Лабиринт

Глава 14 Вы нас не ждали, а мы пришли.

Лирель Вейнгард переступила порог небольшого поместья, ожидая встретить привычную тишину комнат, где даже падающая пыль замерзала в воздухе от многовекового спокойствия. Вместо этого её встретила непривычная суета — слуги в серебристых ливреях метались по коридорам, словно подгоняемые невидимым бичом.

И это было первым тревожным знаком — ведь слуги Дома Вейнгард не были простыми эльфами. Каждый из них прошёл через Круги Испытаний, и просто так заставить их суетиться не смог бы даже сам король Элариэль.

— Госпожа, вас ожидают, — почтительно склонился старший дворецкий, его обычно бесстрастное лицо выдавало едва уловимую тревогу. — Прибыл ваш отец.

— Мой... отец? — голос Лирель дрогнул, нарушая вековые традиции эльфийского самообладания.

Она ринулась в парадную гостиную, где вместо ожидаемого образа увидела фигуру, от которой у неё похолодела кровь. В резном кресле из красного дерева восседал не её родитель, а Таэрон Огненный Вихрь из рода Ясноветров — правая рука Лорда Кэлебриана, Магистр Пламени собственной персоной.

Их появление в расе эльфов было нарушением всех природных законов — ведь Ясноветры были аномалией среди эльфийских родов. Единственные, кто владел разрушительной стихией огня, при этом они оставались ярыми приверженцами расовой чистоты. И теперь этот ходячий парадокс, чьё имя шептали даже в Королевском Совете, сидел в её гостиной, попивая нектар из фамильного хрусталя.

— Здравствуй, дочь, — произнёс он нарочито медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вкус.

Лирель почувствовала, как по её спине пробежал холодный пот. Он говорил кодом, скрывая истинную суть их отношений — и это было вторым тревожным знаком. Ведь даже стены в доме купца с Туманных островов имели уши, а некоторые — и собственные языки.

— Приветствую тебя, отец, — произнесла Лирель, склоняя голову в почтительном поклоне. — Как прошло твоё путешествие?

— Благополучно, — ответил Таэрон, и его каменное лицо не выдало ни единой эмоции.

Тяжёлый взгляд Магистра Пламени скользнул по присутствующим — и словно по мановению невидимой руки все слуги мгновенно исчезли из гостиной. Только слабое мерцание активированного артефакта тишины нарушило внезапно воцарившуюся пустоту.

— Прошёл месяц, — голос Таэрона звучал мягко, но в этой мягкости таилась стальная угроза. — Ты нашла того, кого мы ищем?

— Нет, — ответила Айлиндра, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— В чём затруднение? — брови Магистра чуть приподнялись, и этого было достаточно, чтобы сердце эльфийки учащённо забилось.

— Никто не проявляет себя. Все погружены в учёбу, словно смиренные овцы. Дуэли — редкость, и за всё время только одна привлекла моё внимание. Но... это всего лишь адепт молний. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Проблема в другом. Моя внешность... отпугивает их.

Лицо Таэрона на миг исказилось от недоумения. Айлиндра "Лунный Мираж" считалась воплощением эльфийской красоты — изящные черты, серебристые волосы, глаза, словно вобравшие в себя лунный свет. Даже среди людей, обычно благоговевших перед совершенством их расы, она наверняка вызывала восхищение.

— Они... боятся подойти, — пояснила она, опуская взгляд.

— Понятно, — Магистр Пламени медленно кивнул. — Расскажи об этом адепте. Почему он удостоился твоего внимания?

— Его магия... груба, как у кузнеца, бьющего молотом по наковальне. Плетения ужасающе неэлегантны, расточительны в плане энергии. Но вот что странно — при такой технике его Источник должен был иссякнуть за считанные секунды. Однако он выпустил больше заклинаний, чем смогла бы я, и при этом... — Айлиндра сделала паузу, — каждое его заклинание было совершенным. Все узлы плетения — безупречны. И самое странное — он безродный. Из глухой деревни. Род зарегистрировал только когда прошёл проверку.

