Лабиринт

Глава 18 Лабиринт лжи.

Мы вышли на арену, думая, что там вечер, а там, оказывается, день. При этом ярко светит солнце. Небо голубое, облака белые, а раскалённый песок блестит, словно золото. Какого дьявола тут происходит? Мы что, в другом мире? Нет, я понимаю, что в другом, но сейчас что, снова в другом, или это иллюзия? Где их фиолетовое небо? Может, я сплю?

В голове вопросы сыпались, как снежная лавина. Тряхнув ей хорошенько, смог наконец сосредоточиться на происходящем.

Все наши четыре пятёрки разделили десятью шагами. Между нами встали войны, давая понять, что склок они не допустят.

Фамильяра, как я понял, они за участника не считают, или же полагают, что он является со мной одним целым. Я не против. Главная ошибка злодеев всегда в том, что они недооценивают врага.

Когда глаза привыкли к яркому полуденному солнцу, я огляделся. Здесь было тысяч пятьдесят Лаодитов, не меньше. Когда нас вывели, они все кричали, что-то орали, в общем, стандартное поведение публики, требующей зрелища. Но стоило объявиться в своём ложе повелителю, как тут же настала настоящая гробовая тишина. Особо не напрягаясь, я слышал его тяжёлую поступь. Акустика здесь точно что надо.

— Твою налево! — выругался я, когда рассмотрел короля более внимательно.

— Что такое? — обеспокоенно поинтересовался Бренор.

— Зилг-Торн, по-твоему, здоровый?

— Как скала. Очень огромный.

— Ну так их владыка, можно сказать, тогда гора. Я таких громадных существ ещё не видал. Помнишь стража?

— Да, — с благоговением ответил гном.

— Так вот, даже он ему в подмётки не годится. Там метра четыре в нём. Здоров, мышцы, как канаты, оббивают всё тело. Теперь понятно, почему такое уважение к нему. С таким точно не поспоришь.

Я не мог отвести взгляда от разыгрывавшегося передо мной зрелища. Не от исполина-короля, чья мощь заставляла трепетать даже воздух вокруг, а от тех, кто стоял справа — от эльфов.

До этого момента они сохраняли ледяное спокойствие, будто всё происходящее было недостойно их внимания. Но теперь... Теперь их благородные лица, обычно бесстрастные, как застывшие маски, исказились от немой ярости. Они шипели, словно разъярённые змеи, а их пальцы сжимали рукояти мечей, да с такой силой, будто норовят сломать их.

Это было странно. Непривычно. Почти... пугающе. Любопытно.

Я вспомнил эльфийку из Академии, Лирель Вейнгард — ту самую, что учится с нами. Прекрасную, как первый снег на вершинах Снежных Пиков, и столь же холодную. Чтобы вызвать у неё хотя бы тень эмоции, требовалось нечто из ряда вон выходящее. А тут — всего лишь появление владыки Лаодитов, и вот уже их невозмутимость рассыпалась в прах.

Что могло заставить бессмертных, считающих себя выше всех прочих рас, так яростно реагировать? Что они знали о нём? И главное — как мы сможем этим воспользоваться? Нет бы поделиться. Чванливые эльфы. Сдохнут, но не скажут.

Величественная фигура Тхунн-Гхаа Первого возвысилась на помосте, отбрасывая тень на половину арены. Его мускулистое тело, покрытое ритуальными шрамами, напряглось в торжественном жесте, когда все четыре руки взметнулись к лиловому небу, подобно древним дольменам, устремлённым к звёздам. Голос владыки, низкий и густой, как расплавленный обсидиан, покатился волнами по амфитеатру, заставляя дрожать песок под ногами:

— Приветствую тебя, мой верный народ! — возгласил владыка Лаодитов.

Он сделал паузу, давящую тишину осмелился нарушить только лёгкий ветерок, пробежавший по арене. Его глаза, горящие, как угли в горне кузницы, медленно обводили толпу, и каждый чувствовал на себе этот испепеляющий взгляд.

— Сегодняшний день освящён волей богов. Они услышали наши молитвы и даровали нам редких гостей из иных миров. В мой сто пятьдесят пятый день рождения я возвращаю вам древнюю традицию — Игры Предков!

