Личная награда Альфы

Глава 6

Я стояла в лифте как оглушённая — из-за викинга, пришедшего на встречу со своей невестой.

Невеста была отвратная, викинг — восхитительным.

Внушительный рост немного скрашивал его мускулатуру — викинг явно был мощным, но в то же время жилистым, и эти его жилы отлично обозначились, когда он вытянул руку. А его скулы? Жестко очерченные, как будто вытесанные из камня. А этот взгляд исподлобья — спокойный и разрывающий от напряжения одновременно.

Я сглотнула, поняв, что таращусь на двери лифта с мыслями об этом мужчине.

Это было странно. Очень странно.

В-первых, я иногда подрабатывала фотографом на модельных съёмках — и повидала достаточно красивых мужчин моделей: как элегантных английских джентльменов, так и брутальных бородачей — но всегда спокойно относилась к чужой красоте. А вот Викинг…

Я закрыла глаза, с ужасом признаваясь самой себе, что мне больше всего хотелось нажать сейчас на стоп, и, остановив лифт, вернуться назад, в холл, чтобы поцеловать … хм, абсолютно незнакомого мужчину. И чьего-то жениха, к тому же.

Когда лифт оказался на моём этаже, моя рука машинально потянулась к кнопке с цифрой один — я почти отправила лифт обратно вниз…

… но в этот самый момент я мысленно дала самой себе подзатыльник.

Помогло.

— Алексис, ты явно перенасытилась впечатлениями, — рыкнула я на себя, выходя из лифта. — Ты же не думаешь и в самом деле спуститься вниз, чтобы познакомиться с чужим женихом? Пусть даже и таким… гм… запоминающимся.

И это, надо признать, тоже было для меня странно. Я никогда не испытывала нужды в мужской компании. Даже с Джошем. Особенно с Джошем. Если бы не родительские советы и их «помощь», я бы никогда не обратила на него внимания как на парня.

После Джоша, мужчин у меня не было. Не хотелось.

Ольга поначалу успокаивала меня, что всё нормально, но в прошлом году даже она предложила посетить врача — просто ради того, чтобы убедиться, что всё в самом деле хорошо, и у меня нет никаких психологических проблем.

Я же, мысленно представляя себя перед окном, в котором была видна счастливая семья Джоша, отчётливо понимала, что проблемы есть — но говорить о них вслух я не могла. И не хотела.

Нет, я не страдала от того, что жила одна. Мне даже нравилось: я не теряла время на разговоры по телефону и смски; не нервничала перед и во время свиданий; игнорировала ревность и прочие неприятные чувства.

Только почему-то этот Викинг сбил весь мой настрой.

Я решила, что всему виной моё воображение — наслушалась разговоры девушек про свадьбу в Париже (они говорили о тех местах, которые я тоже очень любила), вот и напредставляла себе…

Умывшись холодной водой в номере, я быстро проверила упакованные вещи и позвонила администратору.

У меня оставалось ещё пару часов до рейса, но вместо того, чтобы сидеть в гостинице (и вздыхать о занятом блондинкой Викинге), я решила попрощаться со старым городом: благо, что вещей у меня было совсем немного.

Несмотря на то, что дождь вроде бы закончился, серое низкое небо делало моё расставание с Ригой каким-то особенно тоскливым. Я даже от Ольги уезжала с меньшей болью — а ведь у меня не было никого ближе её.

Оказавшись на набережной, я вытащила монетку и зачем-то поцеловав грязные деньги, бросила её в неспокойные воды Даугавы… надеясь, что ещё не раз побываю в этом городе.

И чтобы не расплакаться, я решила позвонить подружке. К сожалению, Ольга не сразу ответила на мой звонок.

К тому времени я уже доехала до аэропорта, прошла регистрацию, и даже какое-то время понаблюдала за осторожной ловлей преступника.

К сожалению, преступником был кто-то из моих соотечественников. По крайней мере, офицеры спецслужб (мне приходилось бывать во многих горячих точках, и этих ребят я узнавала по нюху);так вот, офицеры спецслужб рыскали по залу вылета, явно ища кого-то из англичан — это было одно из немногих слов, которое я запомнила на латышском.