Тень заинтересованности скользнула по лицу Таэрона.

— Проследи за ним. А я тем временем навещу старых... знакомых. — В его голосе прозвучал едва уловимый намёк на угрозу. — Вернусь через неделю. Надеюсь, тогда у тебя будет что рассказать. И если они боятся, сделай сама первый шаг. В мире что-то назревает. Король обеспокоен. Провидия обеспокоена. Соберись!

Он поднялся, деактивировал артефакт и вышел, не оглядываясь.

Айлиндра осталась сидеть в кресле, будто прикованная невидимыми цепями. Ее пальцы судорожно сжали подлокотники. Этот эльф не был тем, с кем можно шутить. И теперь она действительно должна поторопиться.

В подземном святилище, где даже воздух пропитался запахом крови и древних клятв, собрались члены тайного братства. На стенах мерцали факелы, отбрасывая зыбкие тени на каменные лики погибших братьев.

— Брат Валтар, — голос Хароса, одного из первых последователей Безгласного Палача, прозвучал в гробовой тишине. — Мы узнали имя того, кто отправил наших братьев в объятия перерождения. Некто Кайлос. Безродный. Адепт молний. — Он склонился в почтительном поклоне, его капюшон скрыл лицо, оставив видимым хищный оскал.

Валтар, чьё мрачное настроение в последние дни стало притчей во языцех среди братьев, впервые за долгое время обнажил зубы в улыбке. Но это была не улыбка радости — это был оскал хищника, учуявшего кровь.

— Не знаю, как это смог провернуть обычный адепт. Но раз вы считаете это таковым, тогда отправляйтесь, братья мои, — его голос звучал как скрежет стали по стеклу. — И да познает он всю ярость нашего Братства. Пусть каждый удар напомнит ему о святотатстве, которое он совершил.

Харос прижал кулак к груди, склонив голову в безмолвной клятве. — Мы отомстим.

— Помни, — Валтар поднял палец, и тень от него легла на стену, словно коготь древнего демона. — Он должен остаться в живых. Если он действительно тот, кого мы ищем... — В его глазах вспыхнуло пламя давней ненависти. — Тогда конец магии близок. И в этот раз возьми с собой побольше народу. Дабы не было промаха.

Собравшиеся переглянулись, их лица исказились в предвкушении. Они видели его — тот мир, где последний маг падёт на колени перед мощью простого смертного. Мир, где не будет места проклятому дару, развратившему человечество.

Глава клана Рунирдов не стал топить горе в бочках с крепким элем. Вместо этого он собрал в зале предков пятёрку лучших своих воинов — тех, чьи бороды были заплетены в кольца павших врагов, чьи топоры никогда не знали пощады.

— Кровь за кровь, — прошептал старый гном, проводя пальцем по руническому кинжалу, последнему подарку погибшего сына. Его месть их руками должна была стать стремительной и безжалостной.

— Кровь за кровь, — хором повторили воины.

Тенистые аллеи у академии стали свидетелями того, как пятеро закалённых в боях гномов настигли Бренора. Стальные клинки уже блеснули в предвкушении расплаты, когда седобородый вожак резко поднял руку, останавливая сородичей.

— Не сейчас, — его слова прозвучали не как трусость, а всего отсрочка, и гномы это знали. — Тот парень под защитой Торгуса.

Глаза воинов пылали яростью, но дисциплина взяла верх. Рунирды знали — месть требует терпения. Они отступили в тени, сливаясь с городским шумом, но не выпуская цель из виду.

И удача улыбнулась им. Когда разношёрстная компания во главе с Бренором покинула городские стены, гномы обменялись понимающими взглядами. Брошенные кварталы за чертой города — что может быть лучше для тихой расправы?

Держась на почтительном расстоянии, опытные воины начали своё преследование. Их кованые сапоги не издавали звуков, и не оставляли следов. Каждый знал своё место в этом смертельном танце — месть Рунирдов всегда приходила без предупреждения.

