Лекарственный сад для дракона

Глава 12 Мои владения

Каэль летел, как буря, как воплощение гнева. Мощные крылья рассекали воздух. В пасти клубился дым, готовый вырваться пламенем и испепелить все на своем пути.

И всю дорогу до Драконьего Пепла он воображал: она, эта ведьма, падает ниц перед его величием, заливаясь слезами и умоляя о пощаде. Надо же! Сад она развела на болоте! Он сожжет ее сад дотла! Одно ее слово поперек… Одна лишь попытка применить против него магию… и от нее останется пепел.

Ее жалкие потуги противостоять ему просто смешны! Он заставит ее пожалеть о присланном ему ядовитом цветке и о каждом сказанном слове.

Дракон спикировал вниз к древним развалинам, которые когда-то назывались замком. Потоки ветра от взмаха его могучих крыльев ураганом прошлись по земле, взметнув в воздух тучи пепла и разогнав ядовитые желтые испарения. Земля содрогнулась от удара, когда он опустился на нее своими мощными лапами. С развалин замка посыпалась каменная крошка.

Каэль расправил крылья, заслонив ими все небо над замком, и издал низкий, оглушительный рык, от которого задрожали стены. Он был драконом. Он был огнем. Он был смертью.

Воодушевленный собственным величием, он ждал, что сейчас среди этих руин разразиться паника от одного его вида. Он уже был готов обонять запах страха и внимать униженным голосам, молящим о пощаде.

Но его встретила тишина. Гробовая, неестественная тишина, нарушаемая лишь журчанием воды и звуком его собственного хриплого дыхания.

Он в изумлении повел рогатой драконьей головой с острыми тяжелыми гребнями, венчающими ее, словно короной, и оглядел двор замка.

И тогда он ее увидел.

Перепачканная в грязи девушка стояла у дальнего края двора спиной к нему. На ее голове была повязана старая тряпка, а в руках она держала тяжелую лопату. Она копала землю, совершенно не обращая внимания на дракона, обрушившегося на ее двор.

Каэль замер в растерянности. Его гнев столкнулся с… равнодушием. С полным, абсолютным пренебрежением. Это было хуже любого вызова. Это было унизительно!

Он вновь издал устрашающий рык, наклонив голову и вытянув шею. Из пасти вылетели клубы дыма, и гарь темным покрывалом заволокла землю.

— Что тебе нужно, Каэль? — произнесла она, не оборачиваясь. Голос ее зазвучал переливчатым звоном колокольчика. — Ты отослал меня сюда месяц назад, а теперь прилетаешь и рычишь, как раненый зверь. Неужели соскучился?

Это он-то соскучился? Да она просто боится обернуться и узреть его устрашающий вид!

Он сделал шаг вперед, намереваясь подойти к мерзавке вплотную и позволить ей увидеть ряд драконьих зубов и полыхающий в глубине глотки огонь. Пусть испугается! Пусть рухнет на колени, в ужасе закрывая лицо руками! Пусть умоляет его о пощаде. Он шагнул еще, и тут под лапой что-то хрустнуло. Его такие мелочи не волновали, но Элиана вдруг сделала то, что он и хотел. Она порывисто обернулась.

И он увидел ее зеленые ведьминские глаза. Не испуганные. Не подобострастные. Они пылали яростным непримиримым огнем.

— Эй! — ее голос, звеневший возмущением, рассек воздух, как бич. — Ты куда прешь, неуклюжий увалень! Или ты ослеп от самолюбования? Не видишь, что у тебя под ногами?

Она замахнулась раскрытой ладонью, и Каэль отшатнулся инстинктивно.

— Пошел прочь с моей грядки, я говорю! — еще злее рявкнула эта фурия, бесстрашно наступая на него и размахивая руками.

«Неуклюжий увалень»? Это она ему? Самому Каэлю Дигорну?

От изумления он попятился, не сводя глаз с человеческой девчонки, посмевшей бросить ему вызов. Какую же неведомую силу она открыла в себе, что так отважно бросается на него! На огромного, по сравнению с нею, огнедышащего дракона!

