Лекарственный сад для дракона

Глава 23 Магическая буря

Воздух загудел низко, словно натянутая тетива, и стал тяжелым, давящим, как случалось каждый раз, когда исполинский ящер зависал над замком перед приземлением. Люда медленно поднялась на ноги и обернулась. Огромный крылатый силуэт закрыл собой небо. Каэль прилетел получить отчет по своим владениям.

Девушка сделала несколько глубоких вдохов, отряхнула руки от земли и выпрямила спину. Он не увидит ее сломленной! Ни за что! Она еще поборется!

Пусть в лечебнице не все ладно, но прошло слишком мало времени. И ее вина лишь в том, что переоценила свои силы, пообещав ему прибыль слишком рано.

«Я не позволю ему воспользоваться моей неопытностью и лишить всего. Не для того я три месяца спала по четыре часа в сутки и трудилась не покладая рук. Вовсе не для того, чтобы у меня все отобрали. Дракону придется со мной считаться!» — думала она, глядя, как его огромная тень ползет по земле.

Приставив руку козырьком ко лбу, Люда смотрела, как исполинский ящер приземляется во дворе поместья. На крыльцо выбежала Мира, за ее спиной в дверном проеме показался Горм. И сердце Люды наполнилось теплом — не зная, что она здесь, ее близкие не стали прятаться и вышли встречать грозного хозяина этих земель.

Но ящера слуги не интересовали. Он отряхнулся всем телом, а затем повернул свою чудовищную морду с пылающими золотыми глазами в ее сторону. Люда увидела, как в черных вертикальных зрачках отразилась ее крошечная фигурка, и подняла руку в приветственном жесте.

Дракон фыркнул, исторгнув из ноздрей клубы серо-голубого дыма, и исчез, а взамен него из смога вышел Каэль и направился прямиком к ней. Он шел неспешно и неотвратимо, ступая, как истинный хозяин этих земель.

При виде его сердце застучало быстрее, а кровь бурлящим потоком устремилась по венам. От волнения ладони вспотели, а лицу непроизвольно стало жарко.

Сегодня ее «муж» был одет безукоризненно, и, не будь она так взволнована, она могла бы подумать, что он принарядился к встрече с ней. Высокие черные сапоги, голенища которых плотно облегали крепкие икры. Узкие черные брюки, подпоясанные широким кожаным ремнем с замысловатой пряжкой. На поясе слева в ножнах висела длинная шпага с ослепительно блестящим эфесом, а справа короткий кинжал, рукоятка которого была искусно инкрустирована драгоценными камнями. Белоснежная накрахмаленная сорочка, эффектно подчеркивающая красоту его тренированной фигуры. И завершал образ плащ благородного багрового цвета, скрепленный на плече золотой фибулой в форме иглы, продетой в кольцо. Длинные черные волосы волнами ниспадали на плечи, а золотые глаза слепили своим блеском не хуже солнца.

Он шел к Люде решительной походкой, уверенный в своей силе и неотразимости, и ничто не могло поколебать чувство собственного превосходства, отражающееся в его глазах.

Люда вздохнула и отвела глаза, пряча под косынку выбившуюся прядку. Она видела в своей жизни по-настоящему красивых мужчин, но мало кто из них мог бы сравниться с Каэлем в этот момент. Прямо сейчас он был просто воплощенной в плоть мечтой любой юной романтичной девицы. Может быть, на то и был расчёт? Но, к несчастью для Каэля, Люда не была ни романтичной, ни юной.

— Доброго дня, моя дорогая супруга, — приветствовал ее Каэль, остановившись в пяти шагах и слегка склонив голову. — Я сдержал слово и не беспокоил тебя три месяца. Теперь твой черед выполнить свою часть уговора.

— Нам лучше пройти в дом и обсудить все за чашкой чая, — осторожно ответила Люда, избегая смотреть ему в глаза. Казалось, что он без труда прочтет в ее взгляде все сомнения и тревоги. Ей же надо было показать своему строгому кредитору: все под контролем. Нужно лишь выгадать еще немного времени.

— Следуйте за мной, лорд Каэль, — проговорила она сдержанно и попыталась пройти мимо него, но он, легко прикоснувшись к плечу, удержал ее. Люда кожей чувствовала его взгляд, но не могла заставить себя поднять глаза.

— Лорд Каэль? — переспросил он насмешливо. — И давно ты приобрела хорошие манеры? Или работа в лечебнице так благотворно на тебя действует?

Люда ощутила, как внутри все заклокотало от злости. Он словно нарочно выводил ее из себя, а ведь она дала себе слово никогда больше не грубить Каэлю.

