Личная награда Альфы

Глава 23

— Пошли смотреть твоё кино, — поцеловав меня в шею, произнес Артис. — Иначе мы так и не узнаем, чем так хорош этот капитан.

— Что? — Отстранившись от Артиса, я заглянула ему в лицо. — Ты же шутишь… да?

Викинг тяжело вздохнул.

— Алексис, что тебе не нравится?

— А что мне может здесь понравится? — вопросом на вопрос ответила я.

— Ну-ка, дай подумать, — Артис показательно нахмурился. — Я пошёл навстречу желанию своей невесты: выдернул бету с отдыха; тайком, как страшного преступника, судил одного из своих лучших воинов; позаботится о потенциальной угрозе со стороны полукровки.

— Ты не только не наказал этого парня за похищение невинной девушки, но наоборот — фактически отдал её ему в рабыни.

— Не говори глупости, — фыркнул Артис и протянул ко мне руку, желая схватить меня за талию. Но я сделала шаг назад, чтобы избежать его прикосновения.

— Маленькая, ты дразнишь моего волка. — Взглянув на меня волчьими желтыми глазами, произнес Викинг. — Не стоит.

Он моргнул — взгляд его сменился обратно на человеческий — и мягко мне улыбнулся.

— Пойдем в гостиную.

— Я хочу договорить.

— Решение уже принято, Алексис.

— Но это неправильное решение! — воскликнула я. — Неужели ты сам не понимаешь, насколько ужасен вынесенный тобой вердикт.

— Наоборот, — прищурился Артис. — У нас есть реальная возможность получить сильного оборотня. Стая не потеряет — стая приобретет.

— Но неужели тебе вообще неважно, что при этом будет с Даце?

— С ней будет всё в порядке, — пожал плечами Артис. — Как только она родит, она окажется свободна… и с приличным банковским счетом.

— Но она не хочет рожать, — напомнила я Викингу то, о чем говорила Даце. — Она хочет закончить эту историю и начать другую — со своей истинной парой.

— Как только она выполнит своё главное предназначение, — кивнул Артис.

— Ты не слышишь меня! — возмущенно воскликнула я и испугалась, когда Викинг схватил меня за талию.

— Это не слышишь, — произнес он, с силой прижав меня к себе. — Нас мало, мы вырождаемся. Каждый новый щенок — надежда, что наша раса не выродится окончательно. И я был бы идиотом, если бы разрешил этой девке вильнуть хвостом только ради своего личного удовольствия.

— Это её право сделать аборт! — Злобно ощерилась я. Перед глазами вставали те несчастные, измученные женщины из стран третьего мира, которые каждый год рождали по ребенку в ужасающих, неприемлемых для жизни условиях. — Это право любой женщины в любой стране — не сохранять нежелательную беременность.

Артис, впившись пятернёй в мои волосы, резко потянул назад, заставляя меня, морщась от боли, встретиться с ним взглядом.

— Никаких абортов, слышишь? — рявкнул он, глядя мне в глаза. — Ты будешь рожать столько раз, сколько залетишь.

На какой-то момент я испугалась, что он применит ко мне физическую силу…

Артис тяжело дышал и не двигался, как будто боясь, что не удержит меня… или себя… в руках.

А потом я испугалась ещё больше, поняв, что разговор про аборты у нас уже был — но тогда я вместо того, чтобы насторожиться, пришла в восторг от его слов.

Сейчас же всё выглядело совсем иначе.

— Разговор сейчас не о нас, — дипломатично произнесла я, внимательно приглядываясь к Викингу. — Вопрос в том, что ты вынудил девушку рожать нежеланного ребенка.

— Он желанен для отца.

— Артис… — я запнулась, не зная как объяснить. — Представь, если бы сейчас я была беременна от своего бывшего.

— Я бы принял твоего ребенка как своего, — прикусив кожу на моей ключице, протянул Артис. — И чистокровный человек может принести пользу стае.

— А если бы я не хотела этого ребенка, — зажмурилась я, чувствуя, что придаю этого гипотетического, несчастного малыша, которого никогда не хотел его отец… а отец его матери (мой отец) готов был по первому зову сделать аборт. — Я понимаю, насколько это ужасно звучит… Но это должно быть решение одной матери.

Артис, как будто почувствовав моё состояние, ослабил свою хватку и нежно прикоснулся губами к моему рту.

— Маленькая, ты все время путаешь мир людей и оборотней. Наши самки, Алексис, крайне редко просто так «случайно» беременеют — если это случилось, это само по себе чудо, а чудеса нельзя уничтожать в угоду людской философии. Люди плодятся как кролики, но мы волки.

Меня, честно сказать, покоробило его это пренебрежительное «люди».

— Я тоже почти люди, — заметила я недовольно. — И не кролик.

— Ты очень симпатичная почти волчица, — улыбнулся Артис и, откинув голову назад, продемонстрировал мне голую шею. — Не хочешь меня укусить?

Я поняла, что он шутит.

