Лекарственный сад для дракона

Глава 29 След серебристого огня

Воздух над выжженной полосой едва слышно звенел, словно оконное стекло под порывами ветра. Невидимые глазу токи магии щекотали кожу, поднимали волосы дыбом на затылке. Люда шла следом за Каэлем, и каждый шаг по обугленной, рассыпающейся в пепел земле отзывался щемящей болью в груди. Ее сад. Ее мечта, вырванная с корнем за одну ночь.

Каэль двигался вперед неспешно с опущенной головой, будто шел на казнь. Его плечи были напряжены, а пальцы, сжатые в кулаки, время от времени разжимались и снова сжимались. Он не произносил ни слова уже добрых десять минут. Лишь изредка останавливался, прикасался ладонью к обгорелой почве, закрывал глаза на секунду-другую и, хмурясь, продолжал путь.

— Здесь, — наконец, произнес он, останавливаясь на краю гигантской воронки, будто выдолбленной в земле исполинским сверлом. Края ее были оплавлены в темное, блестящее стекло. — Здесь была точка входа. Отсюда шторм начал набирать силу.

Люда подошла к самому краю и заглянула вниз. На дне чаши глубиной в несколько человеческих ростов клубился остаточный туман — призрачно-зеленый, ядовитый. От него веяло холодом и чем-то металлическим, горьким на вкус.

— Чувствуешь? — Каэль, не глядя на нее, протянул руку над пропастью. — Остаточные колебания. Сильный, очень сильный выброс магии. Чтобы создать такое… нужно было потратить уйму сил. Или…

— Или иметь мощный артефакт, заряженный заранее, — закончила за него Люда. Ее голос прозвучал глухо в неестественной тишине, царившей вокруг воронки. — Как тот, что оставил след на пепелище склада.

Каэль резко обернулся к ней. В его золотых глазах вспыхнули искры.

— Я уже сказал тебе: Зерека могли обмануть! Или его артефакт украли. Ты не понимаешь, он… — Каэль запнулся, ища слова. — Он импульсивен. Глуп. Но не способен на такое. Не против меня.

В его голосе звучала не просто уверенность, а отчаянная, почти детская вера. Люда увидела в этот момент не могущественного лорда Дигорна, а старшего брата, который до последнего отказывался видеть правду о том, кого любил. И от этого ей стало еще страшнее. Слепая вера — опаснее сознательного зла.

— Каэль, — тихо сказала она, делая шаг к нему. Ее пальцы сами потянулись коснуться его руки, но она остановила себя, сжав ладонь в кулак. — Мы нашли твой магический след на месте поджога. Теперь мы здесь. Дай мне… Дай мне попробовать почувствовать здесь. Так же, как тогда.

Он смотрел на нее, и в его взгляде боролись недоверие и надежда. Надежда на то, что она ошибается. Что она найдет что-то, что оправдает Зерека.

— Хорошо, — наконец, выдохнул он. — Попробуй. Но будь осторожна. Остаточная энергия может быть все еще ядовитой.

Люда кивнула. Она опустилась на колени у самого края воронки и погрузила ладони в теплый еще пепел. Закрыла глаза.

Сначала — ничто. Лишь гулкая пустота выжженной земли, мертвая тишина после катастрофы. Она углубилась внутрь себя, пытаясь найти то шестое чувство, которое пробудил в ней Каэль своим огнем. Вспомнила жар его груди под ладонью, переплетение их магий. И постепенно, медленно, мир вокруг начал проступать иначе.

Пепел под ее пальцами зашевелился, заискрился микроскопическими всполохами угасающей энергии. Она «видела» их теперь — не глазами, а всем существом. Как призрачные нити, они тянулись со дна воронки, сплетаясь в узор чудовищной силы. Узор хаотичный, дикий, неконтролируемый. Но в самой его сердцевине…

Люда затаила дыхание. Там, в эпицентре, где буря родилась, пульсировал четкий, ясный отпечаток. Не расплывчатый след артефакта, как на складе. А личная, узнаваемая печать чужой магической воли. Она была холодной, острой, пронизанной высокомерием и… обидой. Глубокой, застарелой, детской обидой. И она была серебристой.

Как чешуя Зерека.

Люда дернулась, как от удара током, и оторвала руки от пепла. Ее ладони горели, на кончиках пальцев выступили мелкие волдыри — ожоги от чужой враждебной энергии.

— Что? — Каэль мгновенно оказался рядом, хватая ее за запястья и разглядывая повреждения. Его лицо исказилось от беспокойства. — Я же говорил, будь осторожней! Что ты увидела?

Он смотрел ей в глаза, и Люда видела в его взгляде мольбу. «Скажи, что это не он. Скажи, что я прав».

