Лекарственный сад для дракона

Глава 17 Ты пожалеешь!

Первое, что Люда увидела, выбравшись из постели, были крепкие стены, окружившие Пепел Дракона. Замок, ставший ей домом за последние месяцы, разительно преобразился. Десятки пар крепких мужских рук изменили здесь все до неузнаваемости: каменные стены вместо развалин, отполированные плиты вместо заболоченной земли. Сердце ее упало. Он успел все перекроить под себя! Но следующая мысль громом поразила ее: грядки! Что он сделал с ее садом?

Люда, схватившись за сердце, бегом бросилась на другую сторону замка к своим грядкам. И замерла, как вкопанная, от зрелища, что ей открылось. Каждая грядка была аккуратно огорожена, дорожки между грядками присыпаны сухим золотистым песком, а все, что произрастало на вылеченной ею земле… оставалось нетронутым.

Не сдержав шумный выдох облегчения, Люда опустилась на колени у Пламени Феникса, совсем не заботясь о том, что портит влажной жирной землей подол дорого платья, которое ей оставил Каэль взамен ее одежды. Она безошибочно обнаружила место слома на жестком, колючем стебле — здесь Каэль взял бутон Пламени Феникса и отдал лекарю из «Легких Крыльев» в подтверждение сделки, которую они заключили за ее спиной. В бессильной ярости она впилась пальцами в рыхлую землю и сжала ее в кулаке. Да как он посмел после всего, что он сделал, явиться сюда и предъявлять свои права?

— Осторожнее, Элиана, — за своей спиной она услышала знакомый надменный голос и вздрогнула от неожиданности. — Посмотри, что ты делаешь.

— Что делаю я? — процедила она, порывисто оборачиваясь. Каэль стоял неподалеку в непринужденной позе, скрестив на груди руки и прислонившись плечом к выступу стены замка. Длинные черные волосы разметались на ветру, а под тонкой белоснежной сорочкой угадывались рельефные мышцы. В такой позе на фоне залитой солнцем каменной стены он был красив, как древнее божество, и, похоже, прекрасно об этом знал. Его нечеловеческие желтые глаза сияли, словно чистое золото, когда он вот так сверху вниз смотрел на нее. Но Люду было не обмануть. Уж она прекрасно знала, какое гнилое болото представляла собой душа этого существа.

— А что делаешь ты? Хотела бы я спросить, — Люда поднялась на ноги и выпрямилась, с ненавистью взглянув в его глаза. — Не удалось от меня избавиться, так ты решил выгодно продать меня?

— Ни в коем случае, дорогая, — он обольстительно ухмыльнулся и, оттолкнувшись плечом от стены, тоже выпрямился. — Я понял, что ты не так уж и бесполезна, поэтому еще пригодишься мне самому.

— Чем же я тебе так пригожусь? — прошипела Люда, настороженно глядя, как он неспешно приближается к ней. Походка его была обманчиво расслабленной, однако в ней угадывалась ленивая грация хищника. Зверь почуял добычу и вышел на охоту.

Люда сделала шаг назад, но за спиной были грядки с Пламенем Феникса, и отступать ей было некуда.

— Моя маленькая глупая Элиана, — вкрадчиво произнес он, подходя вплотную. Его рука властно легла ей на щеку. Люда застыла, как парализованная. Сердце готово было выскочить из груди, а руки заледенели так, что она их не чувствовала. Только золотые глаза дракона, смотрящие, казалось, в самую душу.

Каэль мягко, почти нежно обрисовал пальцами ее подбородок, продолжая держать ее в плену своих глаз.

— Тебя ведь никто не учил обращаться со своим даром. Не так ли? — произнес он, и Люда почувствовала, как его обжигающе горячие пальцы прошлись по ее шее, спускаясь ниже. В горле встал колючий ком, и она сглотнула, пытаясь вернуть себе дар речи.

— Посмотри на свои драгоценные цветы, — его рука соскользнула с шеи на плечо, и он развернул ее лицом к грядке и спиной к себе. — Посмотри внимательно — это только что сделала ты.

Люда опустила глаза на ближайшие к себе побеги, и у нее перехватило дыхание. Там, где ее пальцы впивались в землю от ярости и обиды, расширялось черное пятно порчи. Побеги «Пламени Феникса», которые только что ласкал ее взгляд, теперь чернели и скрючивались, будто обугленные невидимым огнем.

— Не-ет… — выдавила она, глядя, как вокруг того места, где она сжимала в кулаке землю, думая про Каэля, гибнут побеги Пламени Феникса. — Этого не может быть!

В горле встал ком, и к глазам подступили слезы. Это она сделала? Это она сама убила их?

— Ненависть — плохая штука, — участливо произнес Каэль над ухом, кладя ей свои большие ладони на оба плеча. — Смотри, что она делает с твоими цветами.

— Ненависть, говоришь? — процедила Люда, напрягаясь всем телом. — А кто виноват в том, что в моей душе ненависть?

— Обстоятельства не всегда подвластны нам, — философски заметил он, ненавязчиво поглаживая ее по плечам. — Зато нам подвластны наши собственные чувства. Мы сами выбираем, что испытывать: ненависть или смирение.

— Я видела, что выбрал ты, когда женился на Элиане! — выкрикнула Люда, разворачиваясь и сбрасывая с себя его руки. — И не смей мне говорить о смирении! Я не та, за кого ты меня принимаешь! И смирения от меня ты не дождешься!

— А ты бесстрашна, Элиана, — он отступил на шаг, разглядывая ее с настороженным любопытством, как безобидную, но кусачую зверушку. Его темные брови сошлись на переносице, а лоб рассекла хмурая складка. — Не каждый дракон рискнет перечить мне, не говоря уж о человеке.

— Может быть, потому, что я не Элиана? — с вызовом предположила Люда, скрещивая руки на груди.

— А кто тогда ты? — он сощурился, склонив голову набок.

— Ты брал в жены Элиану, а я — не она, — процедила Люда зло. — Я не принадлежу тебе, дракон. И никогда принадлежать не буду, ни я, ни мой дар. А теперь убирайся отсюда! Прочь из моего дома! И не забудь аннулировать сделку, которую ты заключил с «Легкими Крыльями». Пламя Феникса только мое! И оно не продается!

— Вот, значит, как ты заговорила! — зашипел Каэль, и сквозь его приоткрытые губы стали видны удлинившиеся хищные клыки. — Неблагодарная девка! Я подобрал тебя с трущоб! Дал тебе все, о чем можно пожелать! Так ты платишь за доброту?

— Подобрал? Дал все? — истерически захохотала Люда. — Забирай свои подачки и проваливай! Мне ничего от тебя не нужно! У меня все есть! Ты мне отвратителен!

Каэль отшатнулся, словно ему дали пощечину.

— Ошибаешься, — его голос стал тихим и обжигающе холодным. — Ты принадлежишь мне с момента, когда надела мое кольцо. И я научу тебя помнить об этом. Ты сама приползешь ко мне на коленях и будешь умолять забрать твой дар, когда поймешь, что без меня он тебя же и уничтожит. Тогда и поговорим!

Он порывисто развернулся и быстро зашагал прочь. За замком послышался его резкий, отрывистый голос, отдающий команды. Люда только сейчас заметила, что у нее дрожат колени, и медленно опустилась к грядкам. Она бережно прикоснулась ладонями к почерневшей земле, закрыла глаза и всем своим существом открылась навстречу поврежденным цветам, изливая в землю всю свою любовь и нежность. Пламя Феникса не заслуживало того, чтобы его обжигало ненавистью.