Лабиринт

Глава 10 Больница.

Послевкусие успеха было однозначным — восторг. Когда «необычные» гости покинули заведение, я присоединился к Ридикусу и Клариссе. Их восторженные лица говорили сами за себя — они были поражены тем, как мне удалось организовать всё это действо.

— Ну что, как вам наш маленький эксперимент? — спросил я, разливая по бокалам терпкий гранатовый сок.

— Эксперимент?! — Кларис рассмеялась, её золотистые локоны покачивались в такт движениям. — Это же настоящий триумф! Я ещё нигде не пробовала ничего подобного! А манера подачи еды и это меню… Гениально. Вроде так всё просто, но в то же время… Нет, у меня нет слов, кроме восхищения.

Ридикус, обычно сдержанный, на этот раз не скрывал восторга:

— Ты перевернул все представления о уличной еде. Эти... как их... шашлыки в медовом соусе с горчицей — просто божественны! Сколько ещё в твоей голове скрывается рецептов?

— Вам вряд ли на это хватит одной жизни, — улыбнулся я, аккуратно доедая мороженое с апельсинами.

Он на это только хмыкнул, мол, ещё посмотрим.

Мы провели время в лёгкой, непринуждённой беседе, но главным итогом стало наше с ней соглашение завтра отправиться в больницу. Дело, конечно, важное и по большей части для меня меркантильное, но, если уж честно признаться самому себе, попробовать помочь я бы хотел. Так, для очистки кармы, что ли. Хоть и не знаю, как это работает.

Подведение итогов.

Праздник завершился для нас полным успехом. Каждый кусочек, каждое блюдо нашло своего ценителя. Когда подсчитали выручку — чуть более пятисот золотых! После всех расходов в моём кошельке осталось двести семь монет.

Если учесть ту порцию, что я подарил Миале, то в финансовом плане вышел «в ноль». Но кто считает деньги, когда речь идёт о рекламе? Скоро весь город будет обсуждать заведение с загадочным названием «Не лопни, маг!».

Уже завтра толпы гурманов начнут искать это место, а спрос, как известно, рождает предложение. И уж тогда-то мы точно не останемся в накладе.

Перспективы весьма радужны.

Я откинулся на спинку стула, наблюдая, как последние лучи заходящего солнца играют на пустых теперь уже бокалах.

«Завтра будет новый день», — произнёс я задумчиво. — «И новая возможность покорить столицу».

Майя лукаво улыбнулась:

— Значит, это только начало?

— Только начало, — подтвердил я. — Самое интересное ещё впереди. Сеть ресторанов, доставок и прочего. И во всём этом Вы встанете у руля. Именно Вы и никто другой. Если, конечно, не будете лениться, — обвёл я бокалом всех собравшихся. Нам пришлось соединить столы, чтобы Уместились все. Включая тех девочек, что наняли. Им там всё понравилось, что они попросились на постоянную работу. Ещё бы. Они чаевыми сегодня получили больше, чем я им заплатил.

Рома поднял бокал:

— Тогда за новые горизонты! За Кайлоса.

Мы чокнулись, и хрустальный звон будто подвёл черту под этим необыкновенным днём. Но в то же время стал предвестником чего-то большего. Гораздо большего.

Сегодняшний успех дал мне нечто большее, чем просто прибыль — я увидел, каким может стать моё заведение. Стало ясно, что одного Мирко недостаточно, несмотря на весь его талант. Я решил поставить его шеф-поваром, доверив ему святая святых — использование усилителей вкуса. Конечно, не без условий: дополнительная магическая клятва и специальный сейф-артефакт, доступный только ему. В этом мире доверие должно подкрепляться гарантиями.

Но главное событие дня ждало меня впереди.Когда Император Каэл Восходящий появился на балконе дворца «Трона Пламени», вся площадь замерла. Его речь лилась плавно и величественно, но моё внимание внезапно переключилось на другое. Лучи солнца, отразившись от его короны, сверкнули ослепительным зайчиком — и тот, словно живой, метнулся к центральному шпилю площади.

Я прикрыл глаза ладонью, пытаясь разглядеть монарха, но вдруг взгляд зацепился за обелиск. Под этим неожиданным углом его очертания сложились в знакомый символ, и у меня едва не подкосились ноги. В голове вспыхнули строки, будто выжженные огнём:

Детская загадка. Та самая, из дневника Бильбо, который я прочитал не один десяток раз и забросил. И тут же всплыло пояснение, будто кто-то шепнул его на ухо: «Артефакт лежит в центре каменного круга, но виден только тогда, когда солнце стоит прямо над головой».