«Он мой деловой партнер, — твердила она себе. — От его решений много зависит. Я должна показать себя профессионалом своего дела, а не взбалмошной девицей».

— Мы здесь, чтобы обсудить мои манеры? — холодно произнесла она, вскидывая голову и впиваясь в него яростным взглядом.

Каэль расплылся в довольной ухмылке.

— Ну вот, наконец-то, я узнаю свою упрямую жену, — хмыкнул он. А затем, прежде чем Люда успела ответить ему на эту колкость, перевел взгляд на грядку: — Что здесь у тебя? Я чувствую, что здесь концентрация твоей магии особенно высокая.

Люда шумно вздохнула и украдкой вытерла руки о передник.

— Здесь семенная грядка Пламени Феникса, — пояснила она, и оттого, что разговор зашел о ее драгоценных цветах, голос ее невольно смягчился. — Сюда я высадила лучшие растения, чтобы они дали семена на следующий сезон. Для цветения и вызревания коробочек им требуется много сил, поэтому я стараюсь их подпитывать каждый раз, когда прохожу мимо.

Каэль уважительно кивнул и протянул руку, чтобы потрогать налившийся бутон.

— Нет! — вырвалось у Люды, и она непроизвольно схватила Каэля за руку. Он удивленно посмотрел на нее, но руку не отнял.

— Пламя Феникса не любит, когда его трогают, — смущенно пояснила Люда, отпуская его и поспешно пряча руки за спину. — Бутон может зачахнуть не распустившись. Не надо к ним прикасаться.

— Прямо как ты? — усмехнулся Каэль, испытующе рассматривая ее лицо, отчего Люда смутилась еще больше. Повисла неловкая пауза, но Каэль не спешил нарушить ее. И Люда поняла: пришло время рассказывать о делах лечебницы. Увиливать она не собиралась.

— Лорд Каэль, — начала она, расправив плечи и взглянув ему в лицо. — Хватит шуток. Нам нужно серьезно поговорить о делах лечебницы.

Каэль вмиг посерьезнел, и глаза его блеснули металлом.

— У тебя проблемы, — не спросил — констатировал он нахмурившись.

На горизонте сверкнула зарница, а чуть позже до них докатился отдаленный раскат грома.

— Не проблемы — временные трудности, — дипломатично возразила Люда. — Если позволите, я…

— Так и знал, что женщине нельзя доверять управление таким ответственным делом, — холодно оборвал он ее. — Надеюсь, теперь, когда ты наигралась в самостоятельную леди, ты подчинишься мне?

— Наигралась? — поджала губы Люда. — О чем это вы?

Холодный порыв ветра налетел и сорвал с головы косынку, растрепал волосы, бросил в лицо пригоршню невесомого пепла.

— Об управлении лечебницей, конечно, — голос Каэля хлестнул по оголенным нервам, как кнутом. — Зерек мне сразу сказал: из этого ничего не выйдет. Но я решил дать тебе шанс. Ну что ж… Я готов к последствиям своего великодушия. Выкладывай все как есть.

Он повернулся к ней боком и, заложив руки за спину, неторопливо двинулся в сторону замка. Люде ничего не оставалось, как поспешить за ним, пытаясь подстроиться к его широкому шагу. По небу все быстрее и быстрее бежали тяжелые сизые тучи, и сам воздух будто бы налился свинцом. Дышать становилось все труднее, а порывы ветра поднимали с земли пепел, и он кружился под ногами маленькими смерчами.

— Все не так плохо, — торопливо начала она. Все заготовленные слова и убедительные обороты вмиг вылетели из головы. — Несколько исков от недовольных клиентов. Но, клянусь, это не моя вина! Этих клиентов обслуживал еще предыдущий хозяин, а один дракон…

Сверкнуло уже над самой головой и грохнуло так, что в замке задребезжали окна.

— Исков? Несколько? — Каэль резко обернулся к ней. Его глаза метали молнии. — Ты хоть представляешь себе, что такое драконий суд и сколько будет стоить судебный процесс по одному иску? Сколько их?

Люда непроизвольно вжала голову в плечи. Каэль свел брови на переносице.

Вокруг стремительно темнело, словно ночь решила прийти раньше положенного времени.

— Пять… — выдавила она. — Но ведь на четыре из них должен отвечать предыдущий хозяин и…

— Нет никаких предыдущих хозяев! — рыкнул Каэль, сжимая кулаки. — С момента, как подписаны документы, за все дела лечебницы несу ответственность я. И… Четыре? А пятый? Единственный клиент, которого ты обслужила в лечебнице, остался недоволен?

