Личная награда Альфы

Глава 5

Громкоговоритель, объявивший о посадке пассажиров на рейс до Риги, заставил меня выплыть из неприятных воспоминаний.

В самом деле, столько лет уже прошло, а я до сих пор не могу простить родителей. Не то, чтобы я когда-либо смогла принять или хотя бы понять их поступок… просто за те годы, что я моталась по миру, я насмотрелась столько всякой грязи, что мои родители выглядели любящей семьёй… на свой лад, конечно.

Допив кофе, я вернула пустую чашку баристе и, подхватив свои вещи, отправилась на посадку на свой рейс.

Зал терминала, в котором я находилась, не был особенно большим, все кресла были заняты ожидающими пассажирами, однако свободного места тоже имелось предостаточно. А потому, я и представить себе не могла, что на меня может «упасть» какая-то блондинка.

— Ох, простите, пожалуйста, — по-русски извинилась девушка, моментально отстраняясь от меня. — Я не хотела…

Она сконфуженно протянула мне разорванную цепочку. Блондинка, видимо, ухватилась за неё, когда падала на меня. Цепочка не выдержала и порвалась, а кулон, который родители подарили мне на восемнадцатилетие, куда-то запропастился.

— Ничего страшного, не переживайте, — ответила я девушке, пытаясь высмотреть на полу мой кулончик. Понятно, что он упал. Но куда? Вокруг ничего не было.

— О, вы тоже русская, да? — спросила девушка, игнорируя мои поиски. — Я и не ожидала встретить здесь соотечественницу.

— Я скорее британка, чем русская, — ответила я, всё ещё рассматривая пол вокруг нас. Ну куда мог подеваться этот кулон?

— Вы прекрасно говорите по-русски, — заметила блондинка.

— Подружка научила, — ответила я, не желая вдаваться в подробности.

Блондинка кивнула и хотела ещё что-то сказать (или спросить), но, к счастью, в этот момент неподалеку недовольно рявкнули:

— Аля! — И зверского вида мужчина быстрым шагом направился через весь зал в нашу сторону.

— Ох, муж меня уже нашёл, — заулыбалась девушка. — А вы замужем?

— Нет, — ошалев от такого личного вопроса, ответила я.

— Правильно, — улыбнулась девушка. — Торопиться в этом деле не стоит — лучше дождаться своего единственного.

— Ты зачем от охраны убежала? — строго спросил у блондинки подошедший к нам мужчина. Неприятный тип. Не то, чтобы меня оттолкнули шрамы на его лице, скорее это было чем-то внутренним: у него явно была тяжелая энергетика, которую нелегко было вытерпеть.

— Виктор, не пугай нашу новую знакомую, — улыбнулась блондинка, нырнув к мужу в объятия. — Она, видишь, тоже приехала полюбоваться Парижем.

— Аль, это зал вылета, а не прилета, — заметил её муж. — Она уезжает из Франции.

— Правда? — девушка недоумённо посмотрела на меня. — А куда вы летите?

Ещё один личный вопрос от незнакомки. Что за день!

В этот момент, как по заказу, снова объявили о моём рейсе.

— В Ригу я лечу, — кивнув в сторону динамиков, ответила я.

— В Ригу? — блондинка сначала нахмурилась, а потом вдруг снова задала бестактный вопрос. — А зачем?

Я думала, что её муж, который показался мне более сдержанным (и вменяемым), вмешается в этот странный допрос посередине аэропорта, но он промолчал, будто набрав в рот воды, и тоже с любопытством смотрел на меня.

— Так зачем? — напомнила о себе блондинка. Я пожала плечами.

— Не знаю.

Блондинка и её муж переглянулась друг с другом — причем с таким видом, будто мой ответ имел для них какой-то тайный, сакральный смысл.

— Думаешь, что…? — мужчина покосился на свою жену. Та отчего-то, довольно закивала.

— Я знаю только одного мужчину из Риги, который собирается жениться по уговору.