Сердце заколотилось чаще. Это не могло быть совпадением. Солнечный луч, шпиль, загадка — всё складывалось в единую картину.

Тайна, ждущая раскрытия, и она этого дождалась.

Я медленно перевёл взгляд на обелиск, теперь видя его в новом свете. Казалось, сам воздух вокруг него вибрировал от скрытой силы. Если загадка говорила правду, то прямо здесь, на площади, в самом сердце столицы, под землёй лежит один из обелисков. В такое я никак не мог поверить. Чтобы вот так и у всех на виду. Невероятно. Ведь этот шпиль мог быть запросто продолжением самого обелиска.

Но пока праздник ещё не закончился, а люди вокруг продолжали веселиться, я сделал глубокий вдох и улыбнулся.

Завтра. Именно завтра я начну поиски.

Последняя мысль, прежде чем сомкнуть глаза, была одновременно дерзкой и тревожной: а как отреагирует Император, если шпиль вдруг исчезнет? Ведь если моя догадка верна, то этот древний обелиск — не просто украшение площади, а ключ к чему-то гораздо более важному, как и тот, что у гномов.

Вряд ли Его Величество воспримет это с пониманием.

Я перевернулся на другой бок, но тревожные вопросы не отпускали. Как спуститься в подвалы под шпилем? Кого взять с собой? Вейлу? Пуфа? Или лучше отправиться в одиночку, чтобы не подвергать их риску? Эх, жаль тут нет Бренора, вот кто бы мне пригодился.

Но главное — с чего я решил, что завтра у меня вообще найдётся на это время? Учёба в Академии, работа над дизайном ресторана, создание новых артефактов, тонны бумаг по захвату рынка… Каждая из этих задач требовала полной отдачи. Да к тому же договорился встретиться с Кларисой.

Нет, с этим надо что-то решать.

Но чем больше я пытался отогнать мысли об обелиске, тем настойчивее они возвращались. Будто сама судьба шептала: «Ты близок. Очень близок».

В конце концов, я сдался.

Следующее утро.

Домар Уоллор проснулся с первыми лучами солнца, как это было его неизменной привычкой. Ранний подъём, зарядка, освежающая ванна с ароматными травами — всё как обычно. Затем он должен был спуститься к завтраку, который его супруга Пилиния готовила с особой любовью. Сколько бы он ни ел, её стряпня всегда была безупречна — достаточно было одного аромата, плывущего с кухни, чтобы во рту обильно заструилась слюна.

Но сегодня что-то пошло не так.

Спустившись в столовую, он обнял жену, нежно поцеловал в макушку и уселся за стол, вооружившись столовыми приборами. Перед ним красовалась привычная яичница с золотистой корочкой, щедро посыпанная тёртым сыром, с поджаристыми ломтиками колбаски и румяными оладьями из кабачков. Всё выглядело идеально — ровно до того момента, как первый кусочек коснулся его языка.

Мир перед глазами померк.

С гримасой брезгливости он Выплюнул еду в салфетку.

— Дорогой? — встревожилась Пилиния, заметив его реакцию. — Что-то не так?

— Да, — прочистил он горло, стараясь подобрать подходящие слова. — Такое ощущение, будто я… кусок свежего дерьма в рот засунул.

— Домар! — она всплеснула руками, глаза округлились от шока.

Он покраснел, осознав, как это прозвучало, но стоял на своём.

— Прости за грубость, но… попробуй сама.

Пилиния скептически подняла бровь, но отломила кусочек оладья. Едва он коснулся её языка, как её лицо исказилось той же гримасой отвращения.

— Я… не понимаю… — прошептала она, растерянно глядя на блюдо. — Всё сделала, как всегда. Почему получилось такое… убожество?

— Может, специи перепутала?

— Нет, — ответила она неуверенно. — Всё точно так же…

Домар вздохнул и отодвинул тарелку.

— Ладно, у меня ещё есть время. Давай прогуляемся до «Золотого поросёнка» — позавтракаем там.

Час спустя.

Чета Уоллоров сидела в уютной таверне, их желудки предательски урчали, требуя пищи. Когда перед ними поставили тарелки с яичницей, свежим хлебом и жареной картошкой, они с надеждой переглянулись и тут же принялись за еду.

И снова — та же реакция.

— Пфф-брр! — Домар Выплюнул кусок, словно его обманули с самым базовым человеческим правом — правом на нормальную еду.