В полумраке роскошной гостиной, где любая вещь которую не возьми стоила целое состояние, трое мужчин в неприметных серых одеждах — таких же, какие носила половина столичных обывателей — стояли в почтительных позах. Но их смирение было обманчивым: эти трое входили в состав «Безмолвных Клинков», одной из самых опасных гильдий наёмных убийц.

— Уважаемый Шулайд, — произнёс средний из них, слегка склонив голову. — Ваша просьба исполнена.

В отличие от своих гостей, хозяин кабинета был облачён в дорогие шёлковые одеяния, расшитые золотыми нитями и драгоценными камнями. Его пальцы, украшенные массивными перстнями, неторопливо постукивали по ручке кресла.

— Имя? — спросил он, и в его голосе прозвучало явное нетерпение.

— Кайлос Версноксиум. Адепт молний. Он работает в связки с волколюдом и гоблином.

— Почему именно он? Какие у вас доказательства?

— В ночь убийства этих «дилетантов», — все трое синхронно скривились в презрительных усмешках, — он был единственным, кого стража заметила в том квартале. Мы… убедили одного из стражников поделиться информацией. Затем проверили связи. Он знаком с Ридикусом из рода Сильверхолд — и не просто знаком. Тот неоднократно навещал его, а теперь вводит в высшие круги. Недавно Кайлос посещал поместье Витанов, перед этим познакомившись с Кларис Витан с подачи Ридикуса.

Шулайд, известный в определённых кругах как «Восьмой», задумался. Его тяжёлый взгляд скользнул по лицам убийц, оценивая каждое слово.

— Достаточно. Я доволен.

— Значит, заказ выполнен? — уточнил главарь троицы.

— Да.

Молчаливый слуга, до этого стоявший словно тень за спиной хозяина, шагнул вперёд и положил перед наёмниками увесистый кошель. Золото звонко заурчало внутри.

— Возьмётесь за их устранение?

Наёмники переглянулись. В их глазах мелькнуло холодное равнодушие профессионалов. Троица кивнула почти синхронно.

— Отлично. Жду новостей.

Трое склонили головы и вышли, их шаги бесшумно растворились в коридорах. Для них это была простая работа — ещё одно имя в списке, за которое заплатят щедро.

А Шулайд остался сидеть в кресле, его пальцы снова замерли на подлокотнике.

«Кайлос Версноксиум… Интересно».

— Ну что, друзья мои, как настрой? — весело воскликнул я, возглавляя нашу небольшую компанию. — Готовы ли вы к земле под ногтями, дорожной пыли на плащах и этому неповторимому привкусу тления, что навсегда остаётся на языке после посещения подземелий?

Я шагал впереди, ощущая давно забытую лёгкость. Наконец-то все приготовления остались позади — впереди нас ждали «весёлые» приключения, достойные противники и, конечно же, богатые трофеи.

— Юху-у! — не сдержался я, делясь с товарищами сведениями из дневника того странного мага, что называл себя «Копай».

— Тебе бы, дружище, подучиться искусству вдохновляющих речей, — проворчал Горец. — Как по мне, твои ораторские способности оставляют желать лучшего.

— Эй, бородач, хватит ворчать! — рассмеялся я. — Я тебя кормил изысканными яствами, поил выдержанным эльфийским вином, обрядил в новые одежды...

— Это когда это ты поил меня вином? — возмутился Бренор. — Что-то не припомню.

— А ты, Пуф, помнишь, чтобы он вином угощал?

— Не-а. Не было такого, — подтвердил гоблин слова гнома.

— Ой, не цепляйся к словам. Не будь таким мелочным. Лучше вспомни, какие я тебе обновки классные купил.

Помимо уже имевшейся кирасы, секиры и шлема, снятого с поверженного орка, пришлось приобрести полный комплект доспехов — поножи, перчатки и прочую необходимую амуницию. Теперь наш гном выглядел... как вполне респектабельный гном. Разгуливать по столице в полном боевом облачении было бы, мягко говоря, неосмотрительно и жарковато. Поэтому мы для него обзавелись пространственным браслетом — удивительным изобретением, позволявшим хранить доспехи и оружие в карманном измерении. Чему он радовался как дитя малое. Убирая и возвращая вещи.

