Лабиринт

Глава 20 «Сад костей»

Я проснулся от настойчивых, но аккуратных толчков в плечо.

— Кайлос, проснись, — тихо произнёс знакомый голос.

— Что случилось? — Я открыл глаза, пытаясь сообразить, сколько времени прошло.

Вейла, отбросив мешающую прядь волос, отошла, давая мне возможность сесть.

— Тот эльф желает говорить с тобой.

— Правда? Что ж, почему бы и нет.

— Вейла, — тихо окликнул я её, вспомнив один вчерашний момент. — Почему вчера твой окрас был серебристым? Ты ведь всегда была угольной.

— Как ты любишь говорить, — она усмехнулась, — «получила левел ап». Я достигла новой стадии трансформации.

— Поздравляю.

— Благодарю, — с этими словами она устроилась на моём ещё тёплом месте, с наслаждением вдыхая аромат подушки. Даже не буду акцентировать на этом внимание. Вот вообще не до этого.

Остальные ещё спали. Я совершил утренний туалет, выпил кружку ромашкового отвара — нервы всё ещё давали о себе знать — и, достав пару пирожков с грушевой начинкой, направился к решётке.

Эльф, наблюдавший за моими приготовлениями, молча ждал. Он теперь сидел напротив, на месте, где ранее располагались члены Братства.

Я бросил ему пирожок. К моему удивлению, он ловко поймал угощение — я-то ожидал, что он проигнорирует жест. Затем перекинул кувшин и кружку. Немного пролилось — ничего, бывает. Уберутся — не обломятся. Хотя мне в это слабо верится, что они вообще убираются в этих казематах. Когда он откусил, на его обычно бесстрастном лице промелькнула целая гамма эмоций.

— Сам приготовил, — с гордостью заявил я. Колдовать может каждый, а вот вызвать эмоции на лице эльфа кулинарией — это дар.

«Невозмутимый» эльф проглотил угощение с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь.

Примечательно, что гномы всё ещё спали. Как бы они ни кичились нервами крепче гранита, даже камень трескается, а с ним — и душевное равновесие. И я прекрасно понимал, что погибни кто из моих… Так, не стоит об этом думать.

Когда с «трапезой» было покончено, я молча стал ждать начала разговора.

— Искусно приготовлено, — произнёс он, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. — Не ожидал такого от... — Он запнулся, едва не облизнув палец с остатками повидла, но вовремя остановился.

— Если понравилось угощение, так, может, всё-таки представишься? — спросил я, наблюдая за его сдержанными движениями.

Сделав ритуальный глоток из кувшина, он ответил с королевским достоинством, будто восседал на троне, а не сидел в клетке:

— Таэрон Огненный Вихрь из рода Ясноветров. Заместитель Лорда Кэлебрина Ночного Взора. Начальник ночной стражи его величества Элариэля Звёздного.

Вечно они эти звёздные титулы к себе цепляют, — мелькнуло у меня в голове. И гномы, и эльфы — все помешаны на небесной символике.

— Да-а? — Я скептически хмыкнул. — Что ж, мы тоже не лыком шиты.

И, выдержав театральную паузу, продолжил с подчёркнутой важностью:

— А я — Кайлос Версноскиум. Лучший ученик Торгуса Громовержца. Первый за три тысячелетия, кому дети камня возводят магическую цитадель. Друг гномьих королей. Близкий друг кланов Сильверхолдов и Витанов. Владетель земель от северных склонов Железных гор до самого Чёрного Бора, включая его дремучее сердце. Лучший кулинар Керона, чьи пирожки ещё ни разу не были выплюнуты. Истребитель клана Кровавая Луна. Мои деяния...

Эльф тихо рассмеялся и поднял руки в изящном жесте капитуляции:

— Довольно, признаю твоё превосходство.

— Раз признал, давай обойдёмся без вашего надменного пафоса. Мне его и от других хватает.

— Что-то ты не слишком похож на пятнадцатилетнего смертного, — заметил он, изучая меня пристальным взглядом.

— Душой я куда старше, — не подумав, выпалил я.

Таэрон мгновенно посерьёзнел. Его лицо стало маской непроницаемости.

— Учту, — произнёс он с такой обстоятельностью, что у меня по спине пробежали мурашки. Словно я только что выдал величайшую государственную тайну, и теперь меня ждёт незавидная участь предателя.