— Дурак, — подтянув к себе жену, пробурчал мужчина со шрамом, добавив что-то неразборчивое. Я смогла услышать только «It’s About Time», что имело интересный смысл: очевидно, что этот «дурак», о котором упомянула парочка, должен был жениться по уговору значительно раньше, но делает это только сейчас — со значительной задержкой.

Срывающая башку беседа!

Впрочем, несколько проведенных лет в зонах вооруженных конфликтов научили меня одному интересному правилу: ни один случайный попутчик не случаен. Много раз меня выручали из беды люди, чьим родственникам перед этим я немного помогла; однажды мне сделал пропуск на выезд с территории, захваченной местными боевиками человек, с которым я перед этим просто ехала в автобусе и поделилась лишней бутылкой воды!

Поэтому, каким бы мне не показался странным разговор между блондинкой и её мужем, я сделала вид, что вообще не обратила на это внимания. Пожелав странной паре хорошей дороги и прекрасного отпуска (на всякий случай, сразу, и того, и другого) — так вот, нажелав им всего наилучшего, я помчалась на свою посадку, забыв про кулон.

В конце концов, может, это и неплохо — отмечу свой день рождения на новом месте и без напоминаний о грустном прошлом.

Перелёт не занял много времени: к счастью, Рига находилась всё на том же евразийском континенте, что и Париж. Всё та же старушка Европа.

По роду своей профессиональной деятельности, я успела побывать во многих местах: красивых современных столицах, грязных заброшенных властями трущобах; вымирающих и уже вымерших поселениях. Но в Риге до этого мне бывать не приходилось, а потому, закинув сумку в номер гостиницы и прихватив с собой камеру (куда без этого), я бежала наслаждаться новизной своих ощущений — и приятным солнечным днем, благодаря которому у меня не было нужны прятаться под крышей или сидеть безвылазно в своём отеле.

Рига меня очаровала.

Бродя по улочкам старого города, я мысленно представляла себе город как человека… Это определенно была бы очень сильная и цельная, но вместе противоречивая фигура. Такой была и Рига, состоящая из интересной мозаики сразу нескольких сильных культур. Немецкая аккуратность смешивалась с нидерландской романтичностью, скандинавская простота с русским размахом.

Здесь не было ничего нарочитого или кричащего — если бы город был мужчиной, то передо мной бы сейчас предстал по-немецки сдержанный русский викинг, обманчиво спокойный и простой.

Гуляя по набережным Риги, я с удивлением отметила, что этот чужой и ещё незнакомый город нравится мне даже больше, чем Париж — здесь не было той легкомысленной игривости, что питала воздух французской столицы; латвийская же сдержанность внезапно пришлась мне куда больше по душе парижской фривольности.

Правда, и погода выдалась замечательная: я пробыла в городе целых два дня, и оба дня было тепло и солнечно. Наслаждаясь солнцем, балтийским морем, я отпраздновала свой день рождения на набережной… съев блин с нутеллой (тут я себе изменять не стала) под звуки морских волн, по волею случая забежавших через рижский залив, к берегу.

Телефон я с собой брать не стала — набережная была не так далеко от моего отеля, поэтому потеряться я не боялась.

Я боялась другого: потерять то странное чувство, которое заставило меня прилететь в этот город. Я жила… как будто в предвкушении чего-то сказочного, волшебного.

И это мне нравилось.

Я неспешно провела целый день наедине с собой, не отвлекаясь на электронные поздравления от банка и магазинов одежды, не проверяя смски и чаты в мессенжерах.

Всё это я сделала уже вечером, после того, как приняв душ, открыла бутылку охлаждённого шампанского, заказанного прямо в номер.

Разумеется, ни одна бочка мёда не могла бы обойтись без ложки дегтя, и этим дёгтем оказался звонок от моей мамы.

Мама, конечно же, не смогла спокойно принять изменения в моих планах. Мне задали тысячу вопросов: как я себя чувствую, тянет ли меня совершать какие-то глупости, хочется ли мне секса… ну и прочее, прочее, прочее — такое, что обычно дочери изо всех сил скрывают от своих матерей.