Лёгким движением пальцев он активировал невидимый механизм, и наши ошейники с глухим звоном раскрылись, упав на песок. Я почувствовал, как магия хлынула по жилам бурлящим потоком, но ни я, ни мои спутники не сделали ни одного движения. Все мы понимали — сейчас не время для безрассудства. Даже если бы мы смогли уничтожить всех зрителей, геноцид целого народа — не та победа, к которой стоит стремиться. По крайней мере мои, включая меня, точно.

В воздухе внезапно возник гигантский полупрозрачный экран, на котором замерцало наше изображение. Мой взгляд сразу же выхватил небольшой летающий артефакт, плавно скользивший вдоль шеренги пленников. Это устройство, напоминавшее магический квадрокоптер с кристаллом-глазом, заставило моё сердце учащённо забиться. Какие невероятные технологии! Чистая магия или нечто большее? Кто эти существа на самом деле? И почему их целый мир оказался заперт в древнем обелиске? Вопросы роились в голове, но ответов не было.

Повелитель величественно опустился на свой трон, а его глашатай — мужчина Лаодит почти втрое меньше владыки — выступил вперёд, чтобы объявить правила кровавого представления. Его голос, усиленный магией, разносился по всей арене:

— Внемлите, дети Великой Лаодии! Четыре команды чужеземцев примут участие в наших великих играх. Сегодня они ступают в священный «Лабиринт Лжи» — наследие наших предков, где правда и обман сплетены воедино.

Толпа взорвалась рёвом. Тысячи гортанных голосов слились в единый визгливый гул. Лаодиты вскакивали с мест, потрясая кулаками, их сиреневая кожа лоснилась от возбуждения. Некоторые в экстазе рвали на себе одежду, другие — захлёбывались смехом, будто перед ними разыгрывали величайший фарс.

А мы стояли, мысленно ругаясь и уж тем более не разделяя их восторга.

— Участники, приготовьтесь! Игры начинаются! — взмах флага и…

Вспышка.

Я зажмурился, и когда вновь открыл глаза — мир изменился.

Стекло. Всё вокруг было из него — пол, стены, потолок. Бесчисленные отражения наших лиц смотрели на нас со всех сторон, искажённые, будто сквозь толщу воды. Свет лился отовсюду — холодный, безжалостный, бело-синий, но его источника не было видно.

— Чтоб мне бороду остригли? — пробормотал Бренор, вертя головой.

Я мысленно согласился. Только что мы стояли на песке арены, а теперь — в ловушке из зеркал.

— Дорогой, сгоняй-ка на разведку, — кивнул я фамильяру.

— Запросто!

Он рванул вверх, как стрела, и тут же рухнул вниз, будто подстреленная птица. Гном едва успел подхватить его.

— Не пролез, — констатировал я, глядя на летающих птичек вокруг головы Аэридана.

К тому же потолок был цел, ни единой трещинки.

Я усмехнулся. Думал, если это лабиринт — у нас будет преимущество. Не прокатило.

В следующую секунду я замер, ощущая ледяную волну ужаса, пробежавшую по спине. Одно из моих отражений — нет, не моё, нечто, притворяющееся мной — моргнуло, в то время как я сам стоял с широко открытыми глазами. Вокруг нас зеркальные двойники товарищей растягивали рты в жутких ухмылках, полных недобрых намерений. Кажись, мы попали.

— Соберитесь, — произнёс я намеренно медленно, давая соратникам время подготовиться, но стараясь не спровоцировать враждебных существ за зеркальной поверхностью. — Но не смотрите им прямо в глаза.

Мой двойник — этот Лже-Кайлос — оскалился в тот же миг, как я замолчал. И прежде, чем я успел среагировать, он выпрыгнул из зеркала, а его кулак со всей силой врезался мне в переносицу. Ирония заключалась в том, что я сам только что собирался вдарить хорошенько ему по носу, увидев его насмешливую гримасу.

— Су…! — вырвалось у меня, когда я отскакивал назад. Узкий коридор, не более метра шириной, сильно ограничивал наши движения. Единственное облегчение — Вейла пока не пыталась превратиться, что в таких стеснённых условиях могло бы обернуться катастрофой.

Мой двойник не просто сражался — он изрыгал поток оскорблений, настолько ядовитых и точных, что Вейла на мгновение отвлеклась и пропустила сокрушительный удар от своей собственной копии. Она рухнула на стеклянный пол, но наш гоблин, проявив неожиданную проворность, резким взмахом кинжала отогнал нападавшую. Лже-Вейла со звонким смехом отпрыгнула назад, буквально растворившись в зеркальной поверхности, чтобы мгновение спустя появиться с другой стороны.