— Не единственный! — выкрикнула Люда, но голос сорвался в писк и прозвучал жалко.

Каэль презрительно хмыкнул и, отвернувшись, зашагал дальше. По земле забарабанили первые капли дождя: еще редкие и крупные.

— Что еще? — обронил он деланно равнодушно.

— Сгорел склад лекарств, работники требуют увеличить оплату вдвое, постоянные клиенты прислали уведомления, что отказываются от наших услуг на этот сезон, — обреченно начала перечислять Люда, пытаясь поспеть за его размашистым шагом.

— Следует лично встретиться с истцами и попытаться урегулировать вопрос до суда, — проговорил он не оборачиваясь. — Работников разогнать и расклеить по деревням листовки: «В лечебницу „Легкие Крылья“ требуются рабочие руки» — от желающих отбоя не будет. Постоянным клиентам прислать письма с предложением скидки 50% на лечение в этом сезоне.

— Но нам нечем их будет лечить! Все лекарства сгорели! — вскричала Люда, возводя глаза к небу, словно призывая его в свидетели. Небо на западе, еще минуту назад ясное, почернело, окрасившись в зловещие лилово-зеленые тона.

— Разве ты не написала поставщикам, чтобы они увеличили плановую поставку вдвое? — спросил он останавливаясь.

— Нет, я… поставки не будет… ведь целый сад… — сбивчиво принялась объяснять Люда. — Это был саботаж… все было просчитано… все лекарства и сырье, и тут этот пожар, — слова путались, вылетая торопливым, несвязным потоком. Она пыталась объяснить про саботаж, про собственное сырье, которое вот-вот будет готово, но под его ледяным взглядом все ее оправдания казались жалкими, притянутыми за уши. Над головой снова прогремел гром, и Люда вздрогнула.

— Что значит, поставки не будет? — Каэль безошибочно вычленил главное из эмоционального потока слов.

— Я разорвала контракты с поставщиками, — обреченно созналась Люда, но тут же попыталась объясниться: — Если бы не саботаж, все было бы хорошо! Я все просчитала, клянусь! Мне бы хватило лекарств до следующего сезона!

— Саботаж? — он язвительно усмехнулся. — Удобная отговорка для такого ничтожества, как ты, ничего не скажешь. Я, конечно, ожидал провала, но не такого тотального. Ни пациентов, ни лекарств, ни репутации. Что ты вообще сохранила?

Его слова били точно в цель. Люда почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он был прав. Она все провалила. Каэль отвернулся и зашагал к замку, излучая всем своим видом презрение и разочарование. И от этого почему-то было больнее всего.

Очередной порыв ветра ударил с такой силой, что чуть не сбил с ног. Люда покачнулась и едва не упала.

— Госпожа! — услышала она истошный крик Миры, но ее голос потонул в нарастающем гуле. На крыльцо выбежал Горм. Он тоже что-то кричал и размахивал руками, указывая ей за спину. Люда обернулась и с ужасом увидела стену призрачно-зеленого пламени, неумолимо несущуюся прямо на нее. От страха ноги, казалось, приросли к земле.

Но тут она ощутила на своем плече болезненно-крепкую хватку. Люда с трудом оторвала взгляд от надвигающейся стихии и увидела рядом Каэля. Его распущенные волосы рвал ветер, а холодная надменность на лице сменилась сосредоточенной решимостью.

— В укрытие! Бегом! — рявкнул он ей в лицо. Это была не просьба, это был приказ. И перечить ему не было никакого желания.

Каэль обхватил ее за плечи, и вдвоем они бросились к спасительным дверям замка. Капли дождя участились и били по лицу, рукам. Они жгли, жалили, словно пчелы, и на месте, где они касались кожи, оставались красные саднящие ранки.

— Быстрее! — Каэль прикрывал ее собой, но ядовитый дождь хлестал со всех сторон. Буря ревела над головой все неистовее, словно чудовищный зверь, сорвавшийся с цепи. Ветер сбивал с ног, волок по земле неубранные инструменты. И тут Люда увидела, что подхваченный ветром в небо улетает защитный колпак, укрывавший драгоценную грядку с будущими семенами.

— Не-ет! Мои семена! — закричала она, останавливаясь и выворачиваясь из-под руки Каэля. Он по инерции пробежал еще несколько шагов, прежде чем сумел остановиться.

— Назад! — рявкнул Каэль. Но Люда его уже не слушала. Развернувшись лицом к надвигающейся буре, она бежала назад, к своему Пламени Феникса. К своему детищу, к своей надежде.