— Ага, мы теперь мы не оборотни, мы теперь вампиры, — в шутливой манере протянула я.

В голове мелькнула какая-то мысль… и исчезла, так и не приняв форму.

— И всё-таки, — не унималась я, хотя Артис уже начал по-новой дурачится. — Допустим, аборты у вас запрещены. Хорошо. В том смысле, что плохо, конечно — я не согласна с тем, что женщина не имеет права распоряжаться своим телом, но… ладно, в мире достаточно ещё стран, где действуют такие же варварские законы.

— Ты только что оскорбила мои законы? — обнимая меня за талию, спросил Артис. Вроде бы тоже шутя… но взгляд его в этот момент оставался серьезным.

— Я оскорбила все страны, где мужчина может делать со своим телом всё, что угодно, а женщина должна спрашивать разрешения, — спокойно ответила я. — Артис, я не считаю это правильным.

— Это наши законы, — пожал плечами мой Викинг. — Тебе просто надо поменять к этому своё отношение.

— Мне претит сама мысль, что такой серьёзный, сложный вопрос решает кто угодно, но не сама будущая мать.

Я горько усмехнулась.

— Когда я после школы жила вместе с парнем, мои родители предполагали, что если вдруг случится незапланированная беременность, то мне нужно будет сделать аборт. Понимаешь? Мои родители тоже всё решили за меня. Точно так же, как ты — судьбу этой девочки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Это не одно и то же, — процедил сквозь зубы Артис.

— Разве? — я приподняла бровь. — А ещё мои родители очень ратовали за то, чтобы я согласилась на перевязку труб. Легкая такая операция — и раздолье для женщины. Мама приводила достаточно серьезные аргументы, чтобы я послушала её.

Я кивнула в сторону двери.

— Я была в шкуре этой девушки, только с другой её стороны. Она не хочет сохранять беременность, когда все требуют этого от неё, я же… если бы я тогда забеременела, я почти уверена, что родители сумели бы меня уговорить избавиться от ребенка.

— Алексис, — протянул ко мне руку Викинг. Я вежливо отстранилась.

— Допустим… допустим аборты у вас запрещены. Вы государство в государстве, вроде Ватикана в Италии: свои порядки, свои законы. Ладно. Но с какой стати ты фактически отдал Даце этому твоему охраннику?

— Тени, — подсказал Артис.

— Тени, Свету — не важно. Ты же сам говорил, что когда оборотни находят истинную пару, их жизнь меняется. Они привязаны друг к другу, нуждаются в друг друге… Я — почти человек, и все равно не могу нормально заснуть без тебя, а что же тогда происходит с этой девушкой и её истинной парой?

— Ничего хорошего, — согласился Артис. Он всё-таки обнял меня снова: большой, горячий…мой. Тяжело было говорить об истинных парах оборотней, а потом ругаться.

— Им пока лучше вообще не видеться, — уточнил мой оборотень.

— Что? Как это?

— Ребенку нужна подпитка силы отца, — укусил меня за ухо и прошептал мне в это самое укушенное ухо, Артис. — Самка будет пахнуть не своей парой, а чужим самцом — и это сведет с ума зверя её истинного.

Вывернувшись, я с ужасом посмотрела на Артиса.

— И ты предлагаешь им мучиться почти год?

Артис спокойно пожал плечами.

— Если она скинет ребенка, то меньше…

— А если нет?

— Тогда стая предположительно получит сильного, полноценного оборотня. Или самку оборотня.

— Прости, но мне кажется, что это слишком… слишком много всего для одного вечера.

Вскинув голову, Артис нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Если честно, я не готова мириться с устоями, принятыми в вашем обществе. Прости.

Мой Викинг замер, прищурив желтые волчьи зрачки, и я решила пояснить:

— Как гостья, я приму любые ваши традиции и обычаи.

— Ты не гостья, а моя невеста, — поправил меня Артис. — Если я — вожак и хозяин стаи, то ты— её хозяйка.

Он явно сдерживал сейчас свои эмоции — и пытался скрыть волчьи клыки, которые внезапно проступили.

— Хозяйка, которая ни на что не влияет? — грустно улыбнулась я. — Я ничем не смогла помочь этой девушке.

Артис заскрежетал зубами.

— Ваша королева вынуждена подчиняться парламенту уже много веков. В чем проблема?

— Ты же говорил, — Я обвела рукой пустую комнату. — Что в стаях не конституционная, а абсолютная монархия.

— Алексис! — рявкнул мой Викинг. — Ни один монарх не позволит устраивать хаос на своей земле. Именно хаос, а не строгость законов, приводит к падению государства.

Я задумалась… В словах Артиса была своя правда, но она мне не нравилась.

— Артис, мне нужно какое-то время, чтобы все хорошо обдумать. Хорошо?

Артис явно не понимал, что я имею в виду, поэтому пришлось прямо сказать:

— Сегодня я хочу переночевать в отдельной комнате.