И она могла бы солгать. Уклониться от вопроса, отвлечь рассуждениями. Но времени не было. Каждая секунда отсрочки отдавала их единственный шанс на успех — те драгоценные ящики с травами — в руки того, кто все это устроил.

— Это он, Каэль, — выдохнула она, и голос ее дрогнул жалости к нему. — Это не артефакт. Это его личная магия. Я почувствовала… его злость. Его обиду. Он ненавидит меня. А еще… он ненавидит тебя за то, что ты выбрал меня, а не его.

Каэль отшатнулся, будто ее слова были физическим ударом. Его лицо побелело.

— Ты ошибаешься, — прошептал он. — Ты не можешь знать наверняка…

— Могу! — вскричала Люда, поднимаясь на ноги. Боль в ладонях придавала ей сил, а ее голосу резкость, которую она уже не могла сдерживать. Не могла и не хотела. — Я чувствую землю, Каэль! Я чувствую боль деревьев, когда их ломают! Я чувствую радость ростка, пробивающегося к солнцу! И я почувствовала ту злую, ядовитую обиду, что вонзилась в эту землю как нож! Он хотел уничтожить все, что я создала! И все, что ты мне доверил!

Она схватила его за рукав, вцепившись обожженными пальцами в потрепанную ткань.

— Он уже знает, что мы нашли травы в подвале. Ты сам послал ему весть! Он летит сюда не охранять, Каэль! Он летит, чтобы добить нас! Чтобы у тебя не осталось ничего, кроме него! Нам нужно назад! Сейчас же!

Каэль стоял, словно окаменевший. Его золотые глаза были широко раскрыты, в них бушевала внутренняя буря: неверие, боль, прорывающаяся ярость. Он смотрел на Люду, потом на воронку, потом снова на нее.

— Нет… — прошептал он, но в этом «нет» уже не было прежней железной уверенности. — Есть… Есть другой способ. Надо найти что-то еще. Улику. Что-то, что докажет…

— Докажет что? Что я лгу? Что твой брат — святая невинность? — Люда закричала, тряся его за рукав. Ее терпение лопнуло. Страх за лечебницу, за ее работников, за крохи их надежды пересилил всякую осторожность. — Он сжег мой сад, Каэль! Он чуть не убил тебя этой бурей! Что еще ему нужно сделать, чтобы ты прозрел? Ударить тебя в спину своей рукой?

Последние слова повисли в звенящей тишине. Каэль замер. Взгляд его потускнел, будто внутри его что-то надломилось, затрещало, как лед под тяжестью. Он медленно, очень медленно поднял руку и прикоснулся пальцами к ее щеке. Его рука была ледяной.

— Ты не понимаешь, — его голос был хриплым, чужим. — Он… он единственный, кто остался. После всего. После отца. После матери. После всех этих интриг и предательств. Только он.

И в этот момент Люда поняла всю глубину его одиночества. Он выстроил империю, купил титул, женился по расчету. Но за всей этой мощью и богатством скрывался мальчик, который боялся остаться совсем один. И Зерек, этот завистливый, злобный интриган, был его последним оплотом, тем, что он мог бы назвать «семья».

Но понимание не гасило панику. Оно лишь подливало масла в огонь.

— А я? — вырвалось у нее, и она сама испугалась этого тихого, надтреснутого вопроса. — Мира? Горм? Для тебя мы никто? Мы просто пешки на твоей шахматной доске, которыми можно пожертвовать ради высшей цели?

Каэль вздрогнул, и его рука упала.

— Нет, — сказал он тверже. — Ты не пешка. Ты… — Он не нашел слов. Вместо этого он резко развернулся и устремил взгляд куда-то вдаль, за пределы выжженной полосы, в сторону «Легких Крыльев». — Ладно. Допустим, ты права. Допустим, это он. Что ты предлагаешь?

— Вернуться в лечебницу! — почти выкрикнула Люда. — Обезопасить травы! Выставить свою стражу, а не его драконов! У нас есть шанс, если мы успеем до его прилета!

Каэль молчал, его профиль был резок и непроницаем. Он боролся с собой. Своей верой. Своей болью. Каждая секунда его колебаний резала, словно нож.

— Хорошо, — наконец, произнес он, и это слово стоило ему невероятных усилий. — Мы вернемся. Я… Я поговорю с ним. Выясню все.

Это была лишь жалкая отсрочка, попытка выгадать время, но Люда и этому была рада. «Поговорю». Пока Зерек будет уничтожать последние доказательства их возможного успеха, он собрался с ним договариваться!