— К делу, пожалуйста.

— Ну к делу так к делу. «Ты двухстихийник», — произнёс он вновь, и на этот раз это прозвучало как непреложная истина, от которой у меня похолодела кровь. — Нашей провидице Сильвине было видение. Маг, обладающий разрушительной силой, поступит в магическую академию Феникса.

Я стоял с каменным лицом, изо всех сил сдерживая бурю внутри. Пришлось сделать глоток отвара, чтобы скрыть дрожь в руках и желание вцепиться в эльфа и вытрясти из него все тайны.

— Мой отряд был послан найти тебя в академии и заверить, что Королевство Лунного Света не является твоим врагом.

— Но как вы поняли, что это именно я? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Мы долго не могли тебя вычислить. Ты не проявлял себя, кроме той дуэли, конечно. И то мы списали это на природный талант, не более.

Он сделал паузу, его эльфийские глаза изучали меня с непостижимой глубиной.

— Но три дня назад один из моих людей проследил за тобой. Когда он увидел, что за тобой отправили убийц — и не кого-нибудь, а Братство Абсолюта, к которым присоединились наёмники из Гильдии Теней, да ещё и гномы клана Рунирд... Мы поняли, что это точно ты.

Его голос приобрёл металлические нотки:

— Понимаешь, все подобные тебе маги никогда не были серой посредственностью. Все двухстихийники начинали проявлять себя с юных лет. Ваша сила, способность пропускать через себя колоссальные потоки энергии, аккумулировать её с бешеной скоростью и высвобождать в двух стихиях одновременно... Это не даёт вам жить спокойно. Как бы твои предшественники ни пытались жить тихо — ни у одного не вышло.

Он посмотрел на меня со странной смесью восхищения и жалости:

— Тебе всего пятнадцать, а у тебя уже в врагах числятся самые опасные организации Керона. Ты обречён, Кайлос Версноскиум. Хочешь ты того или нет. А уж уготовано ли тебе величие или падение… Тут всё зависит только от тебя.

— Допустим, — медленно проговорил я, впиваясь в него взглядом. — Но что привело вас в эту «глушь»? Умоляю, только без лицедейства. Не стану верить в миссию моего спасения или внезапное благородство.

— Его и не было, — отрезал эльф, и в голосе его прозвучала голая, неприукрашенная правда. — Наши цели иные. Просто мы не предполагали, что пути совпадут.

— Вот этому охотно верю. Что же ищет здесь народ эльфов?

— Это был наш дом. Да, ты угадал. Когда-то существовала планета, где мои предки и Лаодиты делили один небосвод. Но между нами царила не гармония, а хрупкое, отравленное перемирие. Когда же явился враг, чья мощь превзошла всё, что мы знали, нам пришлось принять бой. Сперва каждый сражался в одиночку. Но на краю гибели, видя, как угасает мироздание, мы наконец сплели силы воедино, дабы дать отпор захватчикам. И… Лаодиты предали нас. В решающей битве их армия не выступила. Нас окружили и разгромили. От моего народа остались жалкие осколки. Их же воинство пало следом, но не столь сокрушительно.

«Теперь мне понятно, почему их народ живёт столь обособленно. Боятся очередного предательства», — промелькнула мысль в голове. Но я быстро отогнал её, сосредоточившись на рассказе.

— Эти исчадия предательства полагали, что, принеся нас в дар, снискают милость победителей и станут над нами властвовать, платя дань своим новым хозяевам. Но вот злая насмешка судьбы: завоевателям не нужен был наш мир. Они вычерпали до дна все ресурсы, испили свет энергокристаллов, опустошили планету до самого нутра и отвернулись от неё. Вот тогда-то планета и пошла в разнос. Миру оставались считаные дни. Небеса стали фиолетовыми, постоянные землетрясения…

В последний миг явился маг. Тот, что запечатал уцелевшую часть реальности. Представь, какая сила для этого потребовалась… Мне видится могущество, близкое к божественному, чтобы сковать целое пространство. Но, видимо, и его мощи оказалось недостаточно, чтобы удержать воедино такое множество миров…

— О чём ты? — Я не сдержал порыва, любопытство жгло изнутри. — Какие ещё миры? Где они? Вам ведома судьба прочих обелисков?

