Личная награда Альфы

Глава 14

Артис, как и полагается воспитанному мужчине, проводил меня до моей комнаты и поцеловал на прощание.

Глядя вслед его удаляющейся фигуре, мне больше всего на свете хотелось наплевать на приличия и побежать за ним. Но я тут же рассудила, что одна единственная ночь наедине с самой собой мне не помешает — пусть решение уже принято, но надо всё как следует распланировать на завтра. И привести себя в порядок, наконец-то, чтобы выглядеть не хуже этой британки с её странным небританским именем.

Правда, не успела войти в комнату и снять туфли, как в мою дверь постучались.

«Не Артис», — с каким-то диким сожалением в душе подумала я и открыла дверь, чтобы увидеть маму, а за ней — одного из внушительных охранников шотландского Альфы.

Интересно, откуда он взялся, ведь минуту назад в коридоре никого не было? Ладно мама — у них с отцом соседняя спальня, а охранник? Тоже поселился рядом, или…

Мама, заметив мой взгляд, направленный мимо неё, резко повернулась и зачем-то продемонстрировала шотландцу бутылку вина, два бокала и небольшой пластиковый контейнер с какой-то едой.

— Это всего лишь вино и тирамису, — скривилась мама, иронично покосившись на мужчину. — Будете досматривать?

Охранник сузил глаза, но ничего не ответил. А затем вообще… исчез. Честно слово, прям как тень: секунду назад стоял в коридоре, а стоило лишь моргнуть — и нет его.

— Мам? — нахмурилась я. — Что ты здесь делаешь? Как они это делают? Они что — оборотни-невидимки?

— Вот ещё, невидимки, скажешь тоже, — фыркнула мама. — Просто специально обученные, сильные воины.

— То есть, хотя бы невидимок не существует?

— Это смотря что ты вкладываешь в смысл слова «невидимка», — менторским тоном заметила мама.

— Смысл, вложенный Гербертом Уэллсом, — парировала я, спокойно воспринимая высокомерный тон матери.

Мама усмехнулась и без приглашения вошла в мою комнату.

— Знаешь, я очень удивлена, что ты так спокойно восприняла существование оборотней, — расположившись прямо на моей кровати (новая комната была куда скромнее нашей общей комнаты с Артисом), заметила она. — Я считала, что вырастила дочь материалисткой, свободной ото всяких нелепых предрассудков и фантазий.

— Именно для этого вы с отцом рассказали мне в пять лет, что Санты не существует?

— Мы собирались отдать тебя в школу, и, разумеется, я не хотела, чтобы ты выглядела глупо, — заметила мама.

— Я и выглядела глупо, — согласилась я. — Когда все девчонки разъезжались на Рождество по домам, а я ужинала в одиночестве в своей комнате или в лучшем случае с одной из поварих, которой выпало счастье дежурить на праздник в школе.

Я не хотела жаловаться на свою жизнь и на своё детство, это как-то получилось само собой; но вот что удивительно: мама даже не почувствовала никакого негативного смысла в моих словах.

— Да, во время праздников работать хорошо, — кивнула она, занимаясь вином. Поставив бокалы на тумбочку, она принялась разливать в них содержимое бутылки. — Дочь, давай немного выпьем.

И она протянула мне один из бокалов.

Мне почему-то сразу пришла на ум строчка из «Энеиды»: «Бойтесь данайцев, дары приносящих». Не то, чтобы я считала маму своим врагом, но…

…просто посиделки за вином с моей мамой ещё ни раз не заканчивались для меня ничем хорошим. Да и вообще, вина я сегодня уже выпила предостаточно. Именно эту причину и озвучила матери в качестве причины для отказа.

— Спасибо мама, но я уже выпила на сегодня достаточно.

— Ты же почти не пила за ужином, — нахмурилась мама. — Я за тобой наблюдала.

Эм, прекрасно. Я давно совершеннолетняя, побывала на нескольких войнах — пусть в качестве фотокорреспондента, но всё же — а теперь моя родительница с внезапно проснувшейся тягой к педагогическому воспитанию, выбирает за меня место ночёвки и допустимое количество спиртного.

— Я пила после, — хмуро и нехотя ответила я.

Мама покачала головой и сама принялась пить вино.