— Тогда идем! — не стала спорить Люда. Хоть что-то. Она схватила его за руку и потянула за собой обратно к тропинке, которая вела в сторону лечебницы

Первые несколько шагов они двигались почти бегом. Но потом Каэль снова замедлил ход. Его взгляд блуждал по сторонам, выискивая в обугленных пнях, в узорах на стекловидной земле хоть что-то, хоть крошечную зацепку, которая бы обелила брата.

— Каэль, пожалуйста, — умоляюще прошептала Люда, но он будто не слышал.

Он наклонился, поднял с земли черный, оплавленный осколок. Рассмотрел его на свету.

— Это мог быть природный сгусток энергии… — пробормотал он себе под нос. — Болота ведь полны аномалий…

Это было уже слишком. Ждать больше не было сил. Страх за работников, за дело, в которое она вложила душу, сжал ее горло тисками.

Люда остановилась. Посмотрела на его широкую спину, на склоненную в мучительных сомнениях голову. Развернулась — и бросилась бежать.

— Элиана! — Раненым зверем взвыл Каэль. — Стой!

Но она не останавливалась. Ноги, подкашивающиеся от усталости и страха, несли ее по мертвой земле, мимо почерневших скелетов деревьев, к стенам «Легких Крыльев». В ушах стучала кровь, заглушая все звуки, кроме собственного прерывистого дыхания. Она не оглядывалась, боялась, что увидит его — разгневанного, превращающегося в дракона, чтобы силой остановить ее.

Она добежала до первых построек лечебницы, влетела в открытые ворота и, едва переводя дух, окинула взглядом двор.

Все казалось спокойным. Слишком спокойным.

Работники не суетились, готовясь к приему пациентов. Не сновали с ящиками из подвала. Двор был пуст. Тишина была гробовой, неестественной, нарушаемой лишь далеким криком какой-то болотной птицы.

И тогда она почувствовала это. Не магией, а собственным чутьем на неприятности: она опоздала. Во дворе лечебницы пахло не лекарствами, а металлом, дымом и… чуждой магией.

Люда медленно, как в кошмаре, повернула голову к административному корпусу.

На широких ступенях крыльца, развалившись в позе полновластного хозяина, сидел Зерек. Его серебристые волосы были идеально убраны, дорогой камзол сидел безукоризненно. На губах играла та же язвительная, самодовольная ухмылка, что и в их первую встречу в Драконьем Пепле.

А по обе стороны от него, на земле, на ступенях, на крышах низких построек, замерли в угрожающих позах два десятка мужчин. Они были в человеческом облике, но сущность их была видна невооруженным глазом. На коже лиц и рук отливала металлом на солнце чешуйчатая броня, на кончиках пальцев лезвиями поблескивали изогнутые драконьи когти, а низкое, недоброе рычание вибрировало в воздухе, складываясь в единый, зловещий гул.

Зерек встретился с Людой взглядом. Его серебристые глаза блеснули холодным торжеством. Он медленно поднялся, отряхнул несуществующую пыль с рукава и сделал несколько театральных шагов навстречу.

— А вот и наша героиня! — его голос, слащавый и язвительный, разрезал тишину. — Как вовремя, дорогая невестка. Мы только-только закончили инвентаризацию. Оказывается, в подвале хранилось столько всего… интересного.

Он широким жестом обвел насторожившихся драконов. Его улыбка стала шире, обнажив острые клыки.

— Жаль, брат задерживается. Но не беда. Я как раз собирался отправить ему отчет. О том, как его новая управляющая, вконец запутавшись в делах, в отчаянии подожгла остатки лекарств и покончила с собой. Трагично, правда? Но очень правдоподобно!

Люда стояла не двигаясь. Холодный липкий ужас поднимался от живота к самому горлу, сковывая тело. Она опоздала. Всего на несколько минут. Но эти минуты решили все.

Ее взгляд скользнул по лицам драконов — чужим, безразличным. Потом — по окнам административного корпуса. Там, за стеклами, мелькнули знакомые лица работников. Борг. Лаборант. Их глаза были полны страха и безысходности. Они тоже оказались в заложниках.

Зерек наблюдал за ней, наслаждаясь ее немой паникой.

— Ну что, Элиана? — тихо спросил он, подходя так близко, что она почувствовала исходящий от него холод. — Все еще думаешь, что можешь тягаться с драконами? Все еще веришь, что мой сентиментальный братец придет тебя спасти?

Он наклонился к самому ее уху, и его шепот был похож на шипение змеи.

— Он поверит в мою версию. Он всегда верит мне. А ты… ты всего лишь ошибка, которую я сейчас исправлю.

Люда зажмурилась. Внутри все сжалось. Где же ты, Каэль?

И как будто в ответ на ее беззвучный крик где-то высоко в небе за пеленой тумана прокатился одинокий, яростный и до боли знакомый рев.