Гэбэшники (или кто там из спец служб) осуществляли поиск преступника целым отрядом, припахав к своей работе даже представителей авиакомпаний. Кстати, кто-то указал гбэшникам и на меня — я уже мысленно подобралась, готовясь предъявить все свои документы, но как раз в этот момент перезвонила Ольга.

— Привет, подруга, ты всё ещё в Риге?

— Всё ещё, — рассмеялась я. — Но, к сожалению, ненадолго. Я уже в аэропорту.

— Летишь домой или по работе?

— Не поверишь — еду к родителям.

— Да ладно?

— Ну, мама сказала, что они с отцом меня встретят в аэропорту, — я тяжело вздохнула. — Так что до своей коморки я доберусь не скоро.

— Хм… Алексис, а в Британии землетрясения бывают? — вкрадчиво спросила Ольга.

— Бывают… — растерянно протянула я. — А что?

— Хм, прости, неудачный пример. Хотела пошутить… Но я бы в любом случае опасалась твоих родителей.

Я, вспомнив про мамину истерику по телефону, мысленно согласилась со своей подружкой: родители явно чего-то опасались.

А может, ну его, этот Оксфорд. Может, остаться здесь?

Я представила, как заселяюсь обратно в гостиницу… в которой когда-нибудь, возможно даже завтра, столкнусь с Викингом.

Ммм… я аж зажмурилась от удовольствия.

Эх, мечты, мечты… Но ехать домой всё же было надо— у меня вскоре планировалась четырехмесячная поездка в Иран, следовало и на родине немного побыть. Да и вообще, Риги в моих планах никогда не было — я и так приехала сюда спонтанно, безо всякой причины.

Что касается родителей, то мама, у которой внезапно появилось тревожное предчувствие, меня тоже напрягала… пожалуй, я даже готова была согласиться с Ольгой по поводу моих родителей: в их доме мне надо держать ухо востро. Не то, чтобы они желали мне зла — я думала как раз наоборот, они хотели, чтобы у меня всё было хорошо.

Но как показала практика, их «хорошо» часто не совпадает с моим.

Я уже практически прощалась с Ольгой, когда один из парней службы безопасности, проходя мимо меня, осторожно покосился в мою сторону и произнес что-то по рации, а после отправился к другим пассажирам. Жаль, что гэбэшники разговаривали между собой только по-латышски, поэтому смысла его фразы я не поняла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ —…krievu…

Услышанное больше напоминало какое-то кодовое слово. Или глагол. Криеву, приеду, уеду… А может, у этой фразы вообще было какой-то иное значение? В любом случае, безопасники очень скоро покинули зал вылета, и всё веселье закончилось. То ли нарушитель скрылся, то ли его поймали… Я же благополучно дождалась своего рейса, на котором и вернулась в Лондон.

Понимая, что дома мне предстоит очередной «бой» с родителями, я заранее приготовилась к неприятностям… которые начались сразу, стоило мне только выйти из самолёта.

Во-первых, мои документы проверяли пять или шесть раз. Разные люди. Сначала вместе со всеми пассажирами, затем отдельно, попросив меня открыть сумку.

Вспомнив о том, что латвийские безопасники пытались поймать в аэропорту какого-то англичанина, я жутко испугалась, что этот самый англичанин мог незаметно подкинуть мне что-нибудь запрещённое в вещи.

У меня сердце в пятки ушло от страха!

Дрожащими руками, я открыла сумку и продемонстрировала пограничникам всё свое оборудование и остальные вещи, пытаясь в тоже время выяснить, что происходит.

Меня так даже на территориях, где войны ведутся, не шманали… То есть шманали, конечно, но там ты от людей этого ожидаешь: ты — чужак, женщина, фотограф. Здесь же я прилетела в родную страну из страны, входящий в состав Европейского Союза. И что, собственно, происходит?

Я задавала этот вопрос несколько раз, в ответ получала либо молчание, либо ответные — не связанные с пересечением границы — вопросы, как то: где я отдыхала в Риге, снимала ли я номер одна или с подружкой, бывали ли у меня в номере гостьи.