К сожалению, моя мама была ученым, медиком, а потому я с детства привыкла отвечать на подобные вопросы.

В разговоре мама упомянула про кулон — тот самый, который они с отцом подарили мне на моё восемнадцатилетие, и который я потеряла где-то в парижском аэропорту.

Когда я упомянула об этом в разговоре с мамой, моя родительница страшно всполошилась, требуя, чтобы я немедленно вернулась в Англию. Даже не просто в Англию, а к ней и отцу в Оксфорд.

Если честно, мама так переживала, что я сначала подумала, что у них с отцом что-то случилось, лишь спустя какое-то время до меня дошло: дело не в родителях, дело в потерянном кулоне.

— Это плохой признак, — как заведённая, повторяла мама. — Плохой. Очень плохой. И у меня тревожное предчувствие. Тебе лучше вернуться назад, в Оксфорд. Поживёшь какое-то время у нас, пока всё не затихнет.

Вообще, мама никогда не была суеверной, поэтому её реакция меня просто шокировала.

«Плохой знак, тревожное предчувствие»…

А потом я даже обрадовалась: получается, мама не всегда была холодным, рациональным ученым, если так отреагировала на потерю украшения. И получается, она беспокоилась обо мне.

— Мам, что со мной может случиться в центре Европы? — спросила я, мысленно улыбнувшись. — Латвия — тихая страна, без терактов и забастовок.

— Ты не понимаешь! — воскликнула мама. — Дело не в терактах. Тебе надо незамедлительно вернуться домой.

— Мам, да я и собиралась вернуться уже завтра.

Мой рейс был только вечером, но маме я говорить этого не стала.

— Завтра? — переспросила мама.

— Завтра, — подтвердила я, мысленно представляя, что теперь мне ещё придется ехать в Оксфорд… которого я, после историей с Джошем, всячески старалась избегать.

— Ну… хорошо, — мама, казалось, уже полностью смерилась с моим ответом, как вдруг она по новой спросила:

— А ты не можешь приехать пораньше?

Это было неожиданно, странно, непонятно… мои родители никогда особенно не переживали за меня; да я была единственной, кто безвылазно сидел в школе все каникулы и большинство праздников, когда остальные девочки разъезжались по домам. Раньше родителей не переживали за моё состояние. Что изменилось?

С этой мыслью я провела остаток дня, с ней же и заснула, решив, что билеты на более раннее время проверю с утра, как только проснусь.

Я засыпала, проваливаясь в темноту, наполненную размеренной латышской речью, звуками редких автомобилей и тихим воркованием голубей, доносившимся через приоткрытое окно.

Вечер был наполнен негромкими звуками старого города.

А утром хлынул дождь.

Наверное, непогода должна была меня расстроить, поскольку дождь оказался такой сильный и такой затяжной, что экскурсовод даже отменил запланированную велопрогулку в окрестностях города, ну и из-за дождя мне пришлось остаться в отеле.

Правда… я не почувствовала никакого разочарования.

Нет, мне конечно, хотелось объять необъятное: побывать в как можно больше незнакомых местах, посетить как можно больше достопримечательностей, но дождь заставил меня притормозить.

Что я и сделала.

Расслабилась, заказала еду в номер в номер и не спеша позавтракала, придумав, что сегодня до самого отъезда я не буду ничего делать. Пододвинула кресло к открытому балкону, укрылась пледом и вытащила, наконец, из чемодана книгу, которую мне давно советовала почитать Ольга.

Прекрасное ничегонеделание.

Правда, я всё же (просто потому, что пообещала это маме), посмотрела, какие ещё сегодня есть рейсы из Риги в Лондон. Оказалась, что более ранний (из тех, на которые я могла бы попасть без спешки), будет всего на пару часов раньше того рейса, на который у меня имелся билет. В общем, я решила, что заморачиваться с обменом билета я не буду, тем более что погода не позволяла долгие и дальние прогулки — то есть маме, по идее, бояться было нечего.

Я даже написала ей об этом: мол, в Риге дождь, сижу безвылазно в гостинице, самолёт в четыре.