«Как будто сам первые дни не занимался тем же самым», — укорил я себя.

А, совсем забыл сказать. К нашей компании неожиданно присоединился Санчес. Совершенно неожиданно он принёс клятву верности — и речь шла не только о его профессиональных обязательствах как артефактора. Как оказалось, наш новый соратник — мастер нейтральной магии, что на порядок сложнее обычных стихий. А когда он узнал, куда мы собрались, то, сбегав до своей лавки, сказал, что нас одних в столь опасное место он не отпустит. Пришлось взять с собой. Так наша шестёрка — весёлая и хорошо экипированная — бодро шагала по улочкам Пепельных кварталов.

Свернув на знакомую улицу, мы сразу заметили, как из тени отделилась подозрительная фигура, явно собиравшаяся «одолжить монетку» или «спросить дорогу». Но один из его приятелей резко дёрнул его за рукав, что-то срочно зашептав. Я успел заметить, как у того округлились глаза, когда он осознал, у кого он хотел что-то «спросить».

— «Это же тот самый, что устроил кровавую баню в таверне Щелкуна...» — донеслось до меня, когда мы прошли мимо.

Незнакомец мгновенно развернулся и зашагал прочь.

«Благоразумное решение», — усмехнулся я, поправляя перевязь меча.

Мы дошли до конца улицы и свернули на дорогу, ведущую в Заброшенные кварталы. Согласно обещаниям бургомистра (которые, как пояснил господин Забегайлов, звучат уже второе столетие подряд), этот район вот-вот должны были расчистить и начать строить «доступное жильё». Пока же здесь царили запустение и тишина, нарушаемая одним шорохом крыс да скрипом ветхих ставень.

Пепельные кварталы.

Прошло минут десять, как разношёрстная компания свернула в сторону развалин.

В прокуренном воздухе переулка повисло напряженное молчание.

— И что, правда один всех порвал? — недоверчиво спросил Колючий, новичок в банде Щелкуна, нервно теребящий рукоять своего ножа.

Баламут, старый волк квартала, усмехнулся, обнажая жёлтые зубы:

— Он маг. Он всех молнией прожигал. Но почти никого не убил. Только самых рьяных. Рвала другая. Видел ту рыжую бестию, что шла рядом?

— Ну и?

— Это же чистокровная волколюдка. Именно она отгрызла парочку рук и ног в той потасовке. Хочешь, чтобы и твои драгоценности оказались в её пасти? — Он наслаждался бледнеющим лицом новичка.

Колючий судорожно сглотнул, его воображение уже рисовало кровавые фонтаны из культей и не только. Он быстро замотал головой.

— О, смотри-ка, — оживился парень, указывая на пятерых мужей в неприметных одеждах, но со странными серёжками в ушах. — Давай их карманы проверим?

— Ты совсем дурак? — прошипел Баламут, резко прижимая его к стене. — Это «Безмолвные клинки». Они нас сейчас сами проверят — и мы даже пикнуть не успеем. Сиди тихо и не дыши.

Прошло ещё полчаса, когда по улице промаршировала пятёрка гномов в расписанных рунами доспехах. Колючий уже было поднялся, но тяжёлая рука Штыка, покрытая шрамами, опустила его обратно.

— Это гвардейцы из клана Рунирдов, — прошептал ветеран. — Видишь, как светится их броня? Чистый артефакт. Наши ножи об их доспехи даже царапину не оставят.

Колючий вздохнул, с тоской провожая удаляющихся гномов. Штыку он поверил. Он обладал магическим взглядом, а вот дар мага в нём так и не раскрылся.

Но вот появились ещё пятеро в чёрных одеяниях и плащах, лица скрыты масками. Новичок оживился:

— Ну этих-то точно можно! Нас же семеро!

Он уже обнажил клинок, когда Штык схватил его за шиворот:

— Это Братство «Смерть Абсолюта». Лучшие бойцы без магии, каких только рожала земля. Один такой за минуту всю нашу банду в фарш превратит.