Затем один из офицеров, проверяющих мою сумку, нашёл в ней футболку со Стичем — героем популярного диснеевского мультика, которую я использовала как ночную рубашку.

— Мы вынуждены будем на время изъять эту вещь, — сообщил один из пограничников. — Вам вернут вашу вещь через пару дней.

— Да что происходит-то??? — Заорала я, теряя терпение.

Нет, одно дело, если бы меня спрашивали о моей последней (предпоследней, если включить в этот список небольшую фотосессию в Париже) работе — в той стране, где я работала до Парижского проекта, заправляли всем необразованные, шовинистически настроенные фанатики. Запрещённая в большинстве развитых стран организация, между прочим.

Если бы мне задавали вопросы об этом, я бы даже не удивилась и сама пыталась бы всячески помочь пограничникам.

Но какое подозрение могло вызвать моё короткое путешествие в Ригу? И зачем… зачем этим людям сдалась моя футболка?

Самое смешное, что после этого меня отпустили.

Просто таки не пограничники, охраняющие покой граждан Объединённого Королевства, а фетишисты какие-то…

Измочаленная долгим допросом и едва живая, я вышла в общий зал, где меня уже встречали родители.

— Алексис, всё в порядке? — спросили мама и отец, вглядываясь в моё лицо. — Твой самолёт приземлился два часа назад.

— Да… у пограничников оказались вопросы.

— Вопросы? — прищурилась мама. — Какие вопросы?

— Разные.

— О чем были эти вопросы? — продолжала допрашивать меня родительница. Обычно я спокойно переносила мамино желание быть осведомлённой (ничего плохого в этом для учёного нет), но не когда меня перед этим целых два часа мучили похожими вопросами на границе. У любого бы после подобного сдали нервы.

— Мам, — вздохнула я тяжело. — Можно не сейчас, а?

— Я просто хочу знать, какие вопросы тебе задавали. Разве так трудно ответить?

— Тебе пересказывать всю нашу двухчасовую беседу?

— Алексис, — оборвал меня отец. — Как ты разговариваешь с матерью? Твоя мама всего лишь поинтересовалась причиной, по которой тебя задержали.

Я перевела дыхание и посмотрела на отца. Неужели он прав, а я просто огрызаюсь от усталости?

— Да я не знаю, — примирительным тоном произнесла я. — Вы же не думаете, что мне кто-то что-то будет рассказывать.

— То есть ты хочешь сказать, что тебя задержали на границе безо всякой причины? — недоверчиво спросила мама.

«Так оно и было», — мысленно ответила я, но вслух произнесла другое:

— Мне кажется, всему виной тот преступник, который пытался сбежать из Риги в Англию. Возможно, он даже должен был лететь со мной одним рейсом…

— Преступник? — спросила мама. — Латыш, пытающийся сбежать в Британию?

— Нет, наоборот: британец, пытающийся вернуться назад, в Англию.

— Интересно, что он натворил, — усмехнулся отец, мама же никак не могла смириться с тем, что её проигнорировали.

— Интересно, откуда ты об этом знаешь, — поджала губы мама. — Если пограничники тебе ничего не объясняли.

— Я слышала, как объяснялась между собой латвийская служба безопасности… или полиция — я не уверена.

— Как это понимать, Алексис, — нахмурился отец. — Ты подслушивала за полицейскими?

— А я совершенно не удивлена, что в Риге такое произошло, — кивнула мама, пропустив слова отца мимо ушей. — Твоя Латвия такая же дикая страна, как и Россия. В конце концов, они несколько столетий работали под одной ширмой.

— Милая, — позвал маму отец.

— Что? — моментально обернулась к отцу мама, недовольная прерванным разговором.

— Вообще-то Алексис сказала, что преступник был британцем. — Поправил отец маму. — Поэтому Латвия тут не причем.

— Как это не при чем, — всплеснула руками мама. — Этот преступник был или до сих пор находится в Латвии, не так ли? В Британии, насколько я знаю, преступников держат под стражей, а не позволять им бегать туда-сюда по аэропорту.

Мы с отцом переглянулись и синхронно вздохнули: маму раздражать не рекомендовалось.