Кстати, Аэридан уже устроился у меня на плече и с усердием, достойным лучшей участи, уплетал за обе щёки баурсак, щедро осыпая мою рубаху крошками.

— Не сейчас, — холодно отсёк он. — Сие пока неважно. Если исполнишь мою просьбу, сделаешь так, как я скажу, — ответы на все свои вопросы ты получишь из уст самого короля.

— Хорошо, — кивнул я, скрывая нетерпение. — Продолжай.

— Ты уже осознал, что сей обелиск — не просто камень, но сосуд, вмещающий осколок иного мира? — молвил Таэрон.

Я ответил безмолвным кивком, не отрывая от него взора.

— Как я могу судить, путь твой сюда был осознанным и целенаправленным, — вновь прозвучало утверждение, и вновь я кивнул, подтверждая догадку.

— Мне ведомо, что их десять. Одному уже положен конец. Ныне я здесь, чтобы свершить то же с сим. Но зачем они раскиданы по сему миру — для меня остаётся тайной. Но убеждён: неспроста. И ещё один вопрос: сей мир — не тот ли, что обрушился на вас когда-то?

— Нет, — покачал головой эльф, и в глазах его вспыхнул холодный огонь. — Не он. И я… безмерно рад, что стечения наших целей совпали. — На его устах проступила улыбка, столь же отточенная и опасная, как лезвие клинка, не сулящая Лаодитам ничего доброго. — Стало быть, предзнаменование свершается. Не думал, что мне доведётся стать свидетелем его начала, — произнёс Таэрон загадочно, и взгляд его упокоился где-то вдали, уносясь в пучину воспоминаний.

— Эй, почтенный сказатель, соблаговоли вернуться к нам из глубин своих дум и продолжить повествование, — вкрадчиво, но настойчиво поторопил его Аэридан, ловко управляясь с очередным баурсаком.

Эльф только усмехнулся в ответ. Поскольку до сей поры никто не ведал о существовании пегаса. Возможно, они замечали некие странности во время боя, но он им не являлся и видеть они его не могли. Теперь же он решил показаться. Остаётся вопрос: зачем?

— Божественный фамильяр? Как занятно, — проронил Таэрон с лёгкой насмешкой. — Неужто и Вы соизволили поживиться на этом пиру, устроенном среди руин?

— Ой, не надо тут умничать, сопля зелёная! Мал ещё, чтобы размышлять о таких материях. Много ли ты ведаешь о нас, божественных фамильярах? Вас тогда и в проекте не было, когда сей мир только рождался на свет, под нашим началом, — фыркнул негодующе крылатый «розовенький» конь и с новым рвением принялся уплетать лакомство, обмакивая его в варенье, которое он же и выклянчил у меня, пока эльф пребывал в забытьи. — Понаехали тут всякие… — Пробурчал он себе под нос уже совсем тихо.

А мой внутренний список вопросов к сему чуду-юду пополнился ещё доброй сотней пунктов. Похоже, пора пускать в ход тяжёлую артиллерию — «Эклеры с заварным кремом», дабы развязать ему язык. А то стоит только к чему-то важному подступиться — и тут же звучит привычное: «Не ведаю, не помню, не слышал, не буду, и вообще, меня здесь нет». Примерно так и проходят все мои попытки выведать у него хоть крупицу истины. "Пегас" недоделанный, что с него взять.

— Перейдём к сути, — из голоса эльфа исчезла вся шутливость. — Помоги мне низвергнуть Тхунн-Гхаа, прежде чем сей мир канет в небытие. Я должен уцелеть, дабы повелитель предателей пал именно от моей руки.

— Разве того, что весь народ их исчезнет, тебе недостаточно? Неужели обязательно свершать личное возмездие? Ты вообще видел его? Он же здоровый как бык! И с чего ты возомнил, что он снизойдёт до битвы с нами?

— Отвечу по порядку, — холодно молвил Таэрон. — Во-первых: нет, недостаточно. Они — предатели. Во-вторых: обязательно. Убей его — и народ Лаодитов погрузится в хаос и панику. В-третьих: Игры всегда ведут к сему. Если кому-то чудом удаётся выжить, в финале их ждёт схватка с владыкой.