— Вернись! — крикнул ей в спину Каэль. — Это магическая буря! Она убьет тебя!

Подхватив с земли вырванный с опорами прозрачный колпак, Люда мчалась наперекор буре, стараясь не замечать жалящих тело ядовитых капель. Только бы успеть! Только бы спасти то, что осталось. Как она могла забыть о своих цветах, что сейчас находились в той хрупкой фазе цветения, когда каждое прикосновение могло лишить ее урожая семян?

— Элиана! Стой! — долетел до нее приглушенный крик Каэля, но она все бежала, не разбирая дороги, прикрывая лицо рукой от режущих капель ядовитого дождя.

Ветер усиливался с каждой секундой, превращаясь в ревущую стену. Воздух звенел от напряжения. Люда, спотыкаясь, добежала до грядки и бросилась на землю, пытаясь телом прикрыть хрупкие ростки от срывающего все на своем пути ветра. Призрачно-зеленоватая стена была совсем близко, и Люда увидела, что снизу она похожа на морскую волну, которая встала на дыбы за мгновение до того, как обрушится вниз.

Люда сгребла под себя жесткие стебли с нежными огненными бутонами, не обращая внимания на впившиеся в тело шипы, и зажмурила глаза. Но вдруг над ней сомкнулась тень. Огромная, темная, заслонившая обезумевшее небо. Раздался оглушительный рев, знакомый и одновременно чужой. Сквозь пелену слез и боли Люда увидела его. Огромного черного дракона, раскинувшего кожистые крылья как щит. Поток воздуха, смешанный с пеплом, ударил ее сверху, и вдруг стало темно и тихо, как будто кто-то щелкнул тумблером.

Люда робко приоткрыла глаза и увидела над собой, вокруг себя, везде — черный бронированный живот гигантского ящера, укрывшего ее от бури. Он накрыл ее своим телом, прижав к земле, и принял на себя всю ярость стихии. А снаружи свистело и завывало, как будто в чудовищном миксере. Ядовитые потоки били по его чешуе с шипением, зеленые молнии обвивались вокруг его крыльев, оставляя черные подпалины. От него пахло дымом, серой и жженой плотью. Каэль!

Волна облегчения и благодарности прошлась ознобом по всему телу, и Люда судорожно выдохнула, чувствуя, как по щекам побежали слезы облегчения.

Она осторожно коснулась рукой черной гладкой чешуи — от тела дракона исходило тепло, а внутри исполинской груди гулко и размеренно билось огромное сердце.

Люда, прижавшись к горячей чешуе дракона, лежала ни жива ни мертва от страха за его жизнь. Она чувствовала, как вздрагивает его могучее тело под ударами магического ливня, но он не шелохнулся, продолжая прикрывать ее и клочок земли с драгоценными ростками.

Время будто остановилось. Казалось, буря бушевала вечность. Люда закрыла глаза, слушая грохот и вой стихии и ровный, тяжелый гул его сердца под чешуей. Впервые за все время она чувствовала себя… в безопасности. Защищенной.

И так же внезапно, как началось, все стихло. Ветер улегся, ядовитый дождь прекратился. Каэль медленно, с видимым усилием приподнял крыло.

Люда, ослепленная дневным светом, поднялась на колени. Кругом царило опустошение, но та грядка, что она прикрывала, уцелела. Затем ее взгляд упал на него.

Он снова был в человеческом облике, стоял, слегка сгорбившись, отвернувшись от нее. Его роскошный наряд был в плачевном состоянии: плащ весь обуглился и болтался грязными лохмотьями, сорочка вся окровавлена, и в прорехах видна его израненная спина.

— Ты… ты ранен, — прошептала Люда, и голос ее дрогнул.

Каэль медленно обернулся. Его лицо было бледным, но золотые глаза пылали. Он шагнул к ней, и она, не отдавая себе отчета в том, что делает, потянулась к нему.

Но он лишь остановился в двух шагах, его взгляд скользнул по ее лицу, по грядке, потом снова вернулся к ней.

— Глупая женщина! — проговорил он хрипло, и в голосе его прорезалось нечто большее, чем презрение. — Разве эта жалкая поросль стоит твоей жизни?

Люда сглотнула. Глаза защипало, а горло сдавило.

— Да я… — его голос сорвался, но он, резко выдохнув, продолжил: — Я куплю тебе тысячу этих семян, если понадобится…

Из замка к ним бежали Мира и Горм. Но Люда не слышала их криков. Она смотрела на его израненное лицо и понимала: сегодня он спасал не свои инвестиции. Он спас ее. Только ее.