— Ой, а это у тебя что? — спросила она, поглядывая в сторону большого футляра, лежащего на тумбочке.

У меня даже глаза на лоб полезли: я ведь оставила все драгоценности в комнате Артиса. Получается, кто-то специально перенёс их в мою комнату.

— Мам, это не моё, — ответила я, подойдя, чтобы забрать футляр, но мама уже открыла его — и теперь внимательно разглядывала драгоценности.

— Ты знаешь, что это? — спросила она, показав мне перстень, который лежал на самом видном месте. — Ты знаешь, сколько это стоит?

— Мам, это не моё, — повторила я, качая головой, — Артис одолжил мне украшения для торжественного ужина с четой Рамзи накануне вашего приезда.

— Это он сам так сказал? — ласково поинтересовалась мама. Слишком ласково для моей мамы.

— Эм… — Я подняла на маму недоумевающий взгляд. — Что ты хочешь этим сказать?

— Что это типичное кольцо, которым Альфа окольцовывает свою пару, — рявкнула мама, швыряя ювелирное украшение обратно в футляр и захлопывая его. — Ты что, совсем идиотка, дочь! Ты не понимаешь, куда он ведет?

— Мам… это просто кольцо из набора.

Мама снова открыла футляр и через минуту громко расхохоталась.

— Неужели я родила идиотку. — Она резко сунула футляр мне под нос. — Ты же снимала драгоценности, должна понимать! Кольцо ни по стилю, ни по материалам не совпадает с гарнитуром.

Об этом я, честно говоря, знала с самого начала. Но признаваться всё равно не хотелось.

— И что? — поинтересовалась я, пропустив грубые слова матери мимо ушей. — Если другой стиль, значит, кольцо сразу помолвочное?

— А зачем ему ещё было пихать в гарнитур дополнительное кольцо? — поинтересовалась мама. — Обычная хитрость Альфы. Как только ты начнёшь носить его, это тут же продемонстрирует Альфе Рамзи, что ты согласна на брак. Даже если ты будешь категорически против замужества!

— Мам, я уже надевала это кольцо, — пожала я плечами. — И никто насильно меня замуж ещё пока не выдал.

— В том то и дело, что только «ещё пока», — воскликнула мама. — Как только ты зазеваешься, тебя подловят на слове, на какой-то одной фразе…

— … Мам, я соглашусь и без этих ухищрений.

— Что??? — закричала мама так громко, что я мысленно возблагодарила древних строителей замка за толщину стен.

— Я хочу выйти замуж за Артиса, — спокойно произнесла я. — Я уже всё решила.

Я ожидала, что мать разозлится.

Начнёт кричать, ёрничать, возможно, обзывать меня как-то.

Это всё уже было, когда она узнала, что моя соседка по комнате русская девушка, из России — и я общаюсь с ней на её родном языке.

Уже став взрослой, после моего периода «маленькой, ненужной домохозяйки», я однажды задумалась о том, настолько надо не интересоваться делами дочери, что даже не быть в курсе того, кто является её соседкой по комнате. Родители Ольги, к примеру, передавали мне небольшие сувениры, а когда их семья праздновала Православную Пасху, Ольга постоянно провозила мне сладкие подарки из дома. Моя же мама даже не знала имени моей соседки…

Зато как она кричала, когда внезапно узнала обо всём. Кажется все в школе, начиная от учителей и кончая директором, были ошеломлены потоком претензий и оскорблений, которые извергала моя мать. Она называла мою подругу дикой, недалёкой, завистливой — а между тем, Ольга была и остаётся одним из самых близких мне людей; моя русская сестра…

Так что и сейчас я не ожидала ничего хорошего.

Я была уверена, что мама снова взорвётся потоком брани, начнёт оскорблять персонально Артиса и всех оборотней вместе взятых до кучи. Я была готова к тому, чтобы найти аргументы в его защиту и не позволить маме испортить моё прекрасное настроение. Я, пожалуй, была даже рада, что она заглянула ко мне в комнату — лучше ей было узнать об этом сейчас и как-то морально подготовиться к объявлению моего решения завтра утром.

Я ожидала криков… но мама лишь тихо рассмеялась.

— Ну, конечно, — спокойно согласилась она. — Тебе кажется, что ты его уже любишь, не так ли?

Я неуверенно пожала плечами.