Отец забрал у меня вещи и мы побрели на парковку. Родители сегодня приехали на машине, так что меня ждала веселенькая поездка наедине с родителями до самого Оксфорда.

Я устроилась на заднем сидении, открывая телефон, чтобы проверить почту.

Мы почти выехали с парковки, как нашу машину внезапно окружили черные внедорожники.

Если честно, то это здорово напоминало сцену из боевиков, когда плохие парни перекрывают дорогу неподкупному полицейскому. Только в роли тех самых бедолаг неподкупных полицейских оказались мы…

Я тут же живо припомнила двухчасовой допрос в Хитроу, странные разглядывания работников спецслужб в Рижском аэропорту (а я всё-таки была уверена, что в Риге работали именно они) — и моментально отмела все мысли насчёт ошибки или совпадения. Внедорожники перекрыли нам дорогу не просто так.

— Что происходит? — спросила мама, повернувшись к отцу. — Стивен, что происходит?

— Понятия не имею. — Отец посмотрел на меня через зеркало. — Ты уверена, что не привезла из Риги никаких проблем?

— Пап, о чем ты говоришь? — не поняла я.

— Тебя не просто так допрашивали в аэропорту. Значит, у них на тебя что-то есть. Вот я и спрашиваю, что именно.

Помолчав, отец добавил.

— Надеюсь, это не связано с наркотиками?

— Папа!

Он же видел ту серию фотографий, которую я делала в притонах, где люди, одурманные этой гадостью, заживо умирали…

— Я бы никогда…

— У тебя подходящая работа, — спокойно заметил отец. — Много путешествий в походящие для закупок дури страны.

— Я даже не буду спрашивать, откуда ты это знаешь, — процедила я сквозь зубы. Отец пожал плечами.

— Я не идиот. — А затем, явно желая смягчить впечатление от своих вопросов, он произнес:

— Дочь, даже если ты замешена в чем-то нехорошем, у нас с твоей матерью есть связи… хорошие связи. Мы вытащим тебя.

— Я не замешана ни в чем противозаконном! — прокричала я, чувствуя, что начинаю плакать.

— Тогда что это? — показал рукой на джипы отец.

В этот самый момент дверь пассажирского сидения одного из внедорожников открылась — мощный, коротко постриженный мужчина с самым зверским выражением лица медленно направился к нам. И чем ближе он приближался к машине родителей, тем более звериным становилось его лицо.

Мне даже показалось — это, несомненно, была игра света и теней, что зрачки его глаз на какое-то время стали желтыми, светящимися — ну, точь в точь как у вампиров из современных фильмов.

Отец же подобрался и вдруг, будто по приказу, открыл окно… мужчина, подойдя к машине со стороны водительского места, шумно втянул воздух, моргнул — весь этот морок с цветом его глаз моментально прошёл.

— Альфа хочет видеть вас, — процедил мужчина, поглядывая то на мать, то на меня. — Немедленно.

— Но, он разве…

— Ты что, смеешь задавать вопросы? — удивился мужчина, причем с такой интонацией, будто задавание вопросов было самым страшным грехом на этом свете. Отец вдруг покаянно опустил голову, но этого мужчине показалось явно недостаточно: в качестве наказания он сильно ударил по капоту машины, помяв отцовскую гордость как в прямом, так и в переносном смысле.

— Нет, — пробормотал отец. — Конечно же, нет.

— Следуй за нами, — рявкнул мужчина и, развернувшись, явно дал понять, что разговор закончен.

Когда он отошёл на приличное расстояние, отец тут же поднял стекло вверх и молча посмотрел на маму.

— Что происходит, Стивен? — завизжала мама на ультразвуке — так она ещё никогда прежде не орала. Даже когда узнала, что я много лет изучала русский язык без её ведома. — Зачем мы могли понадобиться вожаку, да ещё и так срочно?

— Мила, успокойся, — ровным тоном произнес отец. — Помни, что страх меняет уровень гормонов.

Мама было хотела сказать что-то ещё, но после слов отца она замолчала и как-то странно обмякла.

— Молодец, — прошептал отец, медленно следуя за внедорожником.