Мама почти моментально ответила, что они с отцом встретят меня в Хитроу — и это было так же странно, как и весь наш с ней вчерашний разговор.

Гадая, что такое происходит с моими родителями, я принялась медленно собираться, уже мысленно прощаясь с Ригой.

Перед выездом из номера, я решила сходить в ресторан, который располагался на первом этаже гостиницы: не то, чтобы мне не понравилась еда в номер, но хотелось оценить и интерьер местного ресторана, про который, кстати, писали даже в путеводителе города.

Место было не только знаковое, но ещё и недешёвое — владельцы гостиничного комплекса сделали ставку явно не на количество, а на качество гостей, а потому в просторном зале располагалось не больше полудюжины столиков, из которых только три бы заняты.

Когда мне принесли меню с ценами, я быстро оценила, что ресторан не просто недешёвый, а жутко дорогой (даже по Лондонским меркам), и немного приуныла. Не то, чтобы у меня не было денег — я уже давно не нуждалась в помощи фуд банков, но первые голодные годы моей независимости настолько врезались мне в память, что я иногда ловила себя на скупердяйстве.

Вот и сейчас, заглянув в меню, хотела было заказать, что подешевле, а не то, что хотела… но вовремя себя оборвала. В конце концов, мне удалось снять отличный номер по недорогой цене, я сэкономила на экскурсии (экскурсовод уже вернул мне деньги за отмененный в связи с непогодой тур), и вообще, я кроме бутылки шампанского, ещё ничего себе не подарила. Пусть в качестве подарка будет вкусный обед в дорогом ресторане Риги — и я решительно заказала знаковые латышские блюда из путеводителя.

Пока я ждала свой заказ, в зале появились новые гостьи — администратор, рассыпаясь в любезностях, подвела двух загорелых блондинок к зарезервированному столику возле стены.

И администратор, и девушки говорили на смеси латышского и русского языков, поэтому часть их разговора я понимала, часть — нет.

Вот удивительно, насколько по-разному воспринимается цвет волос. Казалось бы, загорелые, молодые блондинки с роскошными фигурами должны были автоматически привлекать к себе внимание, но я поймала себя на мысли, что их нарочитая, подправленная современными технологиями, красота кажется мне пустой и не настоящей.

Я вспомнила девушку из аэропорта. Кажется, её звали Аля.

Аля тоже была блондинкой, но её серебряный цвет волос явно достался ей от родителей, а не от парикмахера… Нет, я не была ханжой и не считала, что косметические процедуры это плохо, однако весь вопрос был в количестве вмешательств во внешность. Мерлин Монро, к примеру, тоже не была блондинкой от рождения, но её образ был органичным и завершённым, безо всяких излишеств. Сидящие передо мной девушки «нацепили» всё и сразу: подкаченные губы, сделанные скулы, удаленные комки Биша, грудь (если только не подчёркнутая каким-нибудь супер пуш апом), явно искусственный загар.

….Стоп, Алексис!

Я мысленно застонала, поняв, что пусть и редкое, но всё же общение с моделями не прошло для меня даром. И вообще, какого ляда я взъелась на этих девушек? Вдруг, они меценатки и благотворители (я где-то полгода назад подрабатывала на проекте с моделью, которая тайком жертвовала огромные суммы детским домам по всему миру, при этом пресса обожала писать о её пьянстве и дебошах в ночных клубах).

И вообще, обе девицы выглядят эффектно и ярко — пусть даже немного ярче, чем следовало бы на мой вкус. Но кто сказал, что я права?

Я так настроилась оправдать для самой себя этих блондинок, что даже стала невольно прислушиваться к их разговору, тем более что разговор дамочки вели на русском.

— Я достойна лучшего. — Категорично заметила первая девушка. — Я не понимаю, почему мы вообще тратим время на эту дешевку.

— Артис здесь уже был?

— Нет ещё, — фыркнула первая девушка. — Должен скоро подъехать… Я бы на его месте незамедлительно уволила того помощника, который нашёл для него это место.