Я мельком заметил, как Санчес демонстрирует неожиданное мастерство в кулачном бою. Старик явно превосходил своего двойника — но эта мысль оказалась роковой. В тот же миг лже-Санчес нанёс сокрушительный удар в печень, от которого наш артефактор сложился пополам, а его лицо исказилось от боли.

— Ах ты, мерзкое стеклянное отродье! — вырвалось у меня (по правде, я сказал совсем другое, отчего у многих покраснели бы уши). — Сейчас я тебе устрою переплавку!

Бац. Бац.

Два резких удара, но мой двойник парировал их с пугающей точностью.

— Ох, уже и не знаешь, кто тут настоящий? — зашипело отражение, копируя мои движения с жуткой синхронностью. — Может, это ты — подделка?

— Дхаргх! — рявкнул я, вкладывая всю ярость в удар.

— Ну и ноздри раздул! — передразнило существо. — На, получай!

Я едва увернулся от прямого удара кулака с кольцом, как у меня, летящего мне в лицо, который легко мог бы оставить меня без глаза.

Бросив взгляд влево, я увидел, как Аэридан яростно сражается со своим зеркальным двойником. Пегарог и его копия обменивались ударами, смесь лошадиного ржания и нецензурной брани наполняла пространство.

— Да ты ах… да я тебе сейчас жопу на одно место натяну. — Бам-Бам — два удара рогом. — Ты вообще рамсы попутал. — Бдыщ — удар копытом. — На кого крылья раздуваешь? На вот ещё рогом получи… — Да ты охренел, лови копыто в глаз.

Ситуация становилась невыносимой. Почти все мои спутники уже лежали на стеклянном полу, и только юркий гоблин ещё умудрялся сражаться, отчаянно защищая остальных. Его же копия так и осталась в зеркале.

Я резко отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, а следом активировал кольцо, спуская заготовленное заклинание. Но в тот же миг моя копия сделала то же самое. Две молнии столкнулись в центре коридора, породив ослепительную вспышку и оглушительный взрыв.

Нас разбросало в разные стороны, словно тряпичных кукол. Когда дым рассеялся, я увидел, что все отражения исчезли — все, кроме моего. Оно стояло за стеклом, скалясь в жуткой ухмылке.

Я уже занёс ногу для удара по зеркалу, но вовремя остановился. Тогда же заметил, как мой двойник так же дёрнулся ногой, но остановился.

Они читают мысли и повторяют за нами, — осенило меня.

— Всем слушать! — крикнул я, поднимаясь. — Не думайте о насилии! Они используют наши намерения против нас!

Но было уже поздно. Аэридан, не успевший осознать предупреждение, снова лежал на полу, а его двойник с издевательским смехом кружил над ним, махая крыльями в такт другим жёлтым крошечным птичкам, что летали вокруг него.

И в этот момент мир изменился.

Стеклянные стены растворились, и мы оказались в новом коридоре — таком же на вид, но... другом. Источник внутри меня тревожно пульсировал, предупреждая об опасности.

Что-то незримое витало в воздухе. Что-то худшее, чем зеркальные копии.

Но что именно — предстояло узнать.

Когда все пришли в себя, мы осторожно двинулись вперёд по новому коридору. Прошло пять минут полной тишины — ни ловушек, ни отражений, лишь мертвенное безмолвие, давящее на сознание.

— Кайлос, — прошептал Санчес, нарочито замедляя шаг, чтобы отстать от остальных. Его глаза беспокойно метались по сторонам. — Нас наблюдают.

— Разумеется, — так же тихо ответил я. — Весь смысл этого лабиринта — в зрелище.

Старый маг нахмурился, его пальцы нервно перебирали складки одежды.

— И ещё... Бренор в сговоре с теми гномами. — Он бросил быстрый взгляд на удаляющуюся коренастую фигуру. — Никакой дуэли не было. Всё это спектакль, чтобы подобраться к тебе и завладеть горошинами счастья.

Я резко остановился, ощущая, как ледяная волна пробегает по спине.

— На чём основаны твои подозрения?

— Подумай сам, — прошипел Джи-джи. — Гномы — народ принципиальный. Никакие правила не удержали бы их от мести, будь у них такая возможность. Так чего они не напали на него ранее или когда стояли рядом с нами на песке? Не находишь это странным?

Я глубоко вздохнул, сдерживая нарастающее напряжение.