— Я не знаю, любовь ли это, но…

— … тебя к нему тянет, ты не можешь без него спать, тебе физически плохо, когда он не с тобой, — мама посмотрела мне прямо в глаза и допила вино из второго бокала. — Тебе кажется, что ты готова забыть обо всём в его объятиях.

Я вздрогнула, подумав, что мама каким-то странным образом угадала мои чувства по отношению к Артису.

— А знаешь, откуда я это всё знаю? — мягко спросила мама, открывая пластиковый контейнер с тирамису.

— Откуда? — охрипшим от волнения голосом спросила я.

Мама улыбнулась и полезла пальцами прямо в середину шоколадного десерта.

— Альфы всегда так поступают, когда хотят привязать к себе самку. Тебе кажется, что это любовь, встреча родственных душ, а это всего-навсего химические реакции в твоём мозгу на особое вещество, которое выделяют вожаки оборотней.

— Мам, — скептически усмехнулась я. — Какие ещё вещества?

— Если хочешь, могу записать тебе полную формулу, но так как ты не профессионал, скажу проще: считай это особо сильными феромонами, — и поскольку я сделала каменное лицо, мама решила уточнить. — Ты же заметила, что от вожаков не пахнет ни парфюмом, ни туалетной водой. Они очень умеренно используют ароматы.

— Потому что оборотни? — предположила я. — Ну, в смысле волки там… собаки…они же особенно разборчивы к запахам.

— Они просто не желают искажать свои феромоны, — улыбнулась мама. — Это, в конечном итоге, тебя и поработит, сделав рабыней вожака, но если тебе так нравится…

— Мама! — Несмотря на мамину профессию, несмотря на все её знания, я ей не поверила. И честно сказала ей об этом.

— Не верь мне, — спокойно кивнула мама. — Верь своим наблюдениям, своим ощущениям. Ты же никогда не была поверхностной девицей, падкой на мускулы и банковский счёт.

— Дело не в этом.

— Ну, разумеется. Твой прибалт явно впечатлил тебя своим образованием. Кстати, что он закончил?

— Мы не говорили об этом.

— Мммм, — мама сделала вид, что задумалась. — Но он же упоминал о своей работе, правда?

«Нет».

— Рассказывал про законы оборотней?

«Кроме того, что они женятся один раз — тоже … почти нет».

— Или про то, как живёт его стая, столько у него бет, если ли предполагаемый наследник?

— Нету! — радостно воскликнула я. — Нет у него никаких наследников, он последний.

— А, — кивнула мама. — Тогда понятно, зачем он в тебя так вцепился. Девчонка, ещё ни разу не помеченная запахом оборотня. Неудивительно, что он уцепился — у них в стаях никто не придерживается строгих нравов, поэтому вожаков приходится искать пару на стороне.

Мамины слова в корне отличались от того, что говорил Рамзи и Артис.

— Так трудно поверить собственной матери, да? — спросила мама, продолжая увлеченно копаться в тирамису. — А дальше будет ещё хуже.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что однажды попав под влияние вожака, ты уже не сможешь из этого выпутаться, — мягко ответила мама. — Ты же видела, насколько хорошо Рамзи выдрессировал Лику.

— Ты, кажется, раньше её знала?

— Мы встречались. — Поправила меня мама. — Раньше это был совсем другой человек.

— Может, ей просто нравится быть замужем за Альфой Рамзи?

— Тебе так хочется верить в чудо, да, Алексис? — понимающе кивнула мама и вытащила из тирамису какой-то небольшой предмет, завёрнутый то ли в полиэтиленовые пакет, толи обёрнутый скотчем. Маленькая такая пластинка.

— Что это? — спросила я, нахмурившись.

— Карта памяти, — улыбнулась мама и, взяв с тумбочки бумажную салфетку, принялась вытирать крем с пластины. Затем развернула целлофан — и передала мне карточку.

— У тебя есть переходник, чтобы воспроизвести данные? — деловито поинтересовалась мама. — Я привезла один с собой на всякий случай, но он остался в чемодане. Сходить?

— Не надо.

Я крутила пластиковый прямоугольник в руках, не зная, что делать дальше.

— Не хочешь посмотреть, что там?

— Не хочешь рассказать, что там? — парировала я, прекрасно понимая, что раз мама очень хочет, чтобы я посмотрела, значит, ничего хорошего я там не увижу.