Пилиния скривилась, едва сдерживая рвотный позыв.

— Что-то не так. Но что…

Они переглянулись, но ответа не было.

— Дорогой, мы с тобой уже седьмую таверну обходим. Может, сходим в «Не лопни маг»? Еда там была самой вкусной, которую пробовала в жизни. Хоть вроде и ничего такого они не готовили.

— Да, конечно, — загорелся Домар. — Вот только где её найти.

Никто из них ещё не знал, что сегодня утром все, кто посетил «Не лопни маг», потеряли вкус к обычной еде, и так же, как они, пришли к выводу, что стоит найти вчерашнее заведение.

Лечебница «Древо жизни» оказалась совсем не тем, что я себе представлял.

Но обо всём по порядку.

Мы встретились с Кларис сразу после моих занятий. Она заехала за мной на карете рода. По внешнему виду и по внутренней отделке она куда шикарнее той, на которой разъезжает Ридикус, но вот в удобстве абсолютно аналогична. Каждый камешек или ямку я чувствовал пятой точкой.

Когда подъехали к зданию и я вышел наружу, то от увиденного немного остолбенел.

Внешний вид и атмосфера вогнали в меня в шок. Причём не в хорошем смысле.

Здание больницы представляло собой один огромный прямоугольник… Нет, не так. Будто некий великан взял тесак и выстругал из камня брусок, а после воткнул его в землю. Необычная архитектура для мира, где всё старались сделать с изяществом.

Само строение построено из бледно-зелёного мрамора с прожилками дерева, что пророс сквозь стены и выглядел как вены на теле человека. Его крышу венчает ровная площадка, как на магических башнях. К слову, нигде более я плоских крыш не видал.

На входе установлены огромные колонны, обвитые всё теми же деревьями, а высокие витражные окна изображают сцены исцеления древними святыми давно скрыты за листвой и ветками, что выглядят словно решётки. Глядя на него у меня, возникает только одна ассоциация — клиника для душевнобольных «Аркхам» из фильма про человека-летучую мышь.

Вокруг больницы раскинулся «Сад Тихой Скорби» — место, где растут молчаливые деревья с густой листвой, что словно плачут на ветру. Под такие звуки быстрее с ума сойдёшь, чем обретёшь душевное спокойствие. Когда огляделся, заметил, как между деревьями бродят фигуры в серых плащах.

— «Хранители Безмолвия» следят за тем, чтобы никто не нарушал покой пациентов, — пояснила Кларис. — Пошли внутрь. Нас ждёт главный целитель.

— Расскажи о нём, пожалуйста.

— Да там особо рассказывать-то и нечего. Имя Доусонс Освальд, но мы зовём его Доу. Магистр жизни. А вот кстати и он сам.

К нам навстречу шёл мужчина. Высокий, худой с седыми волосами, собранными в низкий хвост, и глазами цвета бледного аквамарина.

Пока он не подошёл, она успела добавить:

— Его называют "Сонным Смотрителем", и ходят слухи, что он сам когда-то был пациентом этой лечебницы, но сумел переродиться. Он постоянно носит одну и ту же длинную зелёную мантию с вышитыми рунами молчания и всегда держит при себе "Ключ Откровений" — артефакт в виде кристаллического пера, способный проникать в самые тёмные уголки разума. Он считает, что с его помощью ему удаться вылечить, но пока всё безрезультатно.

— М-да. Знаете, меня вот вообще не удивляет, что здесь никто не выздоравливает. В таком здании и такой обстановке крыша поедет на раз.

Мужчина подошёл к нам, расплываясь в приветливой улыбке.

— Кларис, какой неожиданный сюрприз! А это кто у нас?

— Это Кайлос Верносксиум. Очень талантливый юноша. Близкий друг Огнебрового и ученик Торгуса Ворхельма.

— Вы маг жизни? Стоп, что это я несу. Ученик громовержца, значит, маг молнии, — на его лице застыл немой вопрос: «А какого я тогда тут делаю?»

— Добрый день, Доусонс Освальд. Я здесь не как маг, а как… скажем, я обладаю кое-чем, что, по мнению уважаемой госпожи Витан, сможет помочь больным выздороветь.

— И что же это?

— Простите, не могу сказать.

— Вы меня заинтриговали. В таком случае прошу за мной.

— Пока мы идём, не могли бы Вы ответить на несколько моих вопросов?

— Да, конечно, спрашивай.