— Во-первых, убить его не так-то просто. Ты же знаешь о его... особенностях, — Санчес кивнул. — Во-вторых, я доверяю ему. Он не...

— Бренор! — неожиданно для себя я окликнул гнома. Тот обернулся, и я прямо спросил: — Ты приехал в столицу, чтобы убить меня? А та пятёрка — твои помощники?

Он от моих вопросов стал задыхаться, не в силах произнести ни слова. Будто я рыбак, который выкинул рыбу на берег. Затем произошло нечто невообразимое.

— Ах ты, змея подколодная! — зарычал гном и внезапно бросился на Санчеса. — Наговариваешь на честного гнома! Да это ты сам с этой волосатой тварью замыслил убийство!

Я застыл в оцепенении, наблюдая, как Вейла в человеческом облике вступает в драку, защищая свою честь или Санчеса — тут непонятно, а Бренор яростно отмахивается от них обоих.

— Жадные вы твари! — гремел гном. — Улыбаетесь в лицо, а нож точите за спиной!

Мой разум отказывался воспринимать происходящее. Внезапно сверху, словно разъярённый ураган, влетел Аэридан, встав на защиту «своего братана». То есть меня. Санчес болезненно ойкнул, когда ему «в спину» врезался рог.

Да уж, приятного в этом мало.

Я стоял парализованный, не зная, как реагировать на этот абсурд. И только когда в воздухе запахло кровью, нос у Вейлы был разбит, до меня дошло — это не просто ссора.

Лабиринт работает. Он вытягивает наружу наши самые тёмные подозрения, раздувает их и заставляет верить в невозможное.

И самое страшное — я не мог быть уверен, кто из них говорит правду.

Меня резко дёрнули за рукав. Большой Пуф — наш «Несравненный» гоблин, которого по ошибке кто-то прозвал Грохотуном — стоял рядом, совершенно не обращая внимания на бушующую за спиной потасовку.

— Кайлос, — прошептал он, и в его голосе впервые зазвучала настоящая тревога. — Стены... они шепчут. Слышишь?

Я отстранился от хаоса и сосредоточился. И правда — из зеркальных поверхностей доносился едва уловимый шёпот, словно сотни голосов звучали в унисон:

«Они жаждут твоего богатства...»

«Ты не видишь, как они смотрят на тебя, когда ты отворачиваешься...»

«Клятвы? Пустые слова. Бренор бессмертен — что ему стоит дождаться удобного момента?..»

«Они хотят забрать у тебя всё…»

«Тебя не любят…»

Голоса проникали прямо в сознание, обволакивая разум ядовитыми сомнениями. Я почувствовал, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки...

— Кайлос, не слушай их! — Гоблин тряс меня за плечи, но слова тонули в нарастающем шёпоте. Тогда он подпрыгнул и хорошенько, от всей своей зелёной широкой души, врезал мне звонкой пощёчиной.

Голова дёрнулась назад, и — о чудо — голоса исчезли.

— Хороший удар, — пробормотал я, потирая горящую щёку и поднимаясь с пола. — Прямо как от бабушки в детстве. Сразу протрезвел.

Оглядев поле боя, я увидел друзей, катающихся по полу в хаотичной драке: Бренор пытался задушить Санчеса, Вейла впилась зубами в руку гному, а Аэридан лягался копытами во все стороны.

— Вразуми их, будь добр, — кивнул я гоблину, а сам переключил зрение в магический спектр, добавляя к нему свой особенный взор.

И тут всё стало ясно. Картина, открывшаяся мне, поражала.

Весь коридор был заполнен зелёными спорами, витающими в воздухе. Они окутывали нас, проникали в лёгкие, впитывались через кожу...

Когда гоблин (довольно грубыми методами) привёл всех в чувство, мне пришлось рявкнуть, как разъярённому медведю, чтобы перекрыть поток взаимных обвинений. Объяснил ситуацию — не сразу, но мне поверили.

Тогда Джи-Джи, наш запасливый товарищ, достал странный артефакт в виде переплетённого кренделя. Когда он активировал его, я наблюдал, как споры медленно оседают на пол, будто тяжёлая пыль.

Через десять минут перед нами уже стояли пристыженные, извиняющиеся друг перед другом друзья.

— Лабиринт играет нашим разумом, — резюмировал я. — Будем осторожнее.

И мы двинулись дальше, вглубь обманчивых зеркальных коридоров, где каждый шаг мог оказаться ловушкой, а каждое отражение — врагом.