— Ты должна признать, что банкетный зал смотрится неплохо.

— Именно, что неплохо, — фыркнула та, которая была «достойна лучшего». — И потом, ты видела их парковку? Мы что, будем на карете объезжать ту убогую клумбу?

— Зато говорят, что здесь готовят отлично, — пыталась настроить подругу на позитивный лад вторая девушка. — Местный шеф готовит лучшие вецриги во всей Латвии.

— Ты хотя бы прекрати это, — фыркнула девица. — Мне хватает Артиса, который настаивает, чтобы свадьба прошла непременно на его земле. И я ведь согласилась уже на одно торжество в Рижском замке, так нет же — нужно ещё одно — для людей.

Девица недовольно скривилась.

— А ведь я предлагала ему уехать в Париж и сделать праздник там — отметить с размахом, как и полагается вожаку. Ты помнишь, как все обсуждали свадьбу Баевых из Испании?

— О да! Это было событие года.

— Вот! — девица стукнула ладонью по столу. — А почему я должна довольствоваться каким-то простым банкетным залом?

Она недовольно замотала головой.

— Мне всего двадцать четыре года, но я согласилась на этот брак — только за одно это он должен носить меня на руках, выполнять любые мои прихоти… А я всего то и хочу, что праздник, и чтоб запомнился.

— Но если у вас будет сначала церемония в замке, затем — короткое присутствие на банкете…

— Не произноси при мне это слово, — поморщилась первая девица. — «Банкет»… Отдаёт школьной раздевалкой.

— То слово будет «банкетка».

— Не важно, — огрызнулась первая девушка. — Я не хочу ни банкетки, ни банкета в этой задрипанной гостинице, не хочу тихого междусобойчика в замке.

— Ты правда нацелена на Париж?

— Да, — энергично закивала девушка. — Я уже всё продумала. Смотри, сначала девичник в Мулен Руж, затем эксклюзивная вечеринка на Эйфелевой башне, а уже после можно сделать прием в Версале…

— Вроде бы, даже у Альфы Валуа не было ничего подобного.

— Но у Баева то было, — поджала губу первая девушка. — И я хочу не хуже. Артис может себе это позволить.

— Думаю, вся проблема в том, что он этого не хочет, — задумчиво произнесла подруга невесты, а невеста же как-то сразу сникла, честно признав:

— Да, в этом вся и проблема. Ему всё равно.

Невольно подслушивая разговор девушек, я мысленно улыбнулась иронии жизни: эта загорелая блондинка очень хотела в Париж, я же наоборот — приехав из Парижа, внезапно влюбилась в Ригу.

И честно сказать, я ни капельки не пожалела, что нарушила устоявшуюся традицию отмечать свой день рождения на Монмартре— набережная Даугавы мне тоже пришлась по душе.

Даже странно: я почувствовала необыкновенное единение с этим незнакомым мне ещё городом, как будто он был моим давним другом. Возможно, всему виной смешение культур: Рига, такая, какая она есть, сформировалась сразу под влиянием нескольких цивилизаций… как и я сама.

Я мысленно улыбнулась, представив выражение лица моей мамы, если бы она сейчас услышала от меня эту фразу. Однако… это было правдой. При том, что до восемнадцати лет я вообще не покидала Англию, я (несмотря на все старания родителей) выросла не чистокровной англичанкой. И дело было даже не в генах — скорее, всё дело было в Ольге, которая стала мне не просто подругой и соседкой по комнате, но ещё и сестрой, о которой я всегда мечтала. Именно её влияние, а не мамины гены, напитали меня русской культурой, сделали из меня пусть и немного, но всё же русскую.

Задумавшись, я пропустила тот момент, когда девушки решили покинуть ресторан. Заплатив по счету кредиткой, они встали, продемонстрировав при этом восхитительные фигуры и необыкновенную пластику тел. Глядя на них, я вынуждена была отбросить неуместную ревность и признать, что обе девицы — настоящие красавицы. Яркие, явно знающие себе цену хищницы… волчицы на охоте, не иначе.