Пока я обдумывал, что спросить, решил послать Аэридана всё здесь проверить. Не нравится мне это место. Ой как не нравится.

Да и целитель мне не нравится. Слащавый он какой-то, подкрашенный весь, напудренный, как женщина... Весь такой... Одно слово — пижон.

— Так он маг жизни...

— Да?! А какая разница...

— Ой, всё, я полетел. Увижу что интересное, сообщу.

Я повернулся к главврачу и спросил:

— А поведайте мне, пожалуйста, о правилах этой лечебницы, если они есть, конечно.

— Есть, без них никак.

Правила таковы:

«Никто не умирает здесь — они лишь засыпают» (формально установлен запрет на слово «смерть»).

«Голоса оставь у порога» (пациенты и посетители обязаны говорить шёпотом).

«Луна знает правду» (в полночь двери между палатами запираются — считается, что в это время духи болезней наиболее активны).

«Не прикасайся к теням на стенах» (они иногда шевелятся и могут принадлежать пациентам).

Сами пациенты делятся на несколько категорий:

«Безверные» — те, кто потерял связь с магическим источником. Их кожа постепенно становится прозрачной, как стекло, они содержатся на втором этаже.

«Одержимые Источником» — больные, что пострадали душой в погоне за могуществом, чей источник сломал границы и слился с носителем.

«Тени прошлых жизней» — те, чьи души начали распадаться из-за некромантических экспериментов.

«Плачущие камни» — редкие случаи, когда люди начинают превращаться в статуи, но ещё могут говорить. Обычно это маги земли. Самые частые посетители нашего учреждения.

В глубине парка, между деревьев, я заметил строение, что-то типа часовни. Но сколько лет тут живу, ни одного храма я так и не видел.

— А это что за здание там, в глубине?

— «Дом последнего вздоха», там родственники пациентов оставляют серебряные колокольчики — каждый звон якобы облегчает страдания их близких. Цветы эти растут в этом парке, вот только найти очень нелегко. Пару раз сам был свидетелем, как женщина смогла собрать почти целый букет, и её сын на долгие два часа пришёл в сознание, и они смогли пообщаться. Сколько бы она с тех пор ни ходила, так больше и не нашла никого.

— Ничего себе, — удивился не на шутку. — А у этого места есть легенда?

— Ещё какая, — Кларис воздела палец, а я заметил на нём кольцо, точно такое же, как и у меня в сумке. Совсем забыл о нём. Надо будет обязательно повернуть, когда выйдем отсюда.

— Говорят, что сама Элидия, архимагистр жизни, основательница лечебницы, спит в её стенах — её тело покоится в хрустальном саркофаге глубоко под землёй, и если лечебница окажется на грани уничтожения, она проснётся...

— Но никто не знает, что будет после этого, — фыркнул Доу. — Я тут сорок лет работаю и излазил всё здание вдоль и поперёк. Нет тут ничего такого.

— А я верю, что есть, — вздёрнула носик Кларис. — Мне об этом лично Марина Великолепная рассказывала. А уж она побольше твоего знает.

— Даже продолжать не буду, — отмахнулся он от неё, когда мы вошли внутрь.

Нас встретил просторный холл. Никаких больных, только женщины и мужчины ходили из коридора в коридор в светло-зелёных одеяниях. Как я понял, все они или почти все маги жизни. В принципе логично, кому ещё здесь работать, не магу ветра же.

— Ну что, к кому пойдём? Он встал перед нами, с любопытством ожидая решения.

— К тем, кого вы назвали «Тенями прошлых жизней».

— Прошу за мной, — целитель развернулся на месте и направился к лестнице.

Мы поднялись по широким ступеням, отполированным до зеркального блеска бесчисленными шагами скорбящих, и остановились у дверей третьего этажа. Естественно полотно было в защитных рунах. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом сушёных трав и чем-то ещё — слабым, едва уловимым ароматом тления, искусно замаскированным благовониями.

Первая же палата встретила нас гробовой тишиной.

На кровати, застеленной белоснежным льняным покрывалом, лежал человек. Вернее, то, что от него осталось — иссохшее тело, обтянутое пергаментной кожей, испещрённой глубокими морщинами, будто карта забытых времён. Живая мумия, не иначе. Его впалая грудь едва вздымалась, а острые скулы и выпирающие ключицы создавали жутковатый рельеф под тонкой простынёй. Глаза, мутные, как потускневшее стекло, неподвижно уставились в потолок, не выражая ни малейшего интереса к нашему присутствию.