— Как я понимаю, победителей ещё не было? — уточнил я.

— Не-а, не было, — он криво усмехнулся, и в улыбке той не было ни капли веселья. — Точнее, были те, кто доходил до конца. Но короля никто так и не одолел. Как ты верно подметил, он… здоровенный как бык. Да к тому же маг.

— М-да-а, — протянул я, думая, как мы будем с ним сражаться. — А и хрен с ним. Всё равно деваться некуда. Помогу тебе, если не помрёшь, — я хрустнул шеей, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, отчего Аэридан недовольно заворчал у меня на плече. Мол, мешаю божественному акту поглощения пищи. — Выбора у меня, похоже, и правда не остаётся. Но сперва ответь ещё на два вопроса. Почему они не прикончили вас сразу, как только вы появились в этом мире?

— Не узрели в нас угрозы и своих старых врагов. Мы изменились — внешне, сутью. Ничто в нас не напоминает им тех, кого они предали.

— Но ненависть в вас жива до сих пор… — констатировал я безрадостный факт. Горькая участь — вечно носить в себе жажду мести за тех, кого уже нет.

— Она передаётся с кровью предков. Это не чувство — это наследие.

— Как часто вы сюда наведываетесь?

— Сюда? Никогда. Мы не могли активировать обелиск. Древний язык, на котором начертаны законы его работы, был утерян моими предками.

— Но как Вы прошли сейчас? И остальные…

— После того как вы прикоснулись к нему, а гоблин активировал руны, открылся портал. Войти мог любой, кто осмелился. Мой отряд и я сочли это знаком. Мы рискнули — ради шанса сразить короля. Но они все эти годы держали здесь своих ловцов. Едва мы ступили сюда, как нас окружили, лишили сознания и заковали в блокираторы.

— Ну с этим всё ясно, — я прошёлся вдоль решётки, впитывая каждое слово. — Скажи мне, ведомо ли тебе, как отсюда выбраться?

— Да, — уверенно ответил он. — Дорогой, по которой нас привели. Если вернуться по ней, окажешься у подножия обелиска. Там ты сможешь пробудить портал, что ведёт в Керон. Принцип тот же.

Я скривился. Неужели опять придётся лишиться чего-то светлого из детства. Нет, должен быть другой выход. Но это всё потом.

— А как затворить сей осколок мира? «Есть идеи?» — спросил, а сам внутренне сжался в ожидании ответа. Ну мало ли, вдруг он в курсе, вот и спросил на удачу.

— Увы, сие знание от меня сокрыто, — Таэрон зашагал, как и я, разминая ноги.

— Быть может, у них здесь есть некая реликвия? Храм или святилище?

— Есть! — внезапно воскликнул эльф так громко и порывисто, что моргнувший было Аэридан в испуге выронил из копыт почти полную банку варенья, тарелку с баурсаками и едва сам не грохнулся вслед за ними. — Прямо над ареной возвышается чертог их повелителя! Там хранится кристалл, в коем запечатлена вся история народа Лаодитов. Это величайшая их ценность. Дороже у них ничего нет.

— Это уже что-то.

Я остановился, а после, не выдержав, выдал.

— Всё это прекрасно, — ухватившись за прутья, — но я всё же не понимаю: как вы, при всём вашем могуществе, пали пред захватчиками? Что это были за демоны такие?

— Это были… просто маги, — с горькой печалью в голосе произнёс он, и взгляд его унёсся вдаль, будто он и вправду видел это своими глазами. — Но они были едины. А мы — нет. Вот и вся причина. — Возможно, в нём говорила та самая «память крови», о коей он упоминал. Удобная штука. Наверное.

— Скажи ещё: в курсе ли ты, какое испытание ждёт нас впереди?

— Нет. Их у них — тысячи. В искусстве придумывать смертельные забавы их никто не превзошёл.

Пока мы беседовали, пробудились все пленники. Даже гномы, до этого храпящие так, что пыль с потолка падала, внимали, хмуря медные брови.

Однако обсудить услышанное от эльфа мне с товарищами не позволили. В ту самую минуту дверь распахнулась, и в помещение вошли стражи — молчаливые и грозные. Пришла пора являться на арену, дабы услаждать своим отчаянием жадную до зрелищ толпу.