Бесконечные зеркальные коридоры сменяли друг друга, но теперь наши отражения лишь корчили рожи и сыпали оскорблениями, на которые мы не обращали внимания. Когда же я нарочито улыбнулся и подмигнул своему двойнику, тот, матерно послав меня подальше, с недовольной гримасой растворился в стекле.

Через час блужданий (я упорно следовал правилу «держаться левой стороны», хотя сомневался, работает ли это в магическом лабиринте) мы вышли в круглую комнату. Скромное помещение с высоким потолком, в центре которого на каменном пьедестале левитировал прозрачный кристалл, переливающийся всеми цветами радуги.

Не раздумывая, я шагнул вперёд и схватил его.

— Поздравляю. Вы прошли Лабиринт Лжи, — в сознании зазвучал мелодичный женский голос. — Немногие справляются с этим испытанием. В награду Вы можете получить ответ на один вопрос.

Я замер, обдумывая варианты. И вдруг, к собственному удивлению, задал вопрос, который даже не планировал:

— Почему эльфы ненавидят Повелителя Лаодитов?

— Они считают его клятвопреступником, — прозвучало в ответ.

— И это всё? — разочарованно вырвалось у меня.

— Вопрос задан. Ответ получен. Удачи в следующих испытаниях.

Мир вокруг поплыл, и в следующее мгновение мы снова стояли на горячем песке арены, оглушённые рёвом пятидесятитысячной толпы.

— Кайлос... — Вейла сжимала мою руку, её пальцы дрожали. — Что это было?

— Первое испытание пройдено, — ответил я, всё ещё ощущая в ладони призрачное тепло кристалла. — В награду я получил ответ. Эльфы ненавидят Тхунн-Гхаа, потому что считают его клятвопреступником. Выходит, они знают, кто он такой и что это за место.

— Только нам-то они ничего не расскажут, — фыркнул Забегайлов, прикрывая лицо от лучей солнца.

— Это да-а... Но ничего, ещё выясним правду, — вздохнул я, глядя на трибуны, где сидели визжащие четырехрукие Лаодиты.

Тем временем в центре арены вспыхивали порталы. А в царской ложе четырёхрукий исполин наблюдал за нами с загадочной ухмылкой, будто знал что-то, чего не знали мы... Так и хотелось врезать по этой ухмыляющейся морде.

Но меня отвлекли. Одна за другой на арене начали материализоваться остальные команды, выходящие из порталов, вернее — то, что от них осталось. Зрелище повергло нас в немой ужас.

От горделивых эльфов, чьё мастерство не вызывало сомнений, осталось лишь трое. Их безупречные серебристые доспехи были покрыты царапинами, а на обычно бесстрастных лицах читалось нечто, напоминающее ненависть и… кажется, страх. Как существа с многовековым опытом магических практик могли пасть жертвой иллюзий? Уж они-то, по моему мнению, точно должны были его легко пройти. Видимо, я ошибался.

Мои мысли невольно переместились к нашему гоблину — тому самому, который выручает нас не в первый раз. Та самая стеклянная горошина, доставшаяся ему в награду, явно изменила его куда сильнее, чем мы предполагали. В голове мелькнула тревожная мысль: кто-то или что-то ведёт меня через эти испытания, словно пешку по шахматной доске. Попутно помогая преодолевать выпавшие на мою долю испытания, подсовывая те или иные плюшки. Не знаю, кто ты такой, — мысленно обратился к этому помогатору. — Но плюшек могло бы быть и побольше.

Размышления прервало появление фанатиков из Братства Абсолюта. К моему удивлению, их осталось четверо — они справились лучше эльфийских зазнаек. Их чёрные робы были изорваны, но в глазах по-прежнему горел тот же фанатичный огонь.

Следом вышли гномы — все пятеро, хоть и изрядно потрёпанные. Их медные бороды были спутаны, под глазами красовались внушительные синяки, но живы — чёрт возьми, все до одного! Вот на них вообще не думал. Считал, перебьют друг друга. Ан нет. Выжили.

Последними появились таинственные незнакомцы в серых балахонах. Трое. Всего трое из пяти.

«И это только первый день игр», — пронеслось у меня в голове, когда глашатай объявил об окончании испытания.

Нас проводили обратно в камеры под оглушительные крики толпы. Но на этот раз я уловил в этих криках нечто новое — нотки уважения. Мы выжили. Мы прошли. А может, мне всё это кажется.