— Не говори ерунды, — процедил сквозь зубы Викинг. — Это дело не стоит и выеденного яйца. Когда ты успокоишься, ты это поймёшь.

Он сцапал меня за талию и с силой привлек к себе.

— В конце концов, хорошие девочки должны радеть за жизнь, а не за убийство невинных детишек.

— В момент, когда женщины делают аборты, никаких детишек ещё нет, — упрямо покачала я головой. — И мы сейчас говорим не об аборте, а о том, что вы здесь не только указываете женщине, что ей делать с её телом; о том, что свободу невиновной женщины ограничивают на длительный срок без суда и следствия.

— Я действую в интересах стаи.

— Я не спорю, — покладисто кивнула я. — Просто не могу это принять.

Артис… Викинг не был бы викингом, если бы не попытался изменить моё решение другим способом. Палка, то есть неприятный спор, не помог, поэтому настало время сладкой морковки: меня пытались всеми силами задобрить… Поцелуи его были сладки, прикосновения — нежны, я утопала в нежности и неге… но все же не поменяла своего решения.

Чем очень разозлила своего Викинга.

Правда, как всякий гордый мужчина, он сдержался, решив не демонстрировать своё огорчение из-за моего поведения, однако… это витало в воздухе.

А ещё Аустра, которая помогала мне устроиться во временной спальне, внесла свою лепту в мой эмоциональный раздрай.

— Вам изначально не надо было вмешиваться, — бубнила экономка, занимаясь постельным бельем. Для меня, как для высокой гостьи, имеющиеся чистые простыни не подходили — она непременно хотела заменить все на свежие чистые простыни. Как будто простыни были хлебом и могли зачерстветь.

— Даце сама виновата в сложившейся ситуации.

— Вам её нисколько не жалко? — удивилась я. Экономка пожала плечами.

— Мне больше жалко её избранного и отца девчонки.

Взбив подушки, она повернулась ко мне.

— В стаях волков всегда есть вожак, и есть сильные волки, которые заботятся о стае.

— Но оборотни ведь ещё и люди, — поняв, к чему она клонит, ответила я.

Аустра улыбнулась.

— Вы думаете, что у людей всё по-другому, не так ли? — усмехнулась Аустра. — Но даже у людей женщины, в основной своей массе, довольствуются решениями самцов.

— Во всех развитых странах царит равноправие полов.

— Хм… да ну? — Аустра насмешливо улыбнулась. — И сколько вы знаете женщин-вожаков, которые развязывали войны, посылая чужих сыновей и мужей на смерть?

Я поджала губы, пытаясь вспомнить, кто из современного мира…

— Наша железная леди, например, — протянула я. — Маргарет Тэтчер. Фолклендская война восемьдесят второго года.

— И сколько там погибло, человек сто?

— Любые потери — это смерть.

— Сравните это с любыми военными операциями, устроенными вашими мужчинами — и тогда вы поймете, что такое настоящие потери.

Зарывшись пальцами в волосы, я посмотрела на экономку.

— Что вы хотите этим сказать? Что мужчины не берегут своих подданных?

— Что вы теряете своих близких, подчиняясь решениями мужчин-вожаков. Это не так очевидно, как у оборотней, но тем не менее, это так: вам скармливают сказочку про равные возможности, равные права… Но вы по-прежнему отдаете своих детей на смерть, если таково желание вашего вожака.

Я прикусила губу, понимая, то Аустра где-то права. Но я не собиралась так просто сдаваться.

— Это как-то влияет на ситуацию с Даце? — не поняла я. — Девушка явно страдает, Аустра.

— Она сама это выбрала, — пожала плечами экономка. — В наших стаях самки абсолютно свободны до того момента, пока они не находят своих избранных или сами не соглашаются на брак по уговору. До этого они могут проводить время с любым оборотнем, который им понравился.

Аустра смерила меня высокомерным взглядом.

— В оборотнях больше животного начала, больше страсти… Никто не ожидает, что оборотница будет причинять боль своей волчице, лишая её радостей плоти.

Я понимала, что это жирный намёк на то, что мы с Артисом до сих пор не…

«Но ведь это не моя вина!», с обидой подумала я, покраснев при этом.

Однако, быстро взяв себя в руки, я пожала плечами.

— Настолько я знаю, Даце не соглашалась на брак по уговору с этим воином, я права?

— Она могла просто наслаждаться телом воина безо всяких обязательств, — тоном нашей школьной директрисы пояснила Аустра. — Но эта ленивая девка не хотела ни учиться, ни работать. Она сама, по своей воле, принимала деньги от Роберта.

Закончив с постелью, Аустра подошла к двери.

— Ей самой захотелось легкой жизни. Ей и расплачиваться за это.

Экономка уже перешагнула порог комнаты, когда я, отойдя от окна, окликнула её.

— Аустра, а если бы она не брала денег от Роберта? — быстро спросила я. — Артис отпустил бы девушку к её истинному? Разрешил бы ей прервать беременность?

Экономка молча уставилась на меня.

Мы обе знали ответ на мой вопрос.