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — усмехнулась мама. — В чем дело, Алексис. Боишься, что твой карточный домик распадётся?

— Что там? — спросила я, подходя к одной из своих сумок, где лежала камера. Не самый лучший вариант, конечно — совсем уж небольшой монитор, но если подключить камеру к лэптому…

— Скоро узнаешь… если осмелишься.

— О, так меня ждут сюрпризы, — кивнула я, гадая, сможет ли мамин сюрприз переплюнуть тот старый сюрприз Джоша — его жену и детей.

— Знаешь, мы ведь уже встречались с твоим Альфой, — ядовито протянула мама, с улыбкой наблюдая за тем, как у меня немного подрагивают руки от напряжения. — Я его не вспомнила, а вот Стивен узнал… по запаху. Твоего прибалта хорошо научили скрывать свой запах, но вот оттенки силы вожака ему скрыть не удалось.

Мама выжидающе посмотрела на меня.

— У твоего отца прекрасное обоняние. Он ещё тогда мне говорил, что у этого парня все задатки Альфы… Мне бы присмотреться к нему, но я была занята совсем другими делами.

Вставив карту памяти в камеру, я решила, что обойдусь без подключения лэптопа и, открыв список файлов, выбрала тот, что располагался на карте.

— Что это? — спросила я, увидев серые стены и рассеянный белый свет.

— Это лаборатория.

— Где вы проводили опыты на людях и оборотнях, — с усмешкой посмотрела я на маму. — Я думала, что ты мне хочешь показать что-то про Артиса… А ты решила покаяться?

— Мне не в чем каяться, — возмутилась мать. — Ни я, ни твой отец не стали бы сами заниматься подобной мерзостью. Но мы не могли нарушить приказ Альфы.

Она кивнула в сторону камеры, которую я держала в руках.

— Но у него выбор был. Не отвлекайся, Алексис. Ты должна увидеть всё.

Я опустила взгляд обратно на дисплей.

Камера имела уж совсем маленький экран, и я сразу не поняла…

… когда на видео начались воспроизводиться действия, я бросилась к сумке и начала лихорадочно подключать лэптоп.

Не потому, что жаждала это увидеть.

Потому что не могла поверить в то, что я вижу.

— Это архивные записи, которые случайно уцелели, — заметила довольная моей реакцией мама. — Новый Альфа, Рамзи поменял систему видео регистрации, изменил наш доступ…

Я видела женские тела, которые в огромном количестве привозили в пустой белый зал. Молодые женщины, почти все обнажённые, поломанными куклами лежали на каталках и лишь тихо стонали.

— Я уверена, что смогла бы показать тебе куда больше этого, но как только прибалт тебя унюхал, все данные внезапно оказались удаленными — или мы просто потеряли к ним доступ. Они закрыли всё, Алексис. Чтобы я не могла показать тебе ничего, ни одного доказательства того, что они делают в этих своих лабораториях.

— Того, что вы делали с отцом, — напомнила я матери.

— У нас не было выбора, — резко ответила мама. — Альфу нельзя ослушаться.

— Ты же человек.

— Я не хотела потерять твоего отца, — ответила мама. — Когда оборотень не подчиняется вожаку, его ждет всегда только одно — смерть.

Я вспомнила, как об этом же говорил Артис: «Мы не царьки для церемониальных чаепитий»…

Я смотрела в экран компьютера и пыталась понять своих родителей. Они работали там… они сделали что-то с девушками, которые совершенно очевидно, были практически уничтожены — если не физически, то уж точно морально.

«Не могли ослушаться Альфу».

Я любила отца. Может быть, я и не была к нему сильно привязана, но всё равно любила, однако…

— По-моему, это слишком высокая цена за жизнь, — пробормотала я, сквозь слезы.

Обычно, во время работы, когда я встречала жертв насилия, мне приходилось сдерживать эмоции. Но здесь я была простым зрителем.

— Как можно жить с этим?

— Мы наоборот, делали всё, чтобы сохранить этим несчастным жизнь и рассудок! — рявкнула мама. — Мы не могли этого остановить, но мы боролись за каждого из наших пациентов.

— Точнее, подопытных?

