надо! Главное, чтоб пришлись! Походи тут, поприглядись! Приведи кого… Насчет денег, господи… не сбежишь! Доверяем! Да и не в них дело-то!

— Благодарю! Прошу вас принять! Сначала бы… Не интриган ведь я! В самом-то деле! Теперь-то молчу? Уж и не думал… Спасибо!.. — распинался Отари, не забывая прически и ретируясь к выходу.

Тряслись все, включая лишенную чувства юмора кассиршу и исключая одного только Капитона…

Когда кругом поутихло, Ираклий подхватил за краешек мзду, подошел к Капитонову месту, тихонько положил и на цыпочках вернулся.

Капитон стоял у окна и не видел сидящих на проводах воробьев…

Он терзался.

Так вот оно, слово-то! Сила! Да и в душе тоже… как это Ираклий-то… того… Надо бы… что ли?..

Перевод М. Бирюковой