— Слушайте меня внимательно, — голос мой прозвучал тихо, но с такой стальной властностью, что воздух вокруг нас кажись застыл. — Первое: держим строй. Ни шага врозь. Будьте готовы к атаке с любой стороны. Второе: ищем укрытие, где можно прикрыть спины. Выживем только так.

Затем я развернулся к группе бородатых товарищей, стоявших поодаль.

— Ваша очередь, дети камня. Или вы с нами — или не мешайтесь под ногами. Узрю, что по вашей вине пал кто-то из моих — клянусь словом мага, сотру ваш клан в пыль. Всех. До последнего. — Для пущей убедительности я облачился в доспех, сплетённый из самой первозданной тьмы, насытив его такой сконцентрированной мощью, что даже мои спутники невольно отшатнулись. — Выбор за вами, гномы клана Рунирд. Ну… или присоединяйтесь, — добавил более мягко, развеивая доспех.

В итоге они пошли с нами. Видимо, решили отложить "собственные планы". А может, просто испугались. Я же шепнул Аэридану и Пуфу, чтобы те не спускали с них глаз и при малейшем подозрении… Что именно «при» — они поняли и без слов.

— Как величают вас, хранители недр? — обратился я к бородатым я с усмешкой пока мы шли вдоль костяных стен. — Всё-таки плечом к плечу стоять придётся. Кричать «эй, гном» как-то несолидно.

— Торгрим Камнебород, — отозвался тот, что выделялся не только окладистой бородой, но и внушительным брюхом, туго опоясанным кожаным ремнём.

«Как на него нагрудник то налез?» — Подивился я. Магия, не иначе.

— Балин Огненная Наковальня, — представился другой, чья борода отливала полированной медью и была заплетена в сложные ритуальные косы.

— Грор Златожил, — буркнул третий, суровый гном с одним ухом, явно давно снесённым в бою, и носом, некогда сломанным и плохо сросшимся.

— Приятно познакомиться. Магией кто-либо из вас владеет?

— Можно сказать, что нет, — ответил за всех Грор, хрипло усмехнувшись. — Рангом мы не выше учеников земли, все трое. Наше дело — оружие. А вот им владеем будь здоров.

— И на том спасибо. Чую, ваши топоры сегодня ой как пригодятся, — кивнул я, уже мысленно вплетая их в тактику грядущей схватки. Хотя в ней я ничего не понимал.

Мы не стали углубляться в чащу тумана, предпочтя двигаться вдоль стены из костей и не только человеческих, чья шершавая поверхность уходила в непроглядную мглу. Таэрон, идя в авангарде, пустил вперёд два пылающих огненных шара, но толку от них было — с гулькин нос. Туман был неестественный, густой, живой. Оон не рассеивался, а будто бы поглощал и пожирал свет, оставляя лишь жалкие пятна. В отличие от них, мой собственный светящийся шарик — фонарь призрачного света — парил уверенно, отбрасывая чёткие лучи, для которых эта дымка будто и не существовала.

— Тише! — Голос Вейлы прозвучал как шорох лезвия по коже — резко и предостерегающе. — Слышу… нечто. Идёт нам навстречу.

Я тоже уловил звуки — мерные, скрежещущие, тяжёлые шаги, доносящиеся из густой пелены перед нами. Пальцы сами собой сомкнулись в боевые жесты, готовые выплеснуть мощь.

— Занимаем круговую оборону! — скомандовал эльф, и в его голосе не было и тени сомнения. — Маги — в центр! Дети камня, прикройте фланги! Гоблин и волчица — свобода манёвра, быстрая реакция!

Все взгляды, полные ожидания и вопроса, разом устремились на меня.

— Чего уставились? Он сказал — выполняйте! — жёстко отрезал я, занимая позицию за спиной Бренора. — Мне пятнадцать годков, я уж точно не стратег и не тактик!

Санчес встал справа, его ловкие пальцы уже лихорадочно перебирали артефакты на поясе. Слева встал Таэрон, и эльфийский клинок в его руке вспыхнул отражённым светом шара магии, что уже пылал на его свободной ладони, указывая остриём в глубь тумана. Пегарог завис в воздухе над нашими головами, создавая — как он сам это грандиозно назвал — «воздушное прикрытие».