А Элиана все шла на него, словно маленький смерч поднимая вокруг себя облака пепла. Босая, вся в грязи, но с сияющими от гнева глазами.

— Я месяц эту землю возделывала! Каждый корешок лелеяла! А ты взял и вломился сюда без приглашения, как слон в посудную лавку! Вытоптал мою ромашку! Да ты хоть знаешь, сколько ран можно было бы вылечить травой, что ты поломал?

Она остановилась прямо перед его мордой, запрокинув голову, и указала лопатой на то место, где только что стояла его лапа. Он скосил глаз, чтобы посмотреть. На дне огромного следа, оставленного им, действительно зеленело нечто травянистое с мелкими листиками и белыми бутонами.

— Убери лапищи с моего огорода! Немедленно! — вновь выкрикнула она прямо ему в приоткрытую пасть. — И на будущее — вход сюда в драконьем виде запрещен! Перекидывайся там, за воротами. И проходи в мой дом ногами, как все нормальные люди.

Она была так близко, что он чувствовал исходящий от нее жар и запах — не духов, а земли, пота и еще немного собственный аромат ее тела: упрямый, живой… притягательный.

И… не мог сжечь ее, как совсем недавно собирался.

Каэль с глухим ворчанием отряхнулся всем телом, сбрасывая облик дракона, как сбрасывает змея старую шкурку, и встал перед своей женой в полный рост в человеческом облике. Только так он мог поставить зарвавшуюся паршивку на место, не уничтожая ее. Ведь он еще не выяснил, что за магией она владеет. Да! Только из-за этого она все еще жива.

— Это мои владения! — прогремел он, наступая на девушку. Даже при взгляде из человеческого облика она была маленькой, жалкой, ничтожной по сравнению с ним. — И я буду прилетать сюда, когда захочу, и в том виде, в каком сам захочу. Ясно тебе это?

Она не отступила, и, сделав последний шаг, Каэль завис прямо над ней, касаясь ее своим телом. Она упрямо смотрела на него своими невозможными зелеными глазами, и даже не думала попятится. Он телом ощущал, как вздымается взволнованно ее высокая грудь, как ее горячее дыхание касается его ключиц, как ее запах, тот самый, упрямый, хлесткий, волнующий, проникает, минуя обоняние, прямиком в сердце его звериной сущности.

— Не выйдет, Каэль, — хрипло прошептала она, но он расслышал каждое ее слово. — Ты выкинул меня сюда, как сломанную игрушку на свалку. Теперь эта свалка — мои владения. И только я буду решать, кого принимать в гостях, а кого гнать прочь. Уходи отсюда! Тебе здесь не рады!

Каэль набрал в грудь воздуха, чтобы осадить ее, но не смог выдавить из себя ни слова. Его гнев куда-то испарился, растворился в океане абсолютного, всепоглощающего изумления. Он смотрел на нее и будто видел впервые. Эту яростную, дерзкую женщину, не испугавшуюся его. И она вдруг показалась ему самой прекрасной из всех женщин, кого он когда-либо знал. Грязь на ее щеке подчеркивала гладкость и нежность кожи, возмущение окрашивало ее щеки нежным румянцем, а ярость в глазах оттеняла их невероятный, пронзительный цвет. Он видел перед собой не Элиану — жалкую, испуганную девчонку, которую когда-то силой принудил выйти за него замуж. Эта девушка со смазливым личиком Элианы ею не была! Это была птица, восставшая из пепла. Богиня этого забытого богами места.

И впервые за долгие, долгие годы могущественный Каэль Дигорн, перед которым трепетала половина мира, совершенно не знал, что сказать.

И тогда он сделал то, что показалось ему самым правильным решением в этом глупом противостоянии. Он обхватил ее затылок рукой, сорвав грязную повязку и зарывшись пальцами в рассыпавшиеся золотистые волосы, и прижался губами к ее перепачканным землей губам в страстном поцелуе.