— Позвольте представить вам мастера магии жизни, — тихо произнёс наш сопровождающий, Доусонс Освальд, с печатью скорби во взгляде. Он, похоже, и вправду переживает за каждого здесь. — Один из лучших целителей своего времени. Обратился к некромантии в попытке продлить свои годы.

Я не смог сдержать удивления.

— Как такое возможно? — вырвалось у меня. — Маги жизни и так живут дольше прочих.

— Ему было почти восемьсот лет, — ответил он, склонив голову. — Но, видимо, этого показалось мало. Почему… не знаю. С тех пор как он попал к нам, не произнёс ни слова.

В палате повисло тягостное молчание. Я перевёл взгляд на иссохшую фигуру, потом — на целителя.

— Прошу прощения, но не могли бы вы оставить нас одних? — мягко, но твёрдо попросил я. — Если у нас получится, мы расскажем вам всё. Если нет… то и говорить будет не о чем.

По его лицу пробежала тень нерешительности. Я видел, как ему не хочется уходить, как профессиональное любопытство борется с дисциплиной. Но в конце концов желание помочь пациенту перевесило.

— Хорошо, — кивнул он и, бросив последний взгляд на неподвижную фигуру, бесшумно вышел, прикрыв за собой дверь.

Как только его шаги затихли в коридоре, я повернулся к своей спутнице — Кларисе, которая молча наблюдала за происходящим. Видимо, подобное зрелище для неё не ново.

— Вы помните наши договорённости? — спросил я, пристально глядя ей в глаза.

— Помню, — ответила она, скрестив руки на груди.

— Тогда выйди, пожалуйста.

— Но я хотела бы…

— Пожалуйста, — повторил я, более настойчиво.

Она замерла на мгновение, затем, не проронив больше ни слова, развернулась и исчезла за дверью, оставив меня наедине с живым трупом и его тайнами.

Теперь осталось только начать.

Тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась, оставив нас наедине в этом царстве молчания. Я опустился в кресло напротив иссохшей фигуры, сжимая в ладони горошину счастья, абсолютно не понимая, как она сможет помочь.

— Не мастер я сладкие речи плести, — начал я, ощущая, как слова сами выстраиваются в неловкую, но честную фразу. — Потому скажу прямо. То, что я вам предлагаю... в этом мире не существует. Может, оно принесёт вам покой. Или умиротворение. Или... чёрт возьми, может, даже счастье, кто знает.

Я нервно хмыкнул.

— Как видите, не моё это — утешать.

Рука моя дрогнула, когда я потянулся к его лицу. Холодный пот струйкой скатился по спине — а вдруг эти иссохшие челюсти сомкнутся на моих пальцах с силой восьмисотлетней отчаянной хватки? Но деваться было некуда. Я резко разжал ему челюсти и сунул горошину в рот.

Замер.

После вернулся назад, не сводя взора с его лица. Минуты тянулись как смола, капающая с сосны в летний зной. Пять долгих минут я наблюдал, как пыль танцует в луче света, прежде чем заметил — его челюсть едва заметно задвигалась!

В дверь постучали.

— Не входить! — крикнул я, даже не оборачиваясь. Все моё внимание было приковано к чуду, разворачивающемуся перед глазами. Морщины на его лице — эти глубокие борозды времени — начали потихоньку разглаживаться, словно невидимая рука стирала следы веков. Так прошло почти полтора часа.

И тогда... О боги, тогда его очи — эти мутные, мёртвые озера — вдруг вспыхнули осознанием. Он приподнялся на локтях и посмотрел на меня. По-настоящему посмотрел! Я уже открыл рот, чтобы воскликнуть...

Как вдруг сквозь каменный пол, словно призрак, вылетел Аэридан. Мой верный разведчик дышал так, будто пробежал всю дорогу от Пепельных кварталов до больницы без остановки.

— Кайлос! Там внизу... — он схватил меня за рукав, — полный... — Его грудь вздымалась, как кузнечные меха.

— Что там? — я вскочил, предчувствуя недоброе.

— Это... — Аэридан тряхнул головой. — Лучше один раз увидеть. Гримуар приготовь. Нас ждёт полная заруба.

Он не договорил. Из коридора донёсся душераздирающий крик, от которого кровь стыла в жилах. То, что начиналось как обычное утро, в одно мгновение превратилось в кошмар. Затем ещё один крик и ещё. Скоро вся больница кричала так, будто кто-то режет больных.

— Веди, — крикнул я ему, и мы устремились вниз.