— Осуждаешь? — воинственно фыркнула мама и тут же внезапно изменила тон. — Что ж, тогда не пропусти следующие пять минут.

Я, чувствуя, что меня начинает колотить, немного промотала вперед, пока не увидела мужчину вошедшего в зал с девушками. Только когда он снял бейсболку, я узнала в нем Артиса.

Мой оборотень…. Отложив бейсболку в сторону, он принялся ходить между рядами с девушками. Деловито приподымая девушек, он впивался носом в их шеи, на минуту замирая. Одни девушки плакали, другие пытались вырываться, третьи так и оставались поломанными, безразличными ко всему куклами… Артиса это не волновало. Он зачем-то нюхал девиц и возвращал их назад, абсолютно безразличный к их крикам и сопротивлению.

— Что он делает? — спросила я изумлённо. Повернув голову, я посмотрела на мать. — Зачем он их нюхает?

— Ищет среди «подопытных»… ты же так выразилась? — издевательски уточнила мать. — Ищет среди них тех, которые от него понесли.

— Что?

Внутри меня оборвалась какая-то струна.

«Такого же не может быть. У Артиса ведь нет детей… или есть?»

Мама улыбнулась.

— Это проблема всех оборотней, Алексис. Они вымирают. Все меньше детёнышей рождается в стаях, но самое главное — всё меньше рождается самих Альф.

— Поэтому Артис пошёл вот на это?

— Ну, разумеется, — спокойно согласилась мама. — Вожаки просто пытаются приспособиться.

Я перевела взгляд обратно на экран, присматриваясь к действиям Артиса. Сначала на видео это было почти не заметно, но, присмотревшись, я обратила внимание, что с каждой последующей девушкой настроение моего Викинга меняется. Он был явно разочарован, явно злился — и уже куда быстрее и безразличней отпускал девушек назад.

— Ты хочешь сказать, что…

— Он сам тебе признался, что у него нет наследников. Когда Альфа остается последний в роду, он фактически обрекает свою стаю на вымирание.

— Почему другой Альфа не может взять стаю… — я вспомнила то, о чем мне рассказывал Артис, и замолчала.

— Разве наследник стоит подобных мучений? — кивнула я на экран, где тихо стонали потревоженные измученные девушки.

Мама пожала плечами.

— Восемьдесят девиц, многие из которых сами согласились пойти на это ради денег. Или несколько сот тысяч оборотней, живущих под дамокловым мечом. Не только оборотни мужчины, Алексис, но и младенцы, подростки, только-только начинающие жить, и немощные старики.

— Ты сказала, что многие девушки согласились сами. — Я перевела взгляд на экран, вглядываясь в изможденные лица бедняжек. — Многие, но не все?

— Остальные выполняли приказание своего Альфы.

Мама замолчала. Она молчала так долго, что я вынуждена была на неё посмотреть.

— В стаях, Алексис, дети принадлежат не родителям, а Альфам. Вожаки решают, кому отдать девушку — свирепому воину, который растерзал больше сотни врагов, хитрому казначею… или продать в другую стаю, по обмену. Я всегда боялась, что это может случиться с моим ребенком. Я вынужденно, без права отказаться, работала с этими бедняжками и каждый раз мысленно думала, а что, если бы это был мой ребенок?

Я с изумлением увидела слезы, стоящие сейчас в глазах моей матери.

— Когда я забеременела, я молилась о двух вещах: чтобы мой ребенок родился полностью человеком и родился мальчиком.

Мама покачала головой, поспешно смахивая слезы.

— Только так мы могли бы оставаться в безопасности, только так моему малышу ничего бы не угрожало.

— А родилась я. — Мрачно констатировала я.

— Да.

Мама посмотрела мне в глаза.

— Двадцать пять лет мы с твоим отцом жили как на вулкане, боясь, что однажды оборотни вычислят тебя. Мы сделали всё возможное, чтобы этого не произошло: тебя отдали в закрытую школу, познакомили с приятным юношей — человеком. Но, увы, тебя унюхал латвийский Альфа.

Мама, налив себе вина в бокал, добавила:

— Оборотни по запаху вычисляют тех, кто может забеременеть от них. И судя по тому, как в тебя вцепился латыш, он чувствует, что ты подходишь ему.

— То есть никто из этих бедняжек… — я кивнула в сторону монитора. — Никто из них не забеременел?