Так прошла минута. Вторая. На третьей из стены тумана, звуки материализовались в виде…

Костяные воины. Их скелеты, тёмные от времени, были опутаны толстыми, жилистыми лианами, сплетёнными в подобие грубой, но прочной брони. Вместо оружия — заострённые кости длиной в добрый метр, напоминающие короткие копья. В пустых глазницах человеческих черепов пылал неестественный, ядовито-зелёный огонь. Они двигались медленно, почти механически, волоча свои импровизированные копья по камню с противным скрежетом.

Я уже подумал, что это первая, разведывательная волна — нечто вроде разминки перед настоящим боем. Но стоило им приблизиться на три роковых шага, как их медлительность исчезла. Они совершили молниеносный, неестественно резкий рывок.

Первый из костяных воинов внезапно подпрыгнул, выставив вперёд свои заострённые костяные клинки. Скорость была противоестественной, молниеносной. Но Грор Златожил, выждав нужный миг с хладнокровием истинного сына гор, взметнул перед собой стену из вздыбленной земли, приняв на себя удар. В следующее мгновение его топор описал сокрушительную дугу, расщепив грудную клетку твари с сухим треском. Но едва он успел выдернуть лезвие, как ему уже пришлось отскакивать от острых костей другого противника, вонзившихся в камень как раз там, где он стоял.

Тело первого монстра отлетело, но не прекратило движения, с неестественной, жуткой настойчивостью пытаясь подняться. Добить его не было ни времени, ни возможности — на смену уже надвигались следующие, и бой разгорелся с такой яростью, что не оставалось ни мига на передышку, ни доли секунды, чтобы осознать весь этот хаос.

В бой вступил Эльф. И я впервые увидел в деле, что такое боевой маг.

Таэрон взметнул руку, и веер из огненных стрел пронзил первые ряды нападавших. Несколько скелетов были сметены ударной волной, но не уничтожены. Наши враги демонстрировали пугающую живучесть.

— В чём прикол сразу бросать на нас столь сильных тварей? — крикнул я, спуская на врагов разряд цепной молнии, которая завилась синей змеёй по их костяным рядам.

— Слово «прикол» мне неведомо, но суть вопроса уловил, — сквозь скрежет кости и вой магии ответил Таэрон. — Как мне видится, это ещё слабые противники. Видишь же, мы все ещё живы, и никто не пал. — И, как бы в подтверждение своих слов, он выпустил сокрушительный вихрь из алого пламени, за что, несомненно, и получил своё прозвище.

Скажу вам, не зря его величали Огненной Вихрем. Это заклинание давалось ему чертовски искусно. Пока он подпитывал его своей волей, вихрь успел обратить в пепел пятерых нападавших. Что ж, эльф и впрямь был крут.

Но больше всего меня поразили его слова — «никто не пал».

Ведь у Златожила костяной клинок насквозь пробил ногу, и он теперь хромал, припадая на здоровую. А Бренору, в тот миг, когда он рубил одну тварь слева, другое исчадие вонзило своё копьё ему в спину — точнее, в то место, где спина переходит в нечто более округлое. Оно вошло глубоко. Но это пол беды. Следом удар лапы в тот же миг обломал кость скелета, оставив «оружие» торчать в теле грозного воина. Так что да, формально — никто не убит. Только вот горец следующие две минуты орал так, что, казалось, камни задрожали, пока Пуф — это копьё из него вытаскивал.

— Imperium Tonitrus! — с силой выкрикнул я, один за другим кастуя шесть одинаковых заклинаний.

Пространство вокруг нас вспыхнуло ослепительным синим светом. Теперь нашу группу окружал бушующий ковёр из молний шириной в шесть метров, от которого трещали и рассыпались в прах любые кости, осмелившиеся приблизиться. Я дал отряду драгоценную возможность перевести дух. Бой длился уже третий час без передышки. Многие были на грани истощения, силы покидали даже самых стойких.

В итоге мы смогли отдохнуть минут семь, прежде чем я отпустил магию, и мы вновь сомкнули ряды, готовые встретить новую волну. Когда последний скелет рассыпался у нас на глазах, Аэридан, только что вернувшийся, отчаянно завизжал, махая крыльями и зарываясь мордой в мою спину.

Пятью секундами ранее я отправил его на разведку, но, как стало ясно, далеко он не улетел, вернувшись быстрее стрелы.