Я глядела им вслед и мысленно вздыхала, понимая, что сама я никогда не смогу быть настолько яркой, настолько в себе уверенной, как эти девушки. Впрочем, в этом мире полно места для всех — и каждый сам решает, где оно, это его место.

К примеру, когда я занялась фотографией, я наслушалась достаточно много рассказов про красавиц-моделей, которые вышли замуж за принца, или графа, или просто несметного богача. Но такие истории чаще всего любили юные, начинающие модели — многие из них, несмотря на совершеннолетний возраст, все ещё верили в сказки про Золушек. Те же, у кого уже было достаточно опыта, знали, что подобные истории — не правило, а всего лишь исключения из него, и не стоит всерьёз рассчитывать на подобную сказку. Лучше строить реальную жизнь с реальными людьми, а не мечтать попусту.

«Эти же девицы точно знают, чего они стоят, и чего они хотят», — с уважением подумала я.

Наевшись до отвала, я тоже позвала официантку, чтобы оплатить счет. На вопрос девушки, понравилась ли мне еда, я честно ответила, что могу только искренне сожалеть, что не могу захватить чего-нибудь с собой в Лондон — так всё было замечательно.

Моя внутренняя жаба тут же радостно напомнила, что мы вообще-то хотели сэкономить и заказать по скромному, но вместо этого потратились и получили истинное удовольствие.

«Даже собственный внутренний голос в восторге от этой страны», мысленно улыбнулась я и, попрощавшись с официанткой, я вышла из ресторана через ту дверь, которая вела в холл, связывающий ресторан, банкетный зал (которые располагались на первом этаже) и отель, занимавший остальные помещения.

Мыслями я была уже дома, поэтому не сразу сообразила, что в холле что- то произошло.

Впрочем, это я подумала, что там что-то случилось: возможно, кому-то стало плохо, или кто-то получил плохие вести. Я просто не ожидала, что блондинка из ресторана может так орать.

Напротив неё стояла пожилая женщина в форме и старательно сдерживала слезы.

Я ненавидела слезы. А потому, резко затормозив, решила узнать, что происходит.

— Света успокойся, — пыталась как-то утихомирить яркую девицу её подружка. — Не надо так реагировать.

— Если вы не понимаете по латышски, то вас надо уволить, — рычала блондинка, не обращая внимания на свою подругу… и на то, что подруга говорила тоже по-русски… Да и в ресторане обе девицы тоже использовали этот язык — иначе, как бы я их поняла?

От Ольги я слышала, что после крушения Советского Союза во многих бывших Советских республиках языковой вопрос стоял очень остро. Но ведь прошло уже тридцать лет, выросло новое поколение… Я была в Латвии всего несколько дней как турист, но я не испытала никаких проблем, используя оба языка — меня никто не оскорблял и не отворачивался; наоборот, все старались помочь по мере возможности.

В общем, претензии девушки были совершенно не обоснованы.

Я размышляла о том, как я могу вмешаться, чтобы не сделать ещё хуже, но, к счастью, подруга блондинки, нашла правильные слова.

— Тише, Света, что ты как взбеленилась, будто соперницу унюхала… Веди себя тихо — Артису не понравится твоё поведение.

— Он …

— Он, кажется, идёт сюда по коридору.

Блондинка, нападавшая на женщину в униформе, как-то сразу сникла — и конфликт сошёл на нет.

Выдохнув, я прошла к лифтам. Здание было так интересно построено, что лифты отеля казались как будто спрятаны в отдельной нише левой стороны просторного холла.

Я уже стояла в лифте, когда в холле раздались тяжелые шаги мужчины. А затем появился и он сам: высокий, мощный, белокурый викинг.

Блондинка было собралась броситься ему в объятия, но он вдруг вытянул руку, вынуждая её остаться на месте. Викинг принялся обнюхивать воздух в холле — как будто он потерял что-то жизненно важное и мог найти это только по запаху.

«Красивый мужчина», — с сожалением подумала я, когда двери закрылись, и лифт повёз меня наверх, на мой этаж.