— Понятия не имею, — как ни в чем не бывало ответила мама. — Как только оборотни унюхивали беременность покрытых самок, их всегда забирали из лабораторий. Возможно, у твоего прибалта уже с десяток выводок — но до сих пор нет наследника.

Я недоумевающие посмотрела на маму.

— Дети сами по себе ещё не наследники, Алексис. Вожаками не становятся, ими рождаются.

Мама отсалютировала мне бокалом.

— Если бы ты меня послушалась, если бы вовремя сделала операцию, ты была бы ему уже неинтересна, но сейчас…

Мать, опрокинув внутрь целый бокал вина, горько усмехнулась.

— Он вцепился в тебя мёртвой хваткой. Да, тебя не будут использовать другие самцы, но он — он будет. А ты станешь просто самкой, приносящей каждый год по приплоду, пока не родишь ему Альфу.

Долив из бутылки вина, она задумчиво добавила.

— Или какая-нибудь другая самка не родит.

Покосившись на футляр с драгоценностями, лежащий на тумбочке, я осторожно спросила:

— Если всё так, как ты говоришь, то зачем Артису идти на такие ухищрения? Можно было бы договориться о продаже… зачем все эти трудности в виде ухаживаний?

Рассмеявшись, мама покачала головой.

— Ты в самом деле подумала, что нужна ему?.. Ты?

— А что со мной не так, мама? — спросила я, ощерившись на мать после её слов. — Тем, что я родилась совсем не мальчиком и не совсем человеком?

— Не говори глупостей, — фыркнула мама. — Дело не в тебе, а в том, что это звери, Алексис. Понимаешь, звери? Ты же бывала в странах третьего мира, должна знать, что бывает, когда начинаешь доверять местным, которые живут по своим, доисторическим законам… Пока ты не в их власти, тебе улыбаются, тебя уважают, но как только сила переходит на их сторону — всё, ты пустое место.

Это было грубо и зло, однако я вынуждена была признать, что в словах мамы присутствовали крупицы правды. Не то, чтобы все были такими, но…

— Нам очень повезло, дочь: когда-то твой отец вытребовал у нового английского Альфы обещание, что наш коллектив не тронут.

— Не тронут … оборотни?

— Да, — кивнула мама. — Людей мы не боялись.

— Даже тех, над которыми проводили опыты?

— У меня в то время возникла идея, как создать очень интересный прибор, который бы очень пригодился новому Альфе, — улыбаясь своим воспоминаниям, невпопад ответила мама. — Однако мы предусмотрительно сделали всё так, чтобы Альфа подумал, будто этот прибор находится только в стадии разработки. Мы решили перестраховаться… ни Стивен, ни я тогда не думали, что наш щенок может оказаться парой вожака, мы просто перестраховывались.

— …щенок?

Я вообще не понимала о чем идёт речь. Вроде бы, вино пила мама, но смысл разговора ускользал от меня.

— Оборотни называют своих детей щенками, — охотно объяснила мама. — Тебе разве ещё не рассказали?

— Нет.

Мама кивнула.

— Так я и думала. Тебе просто нарисовали красивую, идеальную картинку, а ты купилась на это, как дурочка. Ты знаешь, что только слово Рамзи, данное твоему отцу, сдерживает обоих Альф? Стоит тебе только объявить о своем выборе, ты в миг превратишься в одну из этих, — мама кивнула в сторону девушек на видео. — Разве что тебя не будут держать в лаборатории, вот и вся разница.

Я посмотрела на маму.

— Какие экспериментами вы занимались с отцом в лаборатории? В лаборатории… Я ведь там тоже гостила периодически, жила там — и не знала, что происходит за её стенами!

— Приятное чувство да, — осклабилась мама. — Ты узнала лишь верхушку айсберга, а тебе уже плохо. Я же жила в этом аду больше двадцати лет — и выполняла все прихоти этих нелюдей лишь потому, что моему мужу не посчастливилось родиться пусть и слабым, но все же полукровкой.

Мама налила себе остатки вина из бутылки.

— Я не хотела, чтобы тебя это как-то коснулась, Алексис. Но сейчас это тебе решать: останешься ли ты свободным человеком или будешь существовать по указке своего оборотня до конца жизни, Алексис. Оборотни ведь не разводятся.