— Там! Там кто-то страшный идёт! — Его мысленный голос дрожал от ужаса.

И словно по злой воле, густой туман внезапно рассеялся, позволив нам «насладиться» видом нового монстра во всей его ужасающей красе.

На этот раз на нас шёл скелет Лаодита. Как мы это поняли? Пф-ф. Четыре костяных копья вместо двух — их отличительный знак.

— Nox Custos! — Мой Страж Тьмы материализовался из клубящейся тьмы и бросился в атаку. На сей раз я влил в заклинание столько энергии, что, казалось, мог бы создать шестерых таких же. Стоп. А почему бы и нет?

Сказано — сделано.

В мгновение ока шесть гигантских фигур в виде рыцарей (использовал копии стража) окружили костяного великана и принялись методично и жестоко избивать его. Тот не успел и пискнуть. Мне это обошлось дорого — около семи процентов от общего запаса сил. Но это того стоило. Монстр, лёжа на спине, безуспешно пытался поразить моих "братков", но его костяные копья бесполезно проходили сквозь их магические тела. Затем он попытался уползти, но двое из теней схватили его за ноги, дёрнули и вернули в центр круга, продолжив нещадно пинать. Спустя примерно три минуты враг окончательно перестал двигаться, а мои стражи растворились в воздухе.

Вроде круто, но был, однако, и минус. Заклинание Стража действует недолго и требует высочайшей концентрации. Справиться с одним врагом — вполне по силам. Но контролировать всё поле боя и направлять стражей в схватке с множеством противников — ведь они сами не сражаются, а лишь слепо выполняют приказы — у меня пока не получалось.

— Нечего левым на нашем районе шастать, — с деланной бравадой провозгласил я, скрывая накопившуюся усталость.

— Да-да, именно! Пусть радуется, что так дёшево отделался, — тут же поддакнул пегарог, всё ещё прячась у меня за спиной.

— Первая фаза пройдена, — прокатился над ареной безличный металлический голос, от которого заложило уши.

— Хм, а сколько всего этих «фаз» предстоит? — тут же спросил я, с тревогой окидывая взглядом уставших спутников.

— Думается мне, четыре, — предположил Таэрон, чьё лицо было испачкано кровь и пылью. Почти все мы получили те или иные ранения — Если первую мы одолели за три часа, а всё испытание длится двенадцать… Стало быть, нас ждёт как минимум ещё три. Но это только теория.

— Жесть, — в унисон прошептали я и Аэридан. — Главное, чтобы они не накладывались друг на друга. Не успеем разделаться со второй — и тут же начнётся третья. А то совсем печалька будет.

— Тогда не будем терять времени и поспешим найти укрытие, — поторопил всех Санчес. На сей раз наш артефактор показал себя выше всяких похвал. Его хитроумные устройства с треском дробили кости врагов, а лианы, из которых состоял доспех этих монстров, душили и ломали своих же носителей с неожиданной эффективностью. На его счету было как минимум три десятка поверженных противников, о чём я не преминул ему сообщить, щедро расточая похвалы. Человек достоин так почему же не похвалить? Все были молодцы. Потому я похвалил всех. Кроме пернатого. Но думаю, ему ещё выпаде шанс отличится.

Мы осторожно двинулись дальше вдоль стены, стараясь не приближаться к зловещему центру арены, где возвышалось древо-людоед, неистово махающее нам ветками. По пути я раздавал всем пирожки с обжигающей начинкой — те самые, что так обожают гномы. Совершенно позабыв предупредить гоблина и Вейлу, которые на дух не переносили острое. Равно как и эльфа я благополучно упустил из виду. Впрочем, он, к моему удивлению, как и Ридикус, оценил их по достоинству и тут же попросил добавки. Нашей же волчице пришлось отпаиваться молоком, которое, увы, мало помогало. Грохотун же потребовал целый кувшин медовухи. Делиться, разумеется, он ни с кем не стал, так что пришлось доставать ещё.

Наш недолгий отдых продлился ровно восемь минут, как вдруг оглушительный гонг, прокатившийся над головами, возвестил о начале второй фазы.

— Всем приготовиться! — скомандовал я, вскакивая на ноги и принимая боевую стойку, сердце заколотилось в предвкушении новой схватки.