Когда группа мужчин скрылась в конце улицы, Колючий в ярости вскочил:

— Да что за хрень?! Мы банда или стадо трусливых крыс? Этих нельзя, тех не трогаем... — Он резко развернулся, сунул руки в карманы. — Ищите себе другого...

Плечи его сутулились, когда он брёл к «Большому котлу». Может, хоть выпить получится. А там — глядишь, и банда поприличнее найдётся. Такая, где не боятся ни гномов, ни убийц, ни этих чёртовых «Абсолютов».

Заброшенные кварталы предстали перед нами как призраки прошлого – улицы с домами, по которым будто прошёлся разъярённый титан, круша всё на своём пути. Когда-то, как я узнал из городских хроник, это был цветущий район зажиточных купцов. Здесь воздух наполнялся ароматом свежей выпечки из пекарен, звоном молотков искусных сапожников, сладковатым запахом спелых фруктов на рыночных прилавках. По вечерам семьи неспешно прогуливались под мерцающими магическими фонарями, а в фонтанах играли переливающиеся на лунном свете струи.

Но всё изменилось в тот роковой день, когда два могущественных Ордена сошлись здесь в смертельной схватке. Не простые маги — с каждой стороны выступали несколько магистров, чья мощь могла сравниться со стихийными бедствиями. К моменту, когда маги из городской стражи сумели остановить побоище, от квартала остались одни руины.

Император, в гневе своём, распустил оба Ордена. «Пусть золото, что Вы так лелеяли, станет утешением тем, кого лишили крова!» — гласил его указ. Каждый пострадавший купец получил щедрую компенсацию, но восстанавливать район никто не стал. Вместо этого они основали новый — на южных окраинах столицы, подальше от склок магических гильдий и орденских распрей.

Теперь же эти улицы напоминали скелет некогда великолепного существа — обвалившиеся фасады с остатками росписей, мостовые, поросшие сорной травой, пробивающейся сквозь трещины, фонтаны, давно умолкшие и заполненные мусором. Только ветер гулял по этим руинам, напевая печальную песню о былом величии.

«Как быстро всё меняется», — подумал я, переступая через обломок колонны с едва различимым гербом какого-то купеческого рода. Даже могущественные империи оказываются не вечны, что уж говорить о кварталах...

Мы разбрелись по разрушенной улице, исследуя каждый угол в поисках спуска. Точных координат не было — одни туманные указания в дневнике «Копая» и наши собственные догадки.

— Кай, я, кажется... — донёсся до меня голос Бренора, но внезапно оборвался.

Я обернулся, но никого не увидел. Пустая улица, поросшая сорняками, молчала.

— Чего? Эм... Где ты? Горец! Ау! — мой голос разнёсся эхом по руинам.

— Ребята, кто-нибудь видел нашего бородача? — позвал я остальных.

Собравшаяся компания отрицательно покачала головами. Гном осматривал соседний дом — значит, он должен был быть где-то рядом.

Обойдя полуразрушенный двухэтажный особняк, чьи некогда изящные колонны теперь напоминали сломанные зубы, мы вышли на заросший бурьяном задний двор. И тут...

Зияющая воронка. Огромная, словно пасть какого-то чудовища, готового проглотить весь мир. Её края были неестественно ровными, будто вырезанными гигантским ножом.

— Похоже, наш коротышка отправился в мир иной, — флегматично заметил Гоблин, швырнув камень в черноту. Мы замерли, прислушиваясь... Но звука падения так и не услышали. — Точно помер, — констатировал Пуф.

— М-да. Что за кроличья нора... — я свистнул, оценивая масштабы пропасти. — Что ж, друзья, похоже, нам туда.

Первым шагнул в пустоту Санчес. К нашему изумлению, он не рухнул вниз, а начал плавно снижаться, будто невесомый лист на ветру.

— В ботинках заклятие левитации, — пояснил он, уже почти скрывшись в темноте.

Следом в темноте провала скрылся Аэридан, под наши завистливые взгляды.

— Хочу такие же! — крикнул я ему вдогонку, завистливо разглядывая исчезающую фигуру.

— Будь они поизящнее, — рядом со мной возникла Вейла, — я бы тоже не отказалась, — её губы искривились в гримасе, оценивающей утилитарный дизайн артефактной обуви.

Я вздохнул, окинув взглядом нашу компанию. Внизу нас ждала тьма, неизвестность... и, возможно, пропавший гном. Время не ждало.

Обхватив Вейлу и Грохотуна, я шагнул в бездну. Ветер взревел в ушах, холодный и беспощадный, а земля стремительно приближалась, словно разверзшаяся пасть чудовища. Но страх не успел овладеть мной — пальцы уже вывели в воздухе магические символы, и с уст сорвалось заклинание:

«Fulmen Suspensio»

Мгновенно пространство вокруг нас вспыхнуло, окутавшись переплетением молний, сгустившихся в сверкающую сферу. Электрические разряды, танцующие в такт невидимым силам, вступили в танец с магнитным полем Керона, смягчая падение и даруя нам миг парения. Обычному адепту хватило бы этой магии на несколько неуверенных секунд, но моих сил хватит аж на целую минуту, а может и две.

К слову, ни на первом этаже башни в замке Торгуса, ни на последующих подобное заклинание не значилось — в отличие от башни Магической Академии, где древние таблички заполонили всё, куда я только бросал взгляд. Там, только на первом же этаже взору открывались сотни табличек с заклятиями, от которых дух захватывало. Увы, нам дозволили выбрать лишь два — остальное предстояло заслужить. Усердием в учёбе… или победой в Играх, что периодически устраивал ректор, испытывая учащихся на прочность. Правда, игры для первокурсников пройдут ближе к середине года. Удача улыбнулась, и, зная о том, что буду спускаться под землю, выбрал его.

Я упомянул минуту? Как бы не так. Бездна оказалась куда глубже, чем я предполагал. Заклинание иссякло, когда до земли оставалось добрых семь метров, и только молниеносное повторение заклинания спасло нас от жестокого приземления. Смерть, быть может, и обошла стороной, но переломы были бы неминуемы. А это значит, пришлось бы тратить зелья исцеления, а оно, между прочим, денег стоит. Притом не малых.

Что до гнома… тот, как того и следовало ожидать, падения не пережил. Однако уже при нашем приземлении, с хрипом и стоном, Горец начал приходить в себя.

Первым делом я осмотрелся, пробуждая в ладони артефакт «фонарь призрачного света». Его бледное сияние разлилось по округе, выхватывая из тьмы очертания места, куда нас занесла судьба. Да-да, она самая. Я тут не причём.

Мы оказались в круглом тоннеле, словно выточенном неведомой силой — в ширину метра три, не больше. Его устье терялось во мраке в обе стороны, но, здраво рассудив, мы выбрали путь, ведущий вниз, в глубь земли.

— Будьте настороже, — предупредил я, понизив голос до шёпота. — Кротиксы не дремлют, и могут водиться в этих тоннелях — но это не точно.

Вейла обернулась в волчицу, её когти, впивавшиеся при каждом шаге в землю, к моему удивлению, не изведывали низовика. Грохотун — наш гоблин-боец — материализовал кинжалы, и клинки закружили в воздухе, жаждущие встречи с врагом. Бренор, уже облачённый в доспехи, сжал в руках секиру и шагнул вперёд, готовый принять первый удар. Санчес же, достал из складок одежды невзрачную деревяшку, похожую на обглоданную псом косточку. Спрашивать, что она делает, не имело смысла. Я уверен, что мне ещё выпадет шанс увидеть её в действие.

А я? Я не стал облачаться в доспехи, не стал тратить силы на защитные чары. Вместо этого я заранее сплёл два заклятия, зафиксировав их на магическом кольце. Да, это требовало немалых затрат энергии, но зато в мгновение ока я мог обрушить на врага всю мощь магии — без долгих подготовок, без лишних жестов.

Готовность — половина